Понедельник 11 декабря 2017
$ 17.259 20.2587

Кристиан Пырвулеску: «Румынии нечего было терять от вступления в ЕС. И она выиграла»

Румыния и Болгария 1 января 2017 года отметили десятую годовщину вступления в Европейский союз. Десятилетие, которое ни для кого не было легким, привело тем не менее к необратимым переменам в этих странах. О десяти годах Румынии в ЕС, о нынешней ситуации в регионе и шансах Молдовы — наша беседа с Кристианом Пырвулеску, деканом факультета политических наук бухарестской Национальной школы политических и административных знаний, председателем ассоциации Pro Democrația.

«Румыния как государство нуждалась в надгосударственной структуре для существования»

Какими вам видятся сегодня эти десять лет в составе ЕС?

Вступление Румынии в Евросоюз 1 января 2007 года было следствием сближения с Западом, длившегося три века. Еще во времена фанариотов Румыния предприняла целенаправленные усилия для сближения с Западом, особенно с Францией, которой обязана своей государственностью. Но, несмотря на все усилия политической элиты XIX века, усилия по созданию государства-нации a la roumaines потерпели фиаско. После попытки спасти государство с помощью череды диктатур — королевской, легионерской, диктатуры Антонеску и коммунистической — стало очевидно, что Румыния нуждается в надгосударственной регулирующей структуре для существования как государство.

После 1990 года повторный режимный кризис еще яснее продемонстрировал пределы модели государства-нации, а когда четыре миллиона румын уехали на заработки на Запад, роль этой формы политической организации уже была исчерпана. Государство-нация не могло и не может и сейчас обеспечить достойные условия существования. И если бы эти румыны вернулись в страну, страна потерпела бы крах. Так что для Румынии, если бы не было Евросоюза, его следовало изобрести.

Но ЕС одинаково необходим и всем остальным государствам, включая Великобританию, которая, последовав логике Brexit, оказалась в ловушке саморазрушительной игры. Государство-нация не может быть защитным редутом пред будущим. В нынешней эпохе, более чем когда-либо, политические, экономические и социальные рамки модели государства-нации ограничены. Если Америка Трампа (которая уже не Америка, а анти-Америка) еще может позволить себе мечтать об автаркии (экономическая самоизоляция государства), потому что это континент, то европейские государства слишком малы для того, чтобы во имя так называемого национального суверенитета противостоять в одиночку жесткой конкуренции многополярного мира. Только вместе государства Европы могут стать экономической, политической или социальной силой. Не говоря уже о тех семи десятилетиях мира, чего ранее никогда не бывало в этой части континента.

Что потеряла и что выиграла Румыния от вступления в ЕС?

Румынии нечего было терять от вступления в ЕС, однако, эти десять лет были большей частью растрачены на внутренние конфликты, связанные с кризисом отношений между политическими институтами страны, который значительно поумерило вступление в ЕС. Вдобавок сразу же после вступления в ЕС начался глобальный кризис, который затронул и Румынию. И тем не менее благотворные экономические последствия присоединения к ЕС сегодня очевидны всем. Кроме того, под давлением ЕС достигнут существенный прогресс в борьбе с коррупцией, несмотря на то, что сопротивление политиков было и еще остается очень сильным.

К сожалению, с вступлением в ЕС в госуправлении возобновилась практика политизации управления, введенная правительством «большой коалиции» PSD-PDL в 2009 году и действующая и поныне Это привело к ослаблению административной способности, которое прослеживается и в реализации европейских программ. Параллельно этому отсутствие финансирования значительно подорвало способность демократического гражданского общества противостоять агрессивному либерализму. Зато под воздействием новых СМИ развивалось движение румынского «возмущения», весьма активное в последние пять лет. Оно вывело румынское общество из состояния инерции, в котором его пытались удерживать.

Права Румынии в ЕС были и остаются неполными. Например, Великобритания и Голландия сняли запрет на трудоустройство румынских граждан только через семь лет после вступления страны в ЕС. А шенгенская зона все еще остается закрытой для Румынии. Стоило ли это усилий, приложенных для вступления в ЕС?

