Фактчек NM
В жанр бросает.
О чем молдавские власти рассказывают американским читателям
Молдавские политики осваивают жанр авторской колонки. Сначала статью для раздела «Блоги» вашингтонского издания The Hill опубликовал премьер Павел Филип, а недавно в рубрике «Мнения» на сайте The Daily Caller появился текст коллеги Филипа по Демпартии спикера Андриана Канду. Публикация посвящена тому, как новое правительство беспощадно борется с коррупцией в стране и ударными темпами проводит реформы. NM решил провести проверку фактов, изложенных в статье политика.
Молдавские политики осваивают жанр авторской колонки. Сначала статью для раздела «Блоги» вашингтонского издания The Hill опубликовал премьер Павел Филип, а недавно в рубрике «Мнения» на сайте The Daily Caller появился текст коллеги Филипа по Демпартии спикера Андриана Канду. Публикация посвящена тому, как новое правительство беспощадно борется с коррупцией в стране и ударными темпами проводит реформы. NM решил провести проверку фактов, изложенных в статье политика.
«В январе прошлого года десятки тысяч протестующих митинговали перед зданием парламента в столице Молдовы Кишиневе. Демонстранты были разъярены хищением 1 миллиарда долларов из трех наших банков. [...] Мы получили послание от масс молдаван и выбрали уважаемого технократа, Павла Филипа, возглавившего новое правительство».
«В январе прошлого года десятки тысяч протестующих митинговали перед зданием парламента в столице Молдовы Кишиневе. Демонстранты были разъярены хищением 1 миллиарда долларов из трех наших банков. [...] Мы получили послание от масс молдаван и выбрали уважаемого технократа, Павла Филипа, возглавившего новое правительство».
Что не так?
Протесты в Молдове действительно были спровоцированы беспрецедентной кражей миллиарда. Но говорить о назначении правительства Филипа, как о воплощении чаяний народа, мягко говоря, не корректно. Дело в том, что одним из главных требований манифестантов, было полное переформатирование власти, отставка правительства и досрочные парламентские выборы. С точки зрения протестующих, именно это позволило бы вывести республику из состояния «захваченного государства», которое, по их мнению, «захватил» первый зампред Демпартии Владимир Плахотнюк, в чей ближний круг входят и Павел Филип, и Андриан Канду.
Что не так?
Протесты в Молдове действительно были спровоцированы беспрецедентной кражей миллиарда. Но говорить о назначении правительства Филипа, как о воплощении чаяний народа, мягко говоря, не корректно. Дело в том, что одним из главных требований манифестантов, было полное переформатирование власти, отставка правительства и досрочные парламентские выборы. С точки зрения протестующих, именно это позволило бы вывести республику из состояния «захваченного государства», которое, по их мнению, «захватил» первый зампред Демпартии Владимир Плахотнюк, в чей ближний круг входят и Павел Филип, и Андриан Канду.

«Наш главный приоритет: тотальная атака коррупции, которая лежит в основе недовольства и подрывает наши усилия решить экономические и социальные проблеы. [...] Работая в парламенте спикером, вице-спикером и членом комиссии по юридическим вопросам, с 2013 года я видел восемь правительств. Но никогда прежде я не видел такого правительства, нацеленного на получение результатов».
«Наш главный приоритет: тотальная атака коррупции, которая лежит в основе недовольства и подрывает наши усилия решить экономические и социальные проблеы. [...] Работая в парламенте спикером, вице-спикером и членом комиссии по юридическим вопросам, с 2013 года я видел восемь правительств. Но никогда прежде я не видел такого правительства, нацеленного на получение результатов».
Что не так?
Утверждение парламентом «правительства, нацеленного на получение результатов», проходило с нарушением нескольких процедур. Много вопросов возникло к тому, как было сформировано парламентское большинство, наспех сколоченное под эгидой Демпартии для утверждения правительства. Основой большинства стали фракции Демпартии (19 депутатов) и Либеральной партии (13 депутатов). Недостающие для формирования большинства (51 депутат) голоса были экстренно обеспечены с помощью раскола Либерально-демократической партии и Партии коммунистов. В обеих партиях говорили, что новое большинство создано коррупционными методами.
