9ºC Кишинёв
Воскресенье 21 октября 2018

«В Молдове „престиж“ начинается с €50 за билет». Интервью NM с продюсером Артуром Сухих

Кишинев пестрит афишами, но кишиневцы часто жалуются, что стоящие культурные события — редкость, особенно концерты. Компании Suhih Production за год удалось привезти в Кишинев культовых Prodigy, восходящую звезду LP и новое шоу Би-2. Глава компании продюсер Артур Сухих в интервью корреспонденту NM Ольге Гнатковой рассказал, сколько и за что сегодня готов платить молдавский зритель, почему на «одноразовое фуфло» его больше не затащишь и почему не надо «трогать» артистов, участвующих в бесплатных концертах, которые организуют политики.

«Radiohead — это мировая звезда, но я знаю точно, что в Молдове не наберу на них и пару тысяч человек»

Когда вы планируете концерт, на что ориентируетесь — пойдет или не пойдет, нужен этот артист или нет?

Первое — это мое личное вкусовое восприятие. Потом — расчет рынка. То есть сначала воспринимаешь это как «нравится — не нравится», а потом считаешь. И если все сходится, наша команда начинает искать партнеров. Всегда хочется установить оптимально удобную цену на билет, чтобы его могли позволить себе разные люди. В аналогичном зале в любом другом городе соседних стран билеты стоят в два-три раза дороже, чем у нас.

А у нас какая ценовая планка? Сколько молдавский зритель готов платить за хороший концерт?

С «хорошим концертом» сегодня мы ограничены Национальным дворцом. Сейчас считается подъемным ценник от €20 до €100.

Если говорить про такой же зал с таким же артистом, то на Украине или в Румынии билет обойдется в два-три раза дороже. Например, в Одессе в Театре музкомедии при одинаковых исходных билет будет стоить в два раза дороже, чем в нашем Театре оперы и балета.

Хотя, казалось бы, на Украине финансово-экономическая ситуация так себе.

При их «так себе» ситуация выглядит так: тысяча человек, которые там могут пойти на концерт, могут себе позволить больше, чем наша тысяча человек.

Какого артиста проще продать зрителям в Молдове? При наших финансовых возможностях, конечно.

Есть такие жаргонные понятия — подъемный и неподъемный артист. Есть артисты многомиллионных городов — культовые имена, которые что-то сделали в музыке, но я бы не назвал их достаточно «попсовыми». Это ни в коем случае не уменьшает их значимость. Но, например, я прекрасно понимаю, что даже за относительно небольшой гонорар не смогу продать в Кишиневе Тома Уэйтса или мировую звезду джаза. Недостаточно критической массы людей, которые любят такую музыку.

В свое время один молдавский бизнесмен хотел, чтобы я привез Натали Коул (к сожалению, уже ушедшую из жизни). Ему не могло прийти в голову, что Натали Коул стоит €150 тыс. Он думал, что около €15 тыс.

Эти артисты не с нашей колокольни. Молдова и Кишинев — немного не их уровень. Есть, допустим, группа Radiohead. Назовем их грубым словом «нишевые». Radiohead — это мировая звезда, но я знаю точно, что в Молдове я не наберу на них и пару тысяч человек, даже если они потребуют самый низкий из возможных гонораров.

Таких примеров может быть уйма: дорогие нишевые артисты, на которых можно легко собрать зрителей в городах-милионниках с хорошим достатком, но на которых нельзя собрать в Кишиневе. Не хватит людей.

Получается, наш максимум — это артист какого уровня?

Думаю, что молдавский порог — это гонорар артисту до €100 тыс.. Выше — это уже не про бизнес. На это уже нужны какие-то дотации и сторонняя подпитка.

С кем в Молдове стоит рисковать? На кого могут пойти?

По жанру — это, скорее всего, должна быть культовая устоявшаяся звезда с классическим репертуаром. Допустим, Scorpions. Эта группа понятна большинству молдавских зрителей и не надо объяснять, кто это. Все знают два-три хита, и они идут на «ура». И плюс цена этой группы соответствует всем слагаемым успеха.