Вступление Румынии в ЕС имело положительные последствия. Но очевидно то, что к моменту присоединения Румыния далеко не соответствовала стокгольмским критериям по многим разделам: правовое государство, обеспечение прав человека и независимость правосудия. Механизм мониторинга и контроля со стороны ЕС был инструментом, обеспечивающим гарантию того, что начатые до вступления в ЕС реформы не прекратятся сразу же после присоединения. И глядя на происходящее сейчас в Венгрии и Польше, вступивших в ЕС в 2004 году, или вступившей позже Хорватии, убеждаемся, что мониторинг консолидации правового государства был целесообразной и эффективной мерой. Достигнутый прогресс стал возможным только благодаря этому механизму.

Кстати, одним из аргументов стран ЕС, которые отказались сразу открыть свой рынок труда для румын, было неполное соответствие Румынии критериям правового государства. Но сейчас румыны повсеместно могут работать в ЕС. А тот факт, что мы еще не члены шенгенского пространства, сегодня, когда контроль на границах между государствами-членами этой зоны усиливается, уже не имеет такого значения, как в 2009 году. В любом случае, если технически Румыния была бы готова к тому, чтобы стать частью шенгенского пространства, то политические проблемы, в том числе непоследовательность Бухареста в различных областях, нельзя не учитывать, и ими спекулировали популисты определенных европейских государств.

Использовала ли Румыния все возможности членства в ЕС?

Однозначно, нет. Румыния не сумела использовать все возможности. Причина — отсутствие административной способности, а также стратегии использования европейских фондов. Несмотря на это, баланс исключительно положительный, а последствия аграрной политики ЕС очевидные и ощутимые.

Как, по-вашему, сегодня выглядела бы Румыния, если бы десять лет назад не вступила в ЕС?

Выглядела бы похожей на сегодняшние Молдову и Сербию. Была бы страной, ставшей жертвой собственных демонов, подорванной коррупцией и низким уровнем развития, и, вероятнее всего, оказавшейся в зоне политического влияния России и Турции.

«Только в ЕС Молдова сможет укрепить свою государственность»

Для очень многих граждан Молдовы Румыния — пример успеха, модель, к которой нужно стремиться в разных областях. Что Молдове раньше всего следует позаимствовать из опыта отношений Румынии с ЕС?

Для облегчения вступления в ЕС должен быть прежде всего реальный интерес к интеграции. А такого явного интереса у Молдовы не было и нет. Но если заимствовать что-то, принимая во внимание проблемы, связанные с правовым государством и анемичной борьбой с коррупцией, то прежде всего речь должна идти о стратегии консолидации правового государства и независимости юстиции. Также Румыния могла бы поделиться с Республикой Молдова своим опытом эффективного использования европейских фондов.

С учетом десятилетнего опыта Румынии в составе ЕС, что бы вы сказали молдавским евроскептикам? Тем, кто хотел бы жить, как в Европе, но считает, что для ЕС мы будем лишь дешевой рабочей силой, поэтому склоняется в сторону Востока.

Подрывные тезисы, воплощенные в этаком образе Брюсселя, оторванного от остальных народов Европы, всегда использовались против Запада. В Европе и в мире, в котором технологический процесс меняет саму природу труда, «дешевая» рабочая сила из Молдовы уже не столь важна. А вне Евросоюза Молдова не сможет адаптироваться и выстоять как государство. Как ни парадоксально, только в составе ЕС Молдова сможет укрепить свое государство и институты. Впрочем, пророссийская линия нового президента Молдовы показывает, насколько иллюзорна «независимость».

Вы не раз говорили об опасности популизма, который «не имеет цвета». Что мы можем противопоставить антиевропейскому популизму, который в тандеме с ложной информацией привел к победе социалиста Игоря Додона?