Некоторые депутаты-«перебежчики», подписавшие документ о создании парламентского большинства, отозвали свои подписи, когда стало известно, что на пост главы правительства Демпартия выдвинула Плахотнюка. Президент Тимофти, чьей прерогативой, согласно закону, является представление в парламент кандидатуры премьера, отказался выдвигать Плахотнюка. Этим он возмутил представителей Демпартии. Тимофти заявлял о давлении на него и его семью. Тем не менее он несколько раз по собственному усмотрению и без согласования с парламентским большинством выдвигал кандидатуры на пост премьера — сначала бывшего премьера, бизнесмена Иона Стурзу, затем главу собственной администрации Иона Пэдурару. Пэдурару свою кандидатуру отозвал, а на пост премьера Тимофти предложил Филипа. Что именно повлияло на решения Пэдурару и Тимофти, осталось неясным.
Скандальной была и процедура утверждения в парламенте правительства Филипа. Под стенами парламента проходила многотысячная акция протеста. А когда стало известно, что депутаты за полчаса и с нарушением регламента утвердили правительство, протестующие пошли на штурм здания. Часть людей прорвалась в него, депутатов выводили тайными ходами. Лидера Либеральной партии Михая Гимпу, решившегося самостоятельно покинуть здание, на улице окружили возмущенные люди и слегка поколотили.
Присягу перед президентом правительство Филипа принесло тайком. Тогдашний пресс-секретарь президента Влад Цуркану официально сообщил, что церемония состоится не ранее следующего утра, и протестующие намеревались организовать новую акцию протеста, чтобы помешать Филипу и его кабмину приступить к исполнению обязанностей. В итоге принесение присяги было организовано под покровом ночи. Церемония готовилась в такой спешке, что на ней не присутствовала Ирина Влах — башкан Гагаузии и член правительства. Она просто не успела приехать в столицу. Пресс-секретарь президента Цуркану на следующий день подал в отставку. Но цель была достигнута — протестующая оппозиция уже не могла воспрепятствовать вступлению Филипа в должность.
Что не так?
Утверждение парламентом «правительства, нацеленного на получение результатов», проходило с нарушением нескольких процедур. Много вопросов возникло к тому, как было сформировано парламентское большинство, наспех сколоченное под эгидой Демпартии для утверждения правительства. Основой большинства стали фракции Демпартии (19 депутатов) и Либеральной партии (13 депутатов). Недостающие для формирования большинства (51 депутат) голоса были экстренно обеспечены с помощью раскола Либерально-демократической партии и Партии коммунистов. В обеих партиях говорили, что новое большинство создано коррупционными методами.
Некоторые депутаты-«перебежчики», подписавшие документ о создании парламентского большинства, отозвали свои подписи, когда стало известно, что на пост главы правительства Демпартия выдвинула Плахотнюка. Президент Тимофти, чьей прерогативой, согласно закону, является представление в парламент кандидатуры премьера, отказался выдвигать Плахотнюка. Этим он возмутил представителей Демпартии. Тимофти заявлял о давлении на него и его семью. Тем не менее он несколько раз по собственному усмотрению и без согласования с парламентским большинством выдвигал кандидатуры на пост премьера — сначала бывшего премьера, бизнесмена Иона Стурзу, затем главу собственной администрации Иона Пэдурару. Пэдурару свою кандидатуру отозвал, а на пост премьера Тимофти предложил Филипа. Что именно повлияло на решения Пэдурару и Тимофти, осталось неясным.
Скандальной была и процедура утверждения в парламенте правительства Филипа. Под стенами парламента проходила многотысячная акция протеста. А когда стало известно, что депутаты за полчаса и с нарушением регламента утвердили правительство, протестующие пошли на штурм здания. Часть людей прорвалась в него, депутатов выводили тайными ходами. Лидера Либеральной партии Михая Гимпу, решившегося самостоятельно покинуть здание, на улице окружили возмущенные люди и слегка поколотили.
Присягу перед президентом правительство Филипа принесло тайком. Тогдашний пресс-секретарь президента Влад Цуркану официально сообщил, что церемония состоится не ранее следующего утра, и протестующие намеревались организовать новую акцию протеста, чтобы помешать Филипу и его кабмину приступить к исполнению обязанностей. В итоге принесение присяги было организовано под покровом ночи. Церемония готовилась в такой спешке, что на ней не присутствовала Ирина Влах — башкан Гагаузии и член правительства. Она просто не успела приехать в столицу. Пресс-секретарь президента Цуркану на следующий день подал в отставку. Но цель была достигнута — протестующая оппозиция уже не могла воспрепятствовать вступлению Филипа в должность.

