0ºC Кишинёв
Среда 21 ноября 2018

Луминица Цыку — NM: «Проблема в том, что эти люди не являются частью нашего общества»

В октябре в Кишиневе состоялась премьера документального спектакля «Шекспир для Анны», в основу которого положены реальные истории заключенных молдавских тюрем. Автор и режиссер постановки Луминица ЦЫКУ рассказала корреспонденту NM Марине ШУПАК, почему дети-заключенные предпочитают тюремную жизнь свободе, почему в Молдове никогда не создадут хороших условий в тюрьмах, а также о том, почему в мужских тюрьмах веры в любовь больше, чем в женских.

«Нужно понять, что все мы люди и каждый платит за то, что совершил»

Как появилась идея поставить спектакль о любви заключенных?

Идея родилась давно. Впервые я вошла в тюрьму, когда работала над международным проектом «Клоуны без границ». Мы делали небольшие спектакли, с которыми ездили по детдомам и вспомогательным школам. Тогда же мы поехали в детскую колонию в Липканах, которую потом перевели в Гояны. После этого я работала над спектаклем о домашнем насилии, который называется «Casa M». В спектакле есть монолог, написанный со слов женщины, которая убила мужа и отбывает за это наказание в тюрьме села Руска. У женщины 11 детей.

Я много думала о таких женщинах, о том, как они живут в тюрьме, как проживают чувство любви. Так появилась идея сделать спектакль «Шекспир для Анны», основанный на реальных историях и рассказах заключенных. Этот спектакль, на мой взгляд, очень важный, потому что поднимаемые в нем вопросы помогают устранить границы между заключенными и теми, кто на свободе. Мы — разобщенное общество, и нужно предпринимать усилия, чтобы быть вместе. Нужно понять, что все мы люди и каждый платит за то, что совершил. Но каждый из нас должен развивать в себе чувство любви, уважение и человеческое отношение ко всем, кто нас окружает. Любовь важна для сохранения баланса в жизни.

Вам запомнилось ваше первое посещение тюрьмы?

Эти чувства трудно описать. Но постепенно ко всему привыкаешь. Завязывается дружба с заключенными и сотрудниками тюрьмы, ты становишься частью этих людей. Это такой творческий процесс, но в этом есть и опасность: ты перестаешь чувствовать границы, отличия, начинаешь жить их желаниями, мечтами. У тебя появляются ночные кошмары, ты думаешь о том, как бы помочь этим людям, хочешь, чтобы все поменялось за ночь. Это невозможно. Каждый должен заплатить за то, что совершил. Но всегда должно быть место для шанса, для доброго отношения даже к тем, кто совершил ошибку, даже к тем, кто не является частью общества. В том-то и проблема, что эти люди не являются частью нашего общества. Они изолированы от общества.

А каково отношение системы к заключенным?

Это жесткая система. Она подразумевает режим. Но правда в том, что наши тюрьмы лишены человеческих условий проживания. И это не только вопрос денег. Чтобы поменять ситуацию, нужно иметь другое государство, другое отношение граждан к тому, как государство функционирует. Но мы никогда не допустим того, чтобы условия в тюрьме были не хуже, чем дома. Большинство сотрудников тюрем так и говорят: «Если у меня дома холодно, то почему заключенному должно быть тепло?» Но в то же время многие подростки впервые узнали, что такое душ и горячая вода только в тюрьме. Это правда. Многие из них не знают, что такое сказка на ночь, что такое мама, папа. Когда-то это даст о себе знать.

«Безответственность — наша беда»

Есть ли связь между массовой миграцией взрослого населения Молдовы и детской преступностью?

Конечно, все взаимосвязано. Но тот факт, что родители уезжают и оставляют детей, не значит, что ребенок непременно попадет в тюрьму. Большая часть детей, с которыми я работала, выросли без родителей. Родившие их люди попросту были безответственны. Безответственность — наша беда.

Собирая материал для спектакля, общались ли вы с родителями, чьи дети сидят в тюрьме?