Но если артисты даже очень популярные, но стоят €200-400 тыс., то, увы. Покупательская способность в Молдове упирается в 10 тыс. человек. Если средний западный чек на билеты начинается с €50-€100 для стадионов и дворцов спорта, то у нас эта планка — €5-20. Когда мы заполняем анкеты и говорим артистам, сколько будет стоит билет, они удивляются: «Вы вообще, в каком бизнесе? В чем подвох? Не может билет столько стоить».

Поэтому мы, мягко говоря, их мало интересуем со своими предложениями. И наша страна никогда не входит в большие туры. Мы не в орбите интересов таких артистов.

Как молдавский зритель изменился за последние, скажем, десять лет?

Люди готовы попрощаться с деньгами не только потому, что платят за узнаваемое имя. Они хотят заплатить за ощущение «здесь и сейчас».

Публика изменилась с момента, когда появилась возможность кататься куда угодно. Все больше людей могут позволить себе посмотреть достойные шоу. И на какое-то одноразовое фуфло их уже сложно затащить. Те, у кого есть деньги, могут позволить себе куда-то поехать. У кого нет денег, они не едут. Получается разрыв, и мы работаем в этой узкой нише.

Интересно, что на концертах в Кишиневе, как правило, очень разношерстная публика. Ощущение, что на концерт просто идут, увидев на афише «громкое» имя. И не важно — нравится этот артист или нет, потому что просто не хватает хороших концертов.

Не сказал бы. В мае видел одного артиста, которого в силу возраста я не понимаю. Но у него есть конкретная аудитория — молодежь 15-25 лет. В зале, который вмещает 2 тыс., было 3 тыс. человек. И я смотрел на это как на какой-то ужас. А эти дети получили массу удовольствия. Но это были люди, которых я не видел на других концертах. И они все живут в этом городе.

За последние годы очень изменились коммуникационные каналы. Если раньше мы видели кого-то в телевизоре и хотели его, то сейчас можно привезти артиста, которого в телевизоре вообще никогда не показывали, но его знает интернет-среда.

Ярчайшим примером могли бы стать гастроли Оксимирона в Кишиневе. Я вас уверяю, этот человек разорвет зал. Потому что он стучится напрямую из интернета в уши своей целевой аудитории. Ему не нужен телевизор. Ему там нечего ловить.

Телевизором можно навязать артиста для публики, которая инертна, привыкла доверять тому, что видит. Эти люди даже не хотят задумываться о том, что их кормят тухлятиной, то есть очень слабым уровнем выступлений под фонограмму и т.д.

Я вижу людей, которые ходят почти на все концерты, и как они реагируют на западных артистов. Они видят колоссальную разницу в подходе между постсоветскими и западными артистами. Это другая планета: эстетика, уважение к зрителю, репертуар, музыка, все живое. Я как промоутер знаю закулисье и предпочитаю работать с ними.

Про интернет и другие каналы связи интересно. Вы вот собираетесь привезти эстрадного пианиста Петера Бенце (Péter Bence), которого в Молдове вряд ли многие слышали. Он есть разве что в Youtube. Насколько рискованно привозить такого человека и почему вы решились?

Это челлендж. В своем время, когда мы делали концерт покойной Сезарии Эворы, многие смеялись и думали — вы точно про Кишинев говорите? А был аншлаг.

Что касается Петера Бенса, выяснилось вдруг, что не так уж мало людей его знает. Кроме того, концерт будет в Оперном театре. Я вижу по соцсетям, как люди реагируют, знакомясь с его видео. И не вижу преград для того, чтобы им провести вечер в компании с таким музыкантом, показать своим детям, как человек умеет играть на инструменте.

У него попсовый репертуар: он играет каверы, но технически очень хорошо это обставляет. Это хорошее шоу с серьезным райдером. Плюс он работает с публикой, и она практически участвует в шоу. Поэтому я абсолютно уверен в позитивном впечатлении. Узнаваемые мелодии в оригинальной интерпретации плюс шоу вместо привычного академического концерта. Мы вполне поднимем в Кишиневе тысячу человек, и будет позитивный резонанс. Для меня это один из определяющих факторов в работе — с чем люди уйдут.

В вашем портфолио получается интересный микс — Леонид Агутин, которого знают все, потом малоизвестный Петер Бенце.