«Новое правительство и реформистская коалиция в парламенте во главе с Демократической партией Молдовы приняли агрессивную антикоррупционную программу. [...] Мы требуем от государственных чиновников раскрывать свои источники богатства и доходов. Мы ужесточили наказание за коррупцию. Мы ввели уголовную ответственность за нецелевое использование средств ЕС и других международных источников и ужесточили Уголовный кодекс, сформировали новую антикоррупционную прокуратуру».
«Новое правительство и реформистская коалиция в парламенте во главе с Демократической партией Молдовы приняли агрессивную антикоррупционную программу. [...] Мы требуем от государственных чиновников раскрывать свои источники богатства и доходов. Мы ужесточили наказание за коррупцию. Мы ввели уголовную ответственность за нецелевое использование средств ЕС и других международных источников и ужесточили Уголовный кодекс, сформировали новую антикоррупционную прокуратуру».
Что не так?
Отдельный пункт о фиксировании борьбы с коррупцией в числе приоритетов правительства и даже изменение законодательной базы еще не означает, что все это реализуется на практике, или что власть начала реальную борьбу с коррупцией.
Согласно исследованию Transparency International, опубликованном в июле этого года, в Молдове «коррупцией охвачено 29% сферы госуслуг». Наиболее коррумпированы политические партии, парламент и судебная система, причем партии лидируют. Антикоррупционные законы из-за отсутствия политической воли и четких механизмов оказываются неэффективными, делают выводы эксперты.
«Прикрываться несовершенством законодательства уже не получится, — говорит глава Центра анализа и предотвращения коррупции Галина Бостан. — Пора что-то делать, а не принимать законы. Ужесточили ответственность за расхищение средств ЕС, был принят закон о тестировании на профессиональную неподкупности, есть Антикоррупционная прокуратура и другие структуры, подняли зарплаты судьям и сотрудникам НЦБК. Но что [дальше]? Законодательство меняется, но не работает».
Эксперт в области борьбы с коррупцией Марианна Калугин приводит в пример реформирование Национальной комиссии по неподкупности. Пакет законов был одобрен правительством в феврале этого года, утвержден парламентом и вступил в силу с 1 августа. На практике, говорит Калугин, это означает, что старая структура — Нацкомиссия по неподкупности — уже не работает, а новая — Национальный центр по неподкупности — еще не работает, и неизвестно, когда заработает. В лучшем случае — в начале следующего года. Не сформированы управляющие органы Центра: госструктуры (правительство, парламент, Высший совет магистратуры), чьи представители должны обязательно входить в Совет, не спешат с их назначением. Декларации о доходах и имуществе были поданы весной и не проверены. Когда структура заработает, и будет проведена вся процедура проверки, даже в случае выявления нарушений может быть уже поздно возбуждать дела — за сроком давности.
Опасения Калугин разделяет и исполнительный директор Transparency International-Moldova Лилия Каращук. Не исключено, говорит она, что неслучайно самый горячий период выпал из поля зрения якобы реформированных антикоррупционных институтов.
Что не так?
Отдельный пункт о фиксировании борьбы с коррупцией в числе приоритетов правительства и даже изменение законодательной базы еще не означает, что все это реализуется на практике, или что власть начала реальную борьбу с коррупцией.
Согласно исследованию Transparency International, опубликованном в июле этого года, в Молдове «коррупцией охвачено 29% сферы госуслуг». Наиболее коррумпированы политические партии, парламент и судебная система, причем партии лидируют. Антикоррупционные законы из-за отсутствия политической воли и четких механизмов оказываются неэффективными, делают выводы эксперты.
«Прикрываться несовершенством законодательства уже не получится, — говорит глава Центра анализа и предотвращения коррупции Галина Бостан. — Пора что-то делать, а не принимать законы. Ужесточили ответственность за расхищение средств ЕС, был принят закон о тестировании на профессиональную неподкупности, есть Антикоррупционная прокуратура и другие структуры, подняли зарплаты судьям и сотрудникам НЦБК. Но что [дальше]? Законодательство меняется, но не работает».