Социалист Додон? За исключением названия партии у Додона нет ничего социалистического или левого. Его популизм такой же идеологической ориентации, как российский, венгерский или турецкий: либеральный. Отказ от свобод и прав человека, от «коррумпированного» Запада, возрождение православия и устаревших форм организации. Программа в традиции былого славянофильства. В этой связи хочется спросить, когда и в Молдове по примеру России будет принят закон о декриминализации домашнего насилия? Или закон, провозглашающий «иностранными шпионами» критически настроенные гражданские организации? С одной стороны, уместен был бы демократический популизм, способный противодействовать ультраконсервативному и традиционному популизму; с другой стороны, однако, не следует исключать эффективное развенчивание, разоблачение, а для этого нужна свободная пресса, гражданские организации и социальные сети, освобожденные от господства троллей — всей ложной информации и/или «альтернативной правды».

Почему проевропейская идея потерпела фиаско в Молдове? И что важнее для ее возрождения — социальная сплоченность или политическое единство? В состоянии ли политики дать направление стране?

Я бы не был столь категоричен относительно провала европейской идеи. Победа Игоря Додона с разницей всего в 40 тыс. голосов указывает на разделение молдавского общества на две почти равные половины — «за» и «против» европейского вектора. Хотя коррупция поумерила былой проевропейский энтузиазм, Европа остается ориентиром. Социальное и политическое единство иллюзорно в стране, раздираемой множеством конфликтов, а вступление в ЕС — единственная возможность преодолеть эти конфликты. Что касается политиков, они могли бы дать направление лишь при условии открытости к компромиссу. Боюсь, однако, что интересы России делают невозможным компромисс в отношении ЕС.

«Европа или будет демократической, или ее вовсе не будет»

В какой мере способна сейчас демократия — «состояние духа, отталкивающееся от признания разнообразия и его правомерности», как вы ее определили в одном интервью, дать новое дыхание Европе и ЕС? И актуальна ли еще демократия?

Европа или будет демократической, или ее вовсе не будет. Она может быть демократической только в одном возможном смысле — защиты прав и свобод человека. Так она возродилась из руин Второй мировой войны, так укрепилась и обеспечила условия нынешнего процветания. То, что Европейский союз — мишень объединенных усилий Путина и Трампа, доказывает его успешность. К сожалению, сегодня демократия — мишень для нападок во имя незыблемых «реалий»: национального суверенитета, обеспечивающего право народа выбирать своих лидеров, и ограничения роли либерального разделения властей в государстве и, следовательно, прав. Таким вот образом и доходит дело до снисходительного отношения или даже защиты домашнего насилия, а, значит, и насилия вообще. Эта диктатура большинства продвигается для того, чтобы обеспечить некоторым лидерам (Путину, Эрдогану, Орбану) возможность оставаться у власти. Но персонализация этих политических режимов не может обеспечить нормальное функционирование государств, напротив, она блокирует или даже подрывает процесс институциональной консолидации.

Европейская демократия базируется на верховенстве закона и прав, которые являются частью европейской культуры. Но демократия существует только в условиях наличия демократического духа. Фактически проблема нынешних демократий, как и межвоенных демократий, заключается не в появлении популизмов, а в попытке свести демократию к электоральному процессу. Манипулирование в процессе избирательных кампаний, облегчаемое новыми технологиями, позволяет усиливать негативные эмоции, которыми спекулируют враги демократии. Если демократы не мобилизуются, как это сумели сделать в Австрии, то ситуация может привести к новому тоталитаризму.

Осенью 2016 года в эфире Digi 24 вы утверждали, что «для России крайне важно победить на выборах в Молдове и повлиять на выборы в США». Первое несомненно произошло — по крайней мере, об этом свидетельствует постэлекторальная риторика президента Игоря Додона. Второе тоже случилось, во всяком случае так, как хотелось бы России. Каким вам видится развитие ситуации в регионе?