Вы можете дальше пойти — до этого у нас были Би-2, LP, Prodigy, Брегович. Мы не зажимаем себя. В Молдове нельзя позволить себе делать одножанровые концерты. Мы ищем свою золотую середину между возможностями рынка, именами, достоинством, качеством и т.д. Я не хочу делать пятый по счету прощальный концерт одного и того же артиста. Конечно, у каждого есть свой зритель, но я как промоутер имею право выбирать.

«У нас престиж начинается с €50. Это дорого»

На концерте Prodigy было много фанатов из Румынии, на Би-2 ползала было из Одессы. А вообще Молдова может стать значимой концертной площадкой для региона, и привлекать иностранцев?

Я надеюсь, что Arena Chisinau даст толчок к развитию этого направления. Она может стать накатанной площадкой для хороших имен для Молдовы, Румынии, Одесской области.

В Одессе, например, большая беда с площадками — они бы мечтали даже о таком концертном зале, как наш Национальный дворец. Их максимальный зал — это вместимость нашего Оперного театра, то есть чуть больше 1200 человек.

С появлением Арены, которая будет явно интересней, чем Киевский Дворец спорта, мы сможем больше не зависеть от климатических и погодных условий. Но первые концерты все равно надо будет подпитывать деньгами извне, не из билетного хозяйства.

Что мы можем сделать сегодня, чтобы к нам на концерты приезжали иностранцы?

Если говорить о конкретных именах артистов, то страны вокруг нас сами с усами и могут многое себе позволить. Мы можем быть привлекательными, совместив имя и местный колорит. Когда жители Одесской области заезжают в район Штефан-Водэ и едут сквозь виноградники, у них полное ощущение, что они в Европе (ну, пока не доезжают до Каушан).

Они приезжают в Et Cetera провести вечер, пособирать виноград, выпить вина и поесть. Для них это уже экспириенс, они выехали в Европу. Если бы все это еще синтезировать с хорошими именами, концертами. Как правило, мало кто приезжает на один день, приезжают на два-три. Получается, ты приехал в Молдову, потратил, скажем, €50 на билет на концерт, а еще €100-150 оставил в ресторанах, потому что это тоже весело, и там есть то, чего нет в родном городе. На этом строится туризм во всем мире. Маленький Инсбрук со 130 тыс. населения во время чемпионата мира по шоссейному велоспорту за неделю принял 500 тыс. туристов.

Про инфраструктуру интересно, но готов ли Кишинев к таким наплывам?

У меня нет последних цифр, но пару лет назад говорилось о 2 тыс. койко-мест в Кишиневе. То есть, если в Кишинев на какое-то событие приедут 10 тыс. человек, то заполнится и частный сектор, и пригороды. Или люди будут приезжать так, чтобы сразу уехать обратно. Такой экстрим тоже возможен.

Но на это не все готовы.

Я знаю людей, которые прыгают с вокзала на вокзал ради того, чтобы побывать на концерте. Многие ездят в Европу только ради одного выступления и уезжают обратно ночью на автобусах. Это вопрос мотивации и возможностей.

Там на одном стадионе, который вмещает 50 тыс. человек с билетами от €50 до €100, вы можете встретить совершенно разных людей. Это никого не разделяет.

Это в Молдове €50 могут стать социальным водоразделом. В Европе в такой толпе может оказаться кто угодно — грузчик, программист. Люди на концертах объединены не финансовыми возможностями, а любовью к той или иной группе.

У нас концерт по-прежнему остается знаком престижа.

Да, у нас престиж начинается с €50. Это вот дорого. Не говорю, что в Европе не считают деньги, наоборот. Но в их системе координат €50 — это деньги, которые раз в месяц можно легко потратить на концерт.

Насколько я знаю, у нас все же проблемы с залами. Например, может ли Национальный дворец принимать технически сложные шоу?

Давайте вспомним, что его построили под другие задачи — показы кино, партийные собрания, эстрадные и классические концерты.

На что он не был рассчитан, так это на стоящий партер. Насколько у меня как у промоутера были бы развязаны руки, если бы была возможность продать 2 тыс. билетов людям, которые хотят поколбаситься у сцены.

Из-за зала получается и ограничение по жанру.