Эксперт в области борьбы с коррупцией Марианна Калугин приводит в пример реформирование Национальной комиссии по неподкупности. Пакет законов был одобрен правительством в феврале этого года, утвержден парламентом и вступил в силу с 1 августа. На практике, говорит Калугин, это означает, что старая структура — Нацкомиссия по неподкупности — уже не работает, а новая — Национальный центр по неподкупности — еще не работает, и неизвестно, когда заработает. В лучшем случае — в начале следующего года. Не сформированы управляющие органы Центра: госструктуры (правительство, парламент, Высший совет магистратуры), чьи представители должны обязательно входить в Совет, не спешат с их назначением. Декларации о доходах и имуществе были поданы весной и не проверены. Когда структура заработает, и будет проведена вся процедура проверки, даже в случае выявления нарушений может быть уже поздно возбуждать дела — за сроком давности.
Опасения Калугин разделяет и исполнительный директор Transparency International-Moldova Лилия Каращук. Не исключено, говорит она, что неслучайно самый горячий период выпал из поля зрения якобы реформированных антикоррупционных институтов.

«Мы укрепили независимость передовых борцов с взяточниками — судебной власти Республики Молдова и правоохранительных органов»
«Мы укрепили независимость передовых борцов с взяточниками — судебной власти Республики Молдова и правоохранительных органов»
Что не так?
К реформе правоохранительных органов много вопросов. Парламент принял новый закон о прокуратуре, он вступил в силу с 1 августа. По словам Марианны Калугин, главным элементом этого закона было положение о назначении генпрокурора — это право получает президент, органы самоуправления прокуратурой представляют ему кандидата. Однако депутаты не позаботились о том, чтобы процедура заработала: для этого нужно изменить ст. 125 Конституции, в которой сказано, что генпрокурора утверждает парламент по предложению спикера.
В то же время в октябре прошлого года Национальный центр по борьбе с коррупцией был переведен в подчинение парламента. Тогда как ведомство, по мнению экспертов, нуждается в деполитизации.
Эксперты Еврокомиссии по реформе системы юстиции Молдовы и антикоррупционный орган Совета Европы (GRECO) отмечали, что главная причина неэффективной борьбы с коррупцией в Молдове — это политическая зависимость основных антикоррупционных ведомств: Наццентра по борьбе с коррупцией, Нацкомиссии по неподкупности и Генпрокураторы, главы которых назначаются в результате партийных сделок.
Пока же результатами проведенной реформы стали политизация НЦБК, невозможность назначения нового генпрокурора и исключение из работы на неопределенный срок Нацкомиссии по неподкупности.
Наглядным примером работы «реформированного» молдавского правосудия может служить дело мэра Тараклии Сергея Филипова. В апреле этого года он был снят с должности по делу о «несанкционированной вырубке» 26 сухих туй в городском парке. Случай получил широкий резонанс, с жесткой критикой решения выступили глава делегации ЕС Пиркка Тапиола и посол США Джеймс Петит. Сам Филипов назвал свое дело «политическим». В августе Высшая судебная палата аннулировала скандальный приговор.
Что не так?
К реформе правоохранительных органов много вопросов. Парламент принял новый закон о прокуратуре, он вступил в силу с 1 августа. По словам Марианны Калугин, главным элементом этого закона было положение о назначении генпрокурора — это право получает президент, органы самоуправления прокуратурой представляют ему кандидата. Однако депутаты не позаботились о том, чтобы процедура заработала: для этого нужно изменить ст. 125 Конституции, в которой сказано, что генпрокурора утверждает парламент по предложению спикера.
В то же время в октябре прошлого года Национальный центр по борьбе с коррупцией был переведен в подчинение парламента. Тогда как ведомство, по мнению экспертов, нуждается в деполитизации.
Эксперты Еврокомиссии по реформе системы юстиции Молдовы и антикоррупционный орган Совета Европы (GRECO) отмечали, что главная причина неэффективной борьбы с коррупцией в Молдове — это политическая зависимость основных антикоррупционных ведомств: Наццентра по борьбе с коррупцией, Нацкомиссии по неподкупности и Генпрокураторы, главы которых назначаются в результате партийных сделок.
Пока же результатами проведенной реформы стали политизация НЦБК, невозможность назначения нового генпрокурора и исключение из работы на неопределенный срок Нацкомиссии по неподкупности.