В спектакль вошли истории двух мальчиков, которые согласились с нами говорить. Мама одного из них пропала. У него давно нет с ней связи. Были и другие дети, которые хотели говорить, но они не могли. Один мальчик все время, которое провел со мной, плакал. Он плакал полтора часа. Сидел возле меня и плакал. Еще один мальчик просто не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на нас, как на... Не знаю, что он себе вообразил, кем мы ему казались.

А с матерью, чью историю мы рассказали в спектакле, мы много говорили по Skype. Она была на заработках в России, но после того как сын попал в тюрьму, она вернулась.

В спектакле один из тюремных надзирателей возмущается тем, что некоторые дети сидят из-за украденной банки тушенки и палки колбасы, потому что им нечего было есть. Это правда?

Такие случаи есть. Никто этими детьми, как правило, не интересуется. Если бы у них были родители, которые были бы заинтересованы в защите своих детей, то их судьба сложилась бы по-другому. Здесь, наверное, нужно говорить еще о несправедливой юстиции, об участковых полицейских. Думаю, на этих детей еще и лишнее навешивают. И эти дети действительно хотят есть. И они действительно идут и воруют.

«Мир прекрасен. Но им никто не говорит, как эту дверь открыть»

Я слышала, что вы с Михаем Фусу (руководитель театра Foosbook, где был поставлен спектакль) организовали для детей из гоянской тюрьмы уроки актерского мастерства.

Да, мы приезжаем к ним несколько раз в неделю. Как говорят дети, мы приходим с воли. И вот эту порцию воли, свободы мы стараемся им подарить. Тем самым мы даем понять, что им нужно исправиться, что мир большой, а свобода прекрасна. И они ждут нас. На наших уроках мы не обсуждаем, кто и почему оказался в тюрьме. Напротив, мы говорим, что у некоторых из них есть реальный шанс стать актерами. Там есть талантливые ребята. Жаль, что некоторые из них не умеют читать и писать. И это в 17 лет. Я бы хотела знать, кто, например, ответственен за то, что у этого ребенка только два класса образования. Может, потому, что он ром, никого не волновало, что он не ходит в школу? Но он очень талантливый и необычный мальчик.

Сейчас дети из гоянской тюрьмы открывают для себя творчество Чарли Чаплина. Мы показали им фильмы Чаплина, рассказали, что он из бедной семьи, что ему пришлось приложить немало усилий, чтобы достичь успеха. Мы им прочитали письмо, которое Чаплин написал своей дочери Джеральдине. Они были восхищены. Это прекрасно, когда вместе с тобой дети что-то для себя открывают. Мир таков, каков он есть. Мир прекрасен. Но им никто не говорит об этом, не говорит о том, что там, за дверью, что-то есть. Им никто не говорит, как эту дверь открыть.

Вы говорили, что хотели бы показать спектакль «Шекспир для Анны» заключенным.

3 ноября мы играли спектакль для сотрудников прокуратуры и полиции, а 2 декабря мы хотим его сыграть для заключенных. Хотим привезти их в Кишинев вместе с сотрудниками тюрем. Еще мы хотим поставить «Гамлета» силами заключенных, которые приговорены к пожизненному и содержатся в мужской тюрьме города Резина. Во времена Шекспира ведь женщины не имели права играть в театре, только мужчины. Сейчас мы пытаемся получить на это согласие министерства юстиции. Мы уже выбрали место для проведения премьеры. Это будет не тюрьма, а крепость. Мы хотим задействовать всех. Чтобы некоторые заключенные занимались декорациями, а девочки из тюрьмы в Руске шили костюмы.

«Этих людей с трудом принимает общество»

Что происходит, когда заключенные выходят на волю?