Да, мы не можем сделать полноценный концерт артиста, репертуар которого подразумевает поскакать, попрыгать, поорать и т.д. — электронные артисты, рок-группы.

Для кого-то пошумнее уже нужны открытые площадки?

Экономика открытых площадок не в пользу промоутера. Open air выходит в разы дороже, чем Национальный дворец.

Почему?

Нужно создать всю инфраструктуру. Любой open air — это очень затратно. Это безопасность другого уровня, нужно привезти туалеты, создать конфигурацию площадки. Из-за инфраструктуры при одинаковом бюджете на артиста open air будет стоить на €30-40 тыс. дороже, чем зал. Ценник, который могут осилить наши зрители, и их количество не покрывают эту нагрузку.

Поэтому нужно находить золотую середину между именем, чеком, уверенностью в том, что погода не помешает провести концерт и так далее. Arena Chisinau могла бы изменить это.

Есть еще одно ограничение, о котором мы никогда не говорим. В Национальном дворце невозможно сделать VIP-зону. Это не о правительстве, сидящем в определенном ряду, а о людях, которые готовы заплатить большие деньги, чтобы во время концерта их обслуживали официанты, о своем «клубе» на 100-200 человек. Нам такое организовать негде.

Мы ограничены и в дешевом сегменте: не можем запустить много людей и дать низкую цену, и ограничены в возможностях комфорта и сервиса для VIP-публики.

«У нас пытаются любое мероприятие развернуть в околополитическую историю»

Особенность последних лет — много концертов на деньги той или другой политической партии. К ним все относятся очень по-разному. Например, многих артистов осуждают и буквально шельмуют в соцсетях за выступления за Демпартию или Шора. Как продюсерский рынок реагирует на это явление? Ведь организуют эти концерты те же продюсеры, в том числе вы.

Рынок реагирует по принципу рынка. Если артист выступает за деньги, продюсер тоже работает за деньги. И аппаратура тоже предоставляется не бесплатно.

С артистом сложнее — он ставит на кон свою репутацию. Его дело — играть в эту игру или нет. Но бросать камень в огород артиста — последнее дело. Честнее было, когда были шуты при дворе, и им разрешалось говорить все, что они хотят. Но при дворе был один царь. А у нас не царство. Так что это тонкая материя. Я никогда не буду осуждать. Каждый выбирает свой путь. Кто-то отказывается, кто-то участвует, кто-то объясняет это тем, что надо содержать семью. Я знаю артистов, которые принципиально не выступают на таких концертах.

Участвуют иногда от бедности, иногда от зависимости, когда не можешь сказать «нет». Чем беднее страна, тем больше зависимость от этих факторов.

Продюсерам проще. Когда я организую то или другое мероприятие, чего мне стесняться? Я же ничего ни у кого не украл.

Артисты тоже, но к ним возникают претензии.

Артист — это бренд. Он не может выступить и сказать, что это был не он. В моем случае я могу выполнить работу и при этом никто не должен задавать вопросы. Если завтра это сделаю не я, выполнит другая компания. Если я не делаю ничего противозаконного, почему я должен этого чураться?

Все это происходит на рынке. Я же не собираюсь говорить, что представляю этот проект. Я профессионально выполняю задачи клиента. Не рисую свой лейбл и не говорю, что это мой продакшен. Он заказал — мы исполнили. Тем более, когда речь идет о железе (аппаратуре). Железо безликое.

В июне этого года вы привозили Монатика для концерта выпускников под патронатом президента. Концерт этот шел одновременно с протестом оппозиции на площади.

Мы не привозили артистов, в этом проекте у нас был частичный подряд.

Но тогда как раз было много недовольства по поводу того, что на площади протест, а у президента концерт. И обвиняли организаторов.

Все знают, кто организатор мероприятия. Он делает это не первый год. Если кто-то хочет полемизировать на политическую тему — пожалуйста, пишите письмо президенту республики и скажите: «Ай-ай-ай, как вам не стыдно». А мне-то что? Не я создавал протесты с одной стороны или с другой. Я в этом смысле не имиджмейкер.

Ушли с площади и правильно сделали. Концерт был заявлен задолго, но так совпало, что люди в это время решили выйти на протест.