Наглядным примером работы «реформированного» молдавского правосудия может служить дело мэра Тараклии Сергея Филипова. В апреле этого года он был снят с должности по делу о «несанкционированной вырубке» 26 сухих туй в городском парке. Случай получил широкий резонанс, с жесткой критикой решения выступили глава делегации ЕС Пиркка Тапиола и посол США Джеймс Петит. Сам Филипов назвал свое дело «политическим». В августе Высшая судебная палата аннулировала скандальный приговор.

«Это не первый раз, когда правительство призвало к борьбе с коррупцией. Но на этот раз мы поддерживаем жесткий разговор реальными действиями. Если вы — публичное должностное лицо, но ведете роскошный образ жизни, а ваши банковские счета больше, чем позволяет зарплата, правоохранительные органы намерены задать вам некоторые уточняющие вопросы. Если мы поймаем вас на взятке, штраф будет значительно выше, чем грязный доход».
«Это не первый раз, когда правительство призвало к борьбе с коррупцией. Но на этот раз мы поддерживаем жесткий разговор реальными действиями. Если вы — публичное должностное лицо, но ведете роскошный образ жизни, а ваши банковские счета больше, чем позволяет зарплата, правоохранительные органы намерены задать вам некоторые уточняющие вопросы. Если мы поймаем вас на взятке, штраф будет значительно выше, чем грязный доход».
Что не так?
Канду прав в том, что попытки открыто говорить о проблемах коррупции и реформировать систему предпринимались и ранее. По иронии судьбы, они сталкивались с внутренним сопротивлением, в том числе со стороны коллег Канду по Демпартии.
В июне прошлого года Кирилл Габурич, проработавший тогда на посту премьер-министра чуть более ста дней, подал в отставку. Перед этим Габурич, который до своего премьерства никогда не занимался политикой, опубликовал открытое письмо президенту, спикеру и депутатам парламента. В нем он заявил, что уйдет в отставку, если не будет полностью обновлено руководство Генпрокуратуры, Нацкомиссии по финансовым рынкам и Нацбанка.
«Страну разъедает коррупция, финансовая система кровоточит, а цену платит каждый гражданин, а не виновные», — писал в своем письме Габурич. К тому времени финансовые детективы из американской компании Kroll уже представили первый отчет по делу о выводе 1 млрд из банковской системы страны, о бездействии правоохранительных органов и Нацбанка в этом деле говорил и глава НЦБК Виорел Кетрару.
Требования Габурича не были удовлетворены. Зато уже на следующий день у правоохранительных органов возникли сомнения в подлинности дипломов об образовании премьера. По этому факту было возбуждено уголовное дело. После того как Габурич ушел в отставку, дело о фальшивом дипломе было тут же закрыто.
Во время премьерства Габурича правительство не сумело утвердить пакет законов для реформирования Национальной комиссии по неподкупности, который недавно приняло правительство Филипа и утвердило продемократическое парламентское большинство, подав это как акт «тотальной атаки на коррупцию». При этом в 2015 году тот же проект не поддержали именно министры, назначенные по квоте демократов.
Тогда же с подачи демократов были утверждены скандальные поправки к закону о финансовых учреждениях, заблокировавшие сделку покупки Европейским банком реконструкции и развития контрольного пакета акций Victoriabank. На внесении этой поправки настоял вице-премьер, глава минэкономики Стефан Бриде, назначенный по квоте Демпартии. Случился скандал, который удалось разрешить через полгода — отменив «поправки Бриде».
В последнее время действительно арестовывали чиновников за взятки. Практически еженедельно прокуратура или НЦБК докладывают о задержаниях подозреваемых во взяточничестве. Самая «крупная рыба» — два высокопоставленных чиновника кишиневской мэрии — Влад Котец и Раду Блаж, арестованные в конце мая. И если первый и сейчас находится под арестом, то второй уже планирует приступить к работе.
В то же время интерес правоохранительных органов к тем или иным чиновникам или политикам носит выборочный характер. Например, «топливный бизнес» лидера Либеральной партии Михая Гимпу — контракты на десятки миллионов леев на поставки топлива для госинститутов подконтрольных Либеральной партии, — особых вопросов не вызвал. А политик вовсе не счел нужным объясниться.
Многочисленные публикации в прессе о предметах роскоши, фешенебельных домах и дорогих покупках чиновников и депутатов тоже не становятся предметом расследования. В нескольких случаях комиссия по неподкупности инициировала проверки депутатов: Виолетты Ивановой, Владимира Воронина, директоров НАРЭ Октавиана Лунгу и Геннадия Пырца, пресс-секретаря мэрии Кишинева Вадима Брынзанюка, — однако этим все и заканчивалось.