Если даже Дональд Трамп признал, что хищение документов Нацкомитете Демпартии, «наверное, это дело рук русских»,, это значит, что у Агентства национальной безопасности и ФБР имеются солидные аргументы. И на данный момент путинская Россия, сделавшая ставку на военно-информационную стратегию, добилась успеха. Но политика США непредсказуема, что может стать преимуществом для Европы, если Европа сумеет преодолеть нынешние разногласия. Однако в Европе будут выборы, в том числе во Франции и Германии. И Россия сделает все, что в ее силах, а мы видели, что в ее силах многое, чтобы повлиять на результаты и этих выборов. Именно поэтому Россия и ее политика в регионе вызывает озабоченность. Открытая поддержка Россией экстремистских и антиевропейских партий показывает, как сильно Кремль заинтересован в уничтожении европейской модели, которую считает опасной. А 2017 год, который пройдет под знаком выборов, обеспечит России условия для попытки захватить политический контроль в регионе.

Не секрет, что Россия попытается дестабилизировать Европу. Удастся ли ей это?

Ее шансы на успех зависят от нескольких переменных. Ничто не бывает бесповоротным, ибо политическая модель России — идеологическое сочетание советского и самого реакционного царского режимов, искусственная конструкция, изобретенная лишь для того, чтобы обеспечить политическое выживание Владимира Путина — это и есть ее главная слабость. Модель не носит универсальный характер и поэтому не является жизнеспособной альтернативой. Попытка Москвы стимулировать экстремизм и национализм, как это было в СССР 80-х годов прошлого века, доказывает насколько ограничены средства, которыми располагает Россия. Война в Сирии, задуманная для того, чтобы обеспечить Кремлю роль главного арбитра мира во всем мире, ничуть не укрепила имидж Владимира Путина, которого рассматривают, как кровавого диктатора без всякого зазрения совести. Следовательно, для большинства государств ЕС, наверное, за исключением Венгрии и Орбана (с той лишь разницей, что венгры остаются по сути сторонниками проевропейской идеи), Россия не является и не может быть союзником.

Экс-премьер Молдовы Ион Стурза говорил недавно о риске существенного уменьшения присутствия США в регионе, что косвенно означает геополитические уступки России. Насколько реальна такая перспектива?

По всей вероятности, администрация Трампа не будет столь же активной в этой зоне, как предыдущие власти Белого дома, но можно предположить, что эта тенденция будет весьма сильно оспариваться в Вашингтоне. Как бы то ни было, по крайней мере, на определенный период США уже не будут тем, чем были. И Россия попытается — а в политике бывают периоды вакуума, не так ли?! — занять пустующее место в регионе, но не и в мире. Зато она попытается соорудить систему альянсов, способную помешать Америке когда-либо снова стать жандармом мирного сосуществования.

Чем рискуют Румыния и Молдова в случае перераспределения зон влияния?

Румыния уже член ЕС, и ее будущее кажется более предсказуемым, чем будущее Республики Молдова. А Евросоюз сложно демонтировать: это показывает и трудное начало процесса Brexit, который в конечном счете не что иное, как оружие, которое враги Европы использовали и еще будут использовать. Разве Найджел Фараж, один из «отцов» Brexit, не был звездой Russia Today?! Его передачи затем размещались в Youtube и оттуда расходились в социальных сетях. Поэтому Румынии, но особенно румынам, которые уже пострадали от распространения ложной информации и сопутствующих антиевропейских кампаний, следовало бы уточнить свои намерения.

Для Республики Молдова, которая еще не имеет четко определенного направления, ситуация еще сложнее. Но и в случае Молдовы будущее зависит от молдаван: захотят ли они окончательно вернуться в зону влияния Российской Федерации? Румыния, несомненно, останется прежним адвокатом Молдовы в отношениях с Евросоюзом, независимо от виражей некоторых кишиневских политиков, и будет таковым до тех пор, пока в молдавском обществе будут проевропейские тенденции.

Благодарим за интервью.

Автор — Сорина Штефырцэ

Статья реализована Ассоциацией независимой прессы (API) при финансовой поддержке National Endowment for Democracy (NED). Читайте «Объектив Европа» на сайте www.api.md.

Материал публикуется на коммерческой основе.

Партнерские ссылки