И все это очень грамотно разрешили. Заказчик все сделал, как планировал, а протестующие получили площадь, где никто не огрызался. В этом смысле мне кажется, что все получилось в рамках демократических норм и свобод. Было бы хуже, если бы концерт оставили на площади и спровоцировали этим протестующих.

Я рад, что так произошло, и никто не пострадал. И что никого не обманули. Президент проводит концерт, посвященный выпускникам. Это его затея. Он делает это ежегодно. Это его жест. И люди приходят на этот бесплатный концерт. Репутационный ущерб мог быть из-за того, что место не то. Но если изучить все за и против, это было оправданно. Честь и хвала разумным людям, которые не устроили качели.

1 of 2

Политических концертов стало достаточно много, особенно в последние года три. Как они меняют продюсерский рынок? Люди ведь привыкают к тому, что артиста можно послушать даром.

Да, конечно, так заполняется вакуум. Но в последнее время есть четкое разделение: есть люди, которые за этого артиста, скорее, заплатят деньги и в камерной обстановке послушают его отдельно, а не на бесплатном концерте на улице. Поэтому то, что на площади было 35 тыс. человек, не значит, что через полгода я не продам на того же артиста билеты в Национальный дворец. Посещение мероприятия — это состояние души. Вот этого артиста кому-то хочется послушать, сидя в кресле.

Я бы не сказал, что эти концерты что-то портят. Зрители бесплатных выступлений в большинстве своем и не заплатят деньги за концерт в Национальном дворце. У нас так сложилось. Но разве на Западе не ходят на бесплатные концерты, оплаченные торговыми марками или телеканалами в промоцелях? Ходят. Понятно, что на таких концертах не выступит группа U2. Однозначно.

С другой стороны, когда был концерт в Армении, посвященный столетию геноцида армян, System of a down выступили на площади Еревана. Группа, которая стоит миллион-полтора только на гонорары, выступила в столице бесплатно. Там было 60-80 тыс. человек. Люди плакали. Во-первых, это трагичная история, во-вторых, на сцене — мировая звезда, представители того же этноса. При всей своей тяжести, мне кажется, по корням System of a down — это все же армянская музыка. Любой человек, который воспитывался в этой культуре, воспринимает это как свое, народное. Кто-то это продумал, оплатил. И вряд ли те, кто пошел на концерт, волновались из-за того, кто оплатил, хотя ребята из System of a down, наверняка, сознательные и вряд ли запросили большие суммы.

Бесплатные концерты есть везде. У властей есть бюджеты на это. А как относиться к тому, что на Формуле 1 по вечерам вас развлекают топ-имена?

Но это совсем другая ниша, не политическая.

Многие наши выводы проистекают из малого объема информации. У нас очень редко происходит что-то значимое, и мы пытаемся даже из этого высосать какой-то негатив. Я часто вижу, как любое мероприятие пытаются развернуть в околополитическую плоскость. Ищут искусственный повод — для чего это, для кого, а что он хотел?

У меня были концерты, когда я мечтал, чтобы артист вышел на сцену и ушел со сцены, и все закончилось без срывов. Потому что было огромное количество неприятелей, которые хотели помешать этому событию. А у меня даже к политическим концертам такой подход: если вам нравится артист, идите и послушайте его. Вас же никто не заставляет голосовать. Тебе этим никто не вскрывает голову, не вкладывает туда чип. У тебя должно быть свое мнение.

Кто-то берет бесплатные макароны и идет голосовать, как хочет. Кто-то идет на концерт и голосует, как хочет. Надо это четко разделять. Тебя тронул подход этого кандидата — ок, отдай ему свою душу, сердце и голос. Не тронул — проголосуй за того, кого ты поддерживаешь, уважаешь и т.д. Артистов не надо трогать, я считаю. Это последнее дело.

Разве я не видел примеры, когда артисты в одной кампании умудрялись выступать за разных кандидатов? Или в одной кампании за этого, в другой за другого. Но упрекать за это — последнее дело. Не надо трогать артиста, пусть он поет свою песню. Мало где в Молдове у него есть возможность нормально заработать. «Трогать» надо не артистов, а те процессы, которые приводят в стране к нехорошим историям. Вот где надо возмущаться.

Автор : Ольга Гнаткова

Партнерские ссылки