Министр юстиции Владимир Чеботарь и вовсе заявил, что Национальный центр по неподкупности не будет принимать во внимание публикации в СМИ. «СМИ не являются источниками достоверной информации», — сказал министр.
При этом сам глава минюста тоже становился героем публикаций прессы. Весной на рынке авиаперевозок появился новый игрок — авиакомпания Fly One. Ее соучредители — жена министра юстиции Чеботаря и бывший тесть главы Органа гражданской авиации Мирчи Малеки, а исполнительный директор — сестра главы минюста Чеботаря Марьяна Тэбуйкэ. После того как эта информация стала публичной, Мирча Малека из-за конфликта интересов был уволен, а Владимир Чеботарь, ранее возглавлявший юридический департамент авиакомпании Air Moldova, и руководивший Органом гражданской авиации РМ, остался на посту главы минюста. Он не увидел конфликта интересов в этой истории.
Что не так?
Канду прав в том, что попытки открыто говорить о проблемах коррупции и реформировать систему предпринимались и ранее. По иронии судьбы, они сталкивались с внутренним сопротивлением, в том числе со стороны коллег Канду по Демпартии.
В июне прошлого года Кирилл Габурич, проработавший тогда на посту премьер-министра чуть более ста дней, подал в отставку. Перед этим Габурич, который до своего премьерства никогда не занимался политикой, опубликовал открытое письмо президенту, спикеру и депутатам парламента. В нем он заявил, что уйдет в отставку, если не будет полностью обновлено руководство Генпрокуратуры, Нацкомиссии по финансовым рынкам и Нацбанка.
«Страну разъедает коррупция, финансовая система кровоточит, а цену платит каждый гражданин, а не виновные», — писал в своем письме Габурич. К тому времени финансовые детективы из американской компании Kroll уже представили первый отчет по делу о выводе 1 млрд из банковской системы страны, о бездействии правоохранительных органов и Нацбанка в этом деле говорил и глава НЦБК Виорел Кетрару.
Требования Габурича не были удовлетворены. Зато уже на следующий день у правоохранительных органов возникли сомнения в подлинности дипломов об образовании премьера. По этому факту было возбуждено уголовное дело. После того как Габурич ушел в отставку, дело о фальшивом дипломе было тут же закрыто.
Во время премьерства Габурича правительство не сумело утвердить пакет законов для реформирования Национальной комиссии по неподкупности, который недавно приняло правительство Филипа и утвердило продемократическое парламентское большинство, подав это как акт «тотальной атаки на коррупцию». При этом в 2015 году тот же проект не поддержали именно министры, назначенные по квоте демократов.
Тогда же с подачи демократов были утверждены скандальные поправки к закону о финансовых учреждениях, заблокировавшие сделку покупки Европейским банком реконструкции и развития контрольного пакета акций Victoriabank. На внесении этой поправки настоял вице-премьер, глава минэкономики Стефан Бриде, назначенный по квоте Демпартии. Случился скандал, который удалось разрешить через полгода — отменив «поправки Бриде».
В последнее время действительно арестовывали чиновников за взятки. Практически еженедельно прокуратура или НЦБК докладывают о задержаниях подозреваемых во взяточничестве. Самая «крупная рыба» — два высокопоставленных чиновника кишиневской мэрии — Влад Котец и Раду Блаж, арестованные в конце мая. И если первый и сейчас находится под арестом, то второй уже планирует приступить к работе.
В то же время интерес правоохранительных органов к тем или иным чиновникам или политикам носит выборочный характер. Например, «топливный бизнес» лидера Либеральной партии Михая Гимпу — контракты на десятки миллионов леев на поставки топлива для госинститутов подконтрольных Либеральной партии, — особых вопросов не вызвал. А политик вовсе не счел нужным объясниться.
Многочисленные публикации в прессе о предметах роскоши, фешенебельных домах и дорогих покупках чиновников и депутатов тоже не становятся предметом расследования. В нескольких случаях комиссия по неподкупности инициировала проверки депутатов: Виолетты Ивановой, Владимира Воронина, директоров НАРЭ Октавиана Лунгу и Геннадия Пырца, пресс-секретаря мэрии Кишинева Вадима Брынзанюка, — однако этим все и заканчивалось.
