Понедельник 20 февраля 2017
$ 20.0355 21.3298

О протестах, арестах и детях

В воскресенье, 18 октября, суд Буюкан вынес решение об аресте на 30 суток лидера либерал-демократов Владимира Филата. Перед зданием суда проходили два митинга — в защиту и против Филата. Участники второго держали плакаты: «Верните миллиард!», «Хотим справедливости!», «Филата — в тюрьму!».

В следующее воскресенье, 25 октября, протест проходил уже у суда сектора Центр по другому поводу: там рассматривали ходатайство прокуроров о продлении ареста мэру Бельц и лидеру «Нашей партии» Ренато Усатому.

Филата обвиняют в пассивной коррупции и извлечении выгоды из влияния, а Усатого — в нарушении тайны переписки.

В промежутке между громкими арестами и протестами незамеченной прошла в Кишиневе премьера документального спектакля «Шекспир для Анны». Это спектакль о любви в молдавских тюрьмах. В его основу легли беседы актрисы Луминицы Цыку и режиссера Михая Фусу с заключенными детской тюрьмы в Гоянах, женской тюрьмы в селе Руска и мужской тюрьмы в Сороках. Луминица Цыку на основе этих бесед написала сценарий и поставила спектакль, а Михай Фусу выступил директором проекта.

«То, что вы увидите — это жизнь. Мы ничего не придумывали»,— сказал Фусу перед премьерой. И действительно, спектакль — это истории обычных молдавских заключенных. В тюрьмы они, бывает, попадают по глупости. Так, по словам одной из надсмотрщиц тюрьмы для несовершеннолетних, что в Гоянах, некоторые из детей попали за решетку из-за того, что украли еду у соседей или в магазине. «Они крадут сладкую воду, колбасу, сладости не из-за хорошей жизни. Один паренек сидит за то, что украл три банки тушенки. Три банки тушенки, представляете?» — сказала она.

Луминица Цыку в течение нескольких месяцев общалась с заключенными, однако ни один из них не сказал ей, что из-за его ареста и приговора кто-то протестовал. Зато протестовали в тюрьме сами заключенные подростки и дети из-за того, что электричество в камерах отключают в 22.00.

Одна из заключенных женской тюрьмы в Сороках, словами которой говорит актриса спектакля, была приговорена к восьми годам тюрьмы за убийство. Человек, которого она убила, хотел ее изнасиловать, а также грозился рассказать всему селу о ее тайне, которую она долго хранила: когда ей было девять лет, ее изнасиловал родной брат вместе с друзьями. На свободе у нее осталась маленькая дочь, судьба которой не определена. Против ареста этой женщины на восьмилетний срок никто не протестовал.

Хотя один протест против негромкого приговора все же был. Протест собрал в мае этого года 15 человек в поддержку одной из жертв домашнего насилия — некой Виктории из Страшен. Ей грозит девять лет заключения за убийство мужа. Ее адвокат Ион Гуменюк утверждает, что убийство было совершено в целях самозащиты: муж на протяжении многих лет избивал Викторию, которой нередко из-за этого приходилось спать на улице.

По словам адвоката, сейчас женщина находится под домашним арестом, следствие продолжается. Между тем у нее двое детей, также под ее опекой находятся три несовершеннолетние сестры. Все они были свидетелями постоянных избиений Виктории мужем, о чем говорят в том числе в интервью Curaj TV

И еще о детях. Парламент не рассмотрел на прошлом заседании вопрос о создании комиссии по организации конкурса на замещение должности парламентского адвоката по правам детей, хотя вопрос был включен в повестку, как мне сообщили в приемной омбудсмена.

Этот вопрос должны были рассмотреть, потому что Конституционный суд 16 июля признал неконституционным решение парламента назначить Екатерину Бурлаку парламентским адвокатом по правам детей. NM писал о том, как именно проходило назначение: самые жаркие дискуссии во время обсуждения кандидатуры Бурлаку возникли по поводу того, на каком языке она говорит — на молдавском или на румынском. Ее профессиональные качества и опыт в области защиты детей депутатов не интересовали. 

Кстати, ситуация вокруг назначения адвоката по правам детей никак не взволновала общественность, протестов не было.

Не знаю, были ли на протестах 18 и 25 октября у судов обитатели палаточных городков, но многие из них говорили мне, что участвуют в протестах ради будущего своих детей. Были ли они искренни, когда говорили это? Думаю, да. Как искренни они в своей вере тем или иным политикам, которые обещают, среди прочего, светлое будущее для «наших детей».

Марина Шупак