Этих людей с трудом принимает общество, поэтому некоторые опять возвращаются в тюрьму. Либо, когда выходят, деградируют еще больше. Просто из-за того, что общество не принимает их. Это правда, они меняют в заключении свое поведение: жизнь в тюрьме очень жестокая. Большая проблема молдавской юстиции — это большие сроки. У тебя срок 24 года, и за это время с тобой никто не работает. Ты просто сидишь 24 года и окончательно деградируешь. Это жестоко, очень жестоко.

С одним из героев спектакля, который был заключен в Гоянах, несколько недель назад я неожиданно встретилась на рынке. Странно было. Потому что я познакомилась с ним в тюрьме — и вдруг увидела на свободе.

Он с вами поздоровался?

Знаете, как громко он меня окликнул (смеется): «Луминица, Луминица!» Обрадовался. И я обрадовалась. Не знала, что он на свободе. Я думаю, эти ребята, с которыми мы занимаемся актерским мастерством, хорошо устроятся в жизни. Они будут примером, историей успеха. Так случилось, что они ошиблись. Хочется верить, что просто ошиблись, потому что некоторые совсем не из бедных семей. Но есть и такие, которые часто возвращаются. Вот он еще ребенок, а уже в четвертый раз сидит. Он спрашивает: «А что делать дома? Я краду зеркало автомобиля и возвращаюсь в тюрьму. Здесь у меня хотя бы есть кровать и еда». Это страшно.

«Любовь в тюрьме измеряется баулами»

После спектакля сложилось впечатление, что у многих женщин-заключенных вера в любовь потеряна, в отличие от мужчин-заключенных.

Это так. На это есть свои причины. Многие женщины попадают в тюрьму именно из-за мужчин. Нередко бывает и другая ситуация: от женщин, когда они попадают в тюрьму, уходят мужья, часто и детей забирают. У мужчин обычно по-другому: их жены не бросают, навещают в тюрьме, ждут, когда они выйдут. Даже если складывается по-другому, то заключенный мужчина нередко находит другую женщину, которая также навещает его в тюрьме и ждет. Парадоксально, но она не нашла никого на свободе, а нашла в тюрьме.

Я не знаю, чья любовь больше — мужчин или женщин. Но если будете стоять у мужской тюрьмы, то увидите очень много женщин: матерей, жен, дочерей, любовниц, подруг, будущих жен. Но мужчин у женской тюрьмы не увидишь. Однажды только в Руске увидела одного мужчину, который тащил тюки с одеждой, воду, сладости. Он готовился к долгосрочному свиданию, это три дня. Три дня для них — это много. Некоторые отказываются от таких свиданий, после них тяжело вернуться к будням.

Одна из героинь спектакля говорила, что любовь в тюрьме измеряется баулами. Это так?

Знаете, как эти женщины-заключенные идут за посылками! Они наряжаются, наносят макияж, будто выходят в город на свидание. Думаю, приятно, получая посылку, знать, что она была собрана специально для тебя. В самих этих посылках, в том, как они собраны,— любовь, если она вообще существует.

В «Шекспире для Анны» вы рассказали об истории любви заключенных, в том числе однополой любви в женской тюрьме. В мужской такой нет?

В мужской тюрьме в Сороках я таких пар не нашла. Может, они скрывают свои отношения, может, таковых там нет. Но я знаю, что в резинской тюрьме, где сидят с пожизненным сроком, такая пара есть и не скрывает своих отношений.

Увидев объявление о спектакле, я подумала, что это будет история о том, как любовь помогает человеку исправиться. Но об этом как раз ничего не было сказано.

Не знаю, существует ли любовь и как она выглядит, но, занимаясь этим проектом, я поняла одну вещь: потребность в любви точно существует. Каждый из нас испытывает эту потребность, и в тюрьме она еще острее. У нас есть свобода выбора. Там такого нет. Там жизнь серая, монотонная, холодная. Поэтому потребность в любви там более острая и опасная. Я верю, что в конце концов любовь их спасет. Даже если они говорят, что любовь — это баул, чистые майка и трусы. Но ведь так оно и есть, если снять романтическую упаковку.

 

Партнерские ссылки