Министр юстиции Владимир Чеботарь и вовсе заявил, что Национальный центр по неподкупности не будет принимать во внимание публикации в СМИ. «СМИ не являются источниками достоверной информации», — сказал министр.
При этом сам глава минюста тоже становился героем публикаций прессы. Весной на рынке авиаперевозок появился новый игрок — авиакомпания Fly One. Ее соучредители — жена министра юстиции Чеботаря и бывший тесть главы Органа гражданской авиации Мирчи Малеки, а исполнительный директор — сестра главы минюста Чеботаря Марьяна Тэбуйкэ. После того как эта информация стала публичной, Мирча Малека из-за конфликта интересов был уволен, а Владимир Чеботарь, ранее возглавлявший юридический департамент авиакомпании Air Moldova, и руководивший Органом гражданской авиации РМ, остался на посту главы минюста. Он не увидел конфликта интересов в этой истории.

«Мы также внедряем в соответствии с международными стандартами новые жесткие, прозрачные и общественно контролируемые механизмы финансирования политических партий и избирательных кампаний. Это четкий сигнал политикам и гражданам, чье недоверие понятно: торговли влиянием в обмен на услуги или деньги больше не будет».
«Мы также внедряем в соответствии с международными стандартами новые жесткие, прозрачные и общественно контролируемые механизмы финансирования политических партий и избирательных кампаний. Это четкий сигнал политикам и гражданам, чье недоверие понятно: торговли влиянием в обмен на услуги или деньги больше не будет».
Что не так?
Как будет работать закон о финансировании политических партий, пока неясно. «Выборы президента станут тестом», — говорит Галина Бостан. Лилия Каращук считает, что закон работает выборочно, и в этом и есть суть системы «захваченного государства» — ни один закон не будет работать на демократию.
Что не так?
Как будет работать закон о финансировании политических партий, пока неясно. «Выборы президента станут тестом», — говорит Галина Бостан. Лилия Каращук считает, что закон работает выборочно, и в этом и есть суть системы «захваченного государства» — ни один закон не будет работать на демократию.

«Я стремился по-своему донести серьезность нашего положения. В начале 2015 года Национальный банк Молдовы нанял американских финансовых консультантов по безопасности, компанию Кroll Inc., чтобы провести расследование хищения из трех крупных банков. Данные доклада информируют об усилиях нашего правительства по взысканию средств и преследованию тех, кто их украл».
«Я стремился по-своему донести серьезность нашего положения. В начале 2015 года Национальный банк Молдовы нанял американских финансовых консультантов по безопасности, компанию Кroll Inc., чтобы провести расследование хищения из трех крупных банков. Данные доклада информируют об усилиях нашего правительства по взысканию средств и преследованию тех, кто их украл».
Что не так?
В отчетах Kroll главным исполнителем в схеме вывода средств назван бизнесмен Илан Шор и аффилированые с ним компании. Шор стал главным обвиняемым по делу о «краже века» , его даже несколько раз арестовывали. Однако каждый раз находился повод освободить его из-под стражи. Прошлым летом, уже будучи в статусе обвиняемого в «краже века», Шора избрали мэром Оргеева. Участие в выборах позволило его защите ходатайствовать о его освобождении. И суд пошел навстречу. После выборов прокуроры заявляли, что для ареста Шора «оснований нет».
Спустя год последовали повторное задержание Шора и предварительный арест. Прокурор Адриана Бецишор заявила, что расследуется «другое дело о махинациях и уклонении от налогов». Однако 5 августа суд перевел Шора под домашний арест.
В течение последнего года были обнародованы многочисленные свидетельства того, что власти знали о происходящем разворовывании банков, но никаких мер не приняли. Высший совет безопасности при президенте Тимофти обращал внимание на нестабильность банковской системы, признаки мошенничества и задолго до «кражи века особое внимание уделял Banca de Economii». Премьер Юрие Лянкэ подтверждал, что знал о проблемах в банковском секторе.
«Мы хотим знать авторов схем, конечных получателей, а не только исполнителей. Почему процесс Филата не был открытым? Говорили, что в его деле много конфиденциальной информации о банковской системе, но в итоге его осудили за взятку, и все. Филату не дали сказать то, что он знает. Мы ждали еще арестов по этому делу — и получили арест Платона. Да, его надо допросить, но это должны сделать независимые органы, а не система „захваченного государства"», — комментирует расследование «кражи века» Лилия Каращук.
