-1ºC Кишинёв
Воскресенье 16 декабря 2018

«Есть вещи более серьезные, чем страх ареста или страх перед смертью»

Традиционно много интернет-баталий по поводу Дня Победы. Набор вполне обычен — фашисты-ватники, совки-люди новой формации, и т.д. и т.п. Ну, давайте разбираться — что за день такой и почему с этим сделать ничего нельзя.

Это не идеология. Не коммунизм, как это стараются представить. Ни день рождения Ленина, ни день рождения Карла Маркса, ни день Октябрьской революции, ни день основания РСДРП не собирает столько сторонников.

Это не ностальгия по СССР. Люди не выходят на улицы ни 30 декабря в день образования СССР, ни 28 июня в день присоединения Бессарабии к СССР.

Дело не в киселевской пропаганде, как бы ни старались свести массовость этого праздника к накачке через СМИ. В странах, где нет трансляции российских телеканалов, где местные СМИ изо всех сил говорят об альтернативной точке зрения на этот день, массовость празднования только растет из года в год.

И дело даже не в Победе как таковой. В истории любого народа есть то или иное количество Побед и, более того, то там, то тут официальные власти пытаются укоренить эти дни как всенародные праздники. Где-то более успешно, где-то нет, но до размаха Дня Победы очень далеко.

На мой взгляд, все дело в том, что этот праздник — это объединяющая идея, которая родилась во время той войны. Фронтовики понимали, что Победа была добыта ими. Всеми вместе. Не благодаря великому гению командования, а скорее вопреки ему. Никакими заградотрядами нельзя объяснить ярость сопротивления советских солдат.

А вот объединение всех людей против общего врага может объяснить и беспрецедентный героизм, и мужество. Мужество и героизм не могут быть установлены приказным порядком или вызваны пропагандой. Поэтому в 1945 году в СССР сформировалась общность людей, которые не только смогли в едином порыве изменить мир, но и полностью понимали, что именно они смогли и что смогли именно они, а не руководство.

И тогда мир потихонечку офигел, поскольку не очень понимал, что с этим всем делать. Офигели буквально все, включая всемогущего Сталина, который тоже понял, что есть вещи более серьезные, чем страх ареста или страх перед смертью. В мире появилась сила, которая убедительно показала, что может сделать абсолютно все, если ее хорошенечко разозлить.

И тогда появились новые реалии, в которых приходилось это учитывать. Этот день делали выходным, рабочим, праздником, днем памяти — чем угодно. Но в любой из этих дней люди собирались вместе. Не суть важно — с одобрения властей или без него. С официальной частью или нет. Раньше собирались фронтовики. Затем их дети, затем внуки. Дети и внуки собирались и будут собираться не столько даже из-за Победы, сколько для того, чтобы убедиться, что то самое единение по-прежнему существует. Что способность собраться сохранилась. С согласия властей или вопреки ему — не важно.

То есть, День Победы — это, на мой взгляд, не идеология, а скорей наоборот — это празднование способности народа становиться над любой идеологией. И до тех пор, пока других прецедентов торжества объединения людей над идеологией и политикой не существует — бесполезно пытаться что-то изменить в этом празднике. Наоборот, День Победы уже превратился в такой самостоятельный организм.

Любые попытки властей как-то изменить празднование Дня Победы срабатывают с точностью до наоборот. Запрещают — люди демонстративно выходят. Приглашают и зовут отпраздновать — люди идут праздновать в какое-нибудь другое место. А до самых радикальных методов, в виде репрессий, ни одна власть уже не опустится. В том числе потому, что понимает, что может дать народу еще одну объединяющую идею.

И тогда этой власти не поможет уже ничто.

 

Эта запись взята со страницы Сергея Узун в Facebook. Ее оригинал можно прочитать здесь. 

Сергей Узун

Партнерские ссылки