Летом этого года на пресс-конференции в Вашингтоне бывший замглавы Службы по борьбе с отмыванием денег НЦБК Михаил Гофман назвал главным бенефициаром «кражи века» первого зампреда Демпартии Владимира Плахотнюка.
Позже бывший начальник отдела по борьбе с отмыванием денег и мониторингу операций Banca Socială Сергей Сагайдак заявил, что «бенефициары первого ранга» в деле о банковском мошенничестве — Владимир Плахотнюк, Илан Шор, Владимир Филат и бизнесмен Вячеслав Платон.
Генеральная прокуратура назвала эти заявления «ложными и спекулятивными». А принадлежащие Владимиру Плахотнюку масс-медиа заявили, что Гофман и Сагайдак связаны с бизнесменом Вячеславом Платоном, который сейчас также находится под арестом. Кстати, история с его молниеносным задержанием в Киеве и быстрой экстрадицией в Кишинев последовала как раз после того, как он обещал выступить с публичными разоблачениями по делу о «краже века». Ее главным бенифициаром Платон назвал Плахотнюка.
Что не так?
В отчетах Kroll главным исполнителем в схеме вывода средств назван бизнесмен Илан Шор и аффилированые с ним компании. Шор стал главным обвиняемым по делу о «краже века» , его даже несколько раз арестовывали. Однако каждый раз находился повод освободить его из-под стражи. Прошлым летом, уже будучи в статусе обвиняемого в «краже века», Шора избрали мэром Оргеева. Участие в выборах позволило его защите ходатайствовать о его освобождении. И суд пошел навстречу. После выборов прокуроры заявляли, что для ареста Шора «оснований нет».
Спустя год последовали повторное задержание Шора и предварительный арест. Прокурор Адриана Бецишор заявила, что расследуется «другое дело о махинациях и уклонении от налогов». Однако 5 августа суд перевел Шора под домашний арест.
В течение последнего года были обнародованы многочисленные свидетельства того, что власти знали о происходящем разворовывании банков, но никаких мер не приняли. Высший совет безопасности при президенте Тимофти обращал внимание на нестабильность банковской системы, признаки мошенничества и задолго до «кражи века особое внимание уделял Banca de Economii». Премьер Юрие Лянкэ подтверждал, что знал о проблемах в банковском секторе.
«Мы хотим знать авторов схем, конечных получателей, а не только исполнителей. Почему процесс Филата не был открытым? Говорили, что в его деле много конфиденциальной информации о банковской системе, но в итоге его осудили за взятку, и все. Филату не дали сказать то, что он знает. Мы ждали еще арестов по этому делу — и получили арест Платона. Да, его надо допросить, но это должны сделать независимые органы, а не система „захваченного государства"», — комментирует расследование «кражи века» Лилия Каращук.
Летом этого года на пресс-конференции в Вашингтоне бывший замглавы Службы по борьбе с отмыванием денег НЦБК Михаил Гофман назвал главным бенефициаром «кражи века» первого зампреда Демпартии Владимира Плахотнюка.
Позже бывший начальник отдела по борьбе с отмыванием денег и мониторингу операций Banca Socială Сергей Сагайдак заявил, что «бенефициары первого ранга» в деле о банковском мошенничестве — Владимир Плахотнюк, Илан Шор, Владимир Филат и бизнесмен Вячеслав Платон.
Генеральная прокуратура назвала эти заявления «ложными и спекулятивными». А принадлежащие Владимиру Плахотнюку масс-медиа заявили, что Гофман и Сагайдак связаны с бизнесменом Вячеславом Платоном, который сейчас также находится под арестом. Кстати, история с его молниеносным задержанием в Киеве и быстрой экстрадицией в Кишинев последовала как раз после того, как он обещал выступить с публичными разоблачениями по делу о «краже века». Ее главным бенифициаром Платон назвал Плахотнюка.

«По мере того как Молдова приближается к президентским выборам 30 октября, где будет стоять выбор между проевропейскими и пророссийскими силами, мы ждем заслуженного признания Запада в реализации реформ в экономике и борьбе с коррупцией, а также наших усилий, направленных на то, чтобы Россия не вмешивалась в нашу внутреннюю политику. Мы наблюдали, как Россия пыталась вмешиваться в выборы в США, это ощущение нам слишком знакомо. [...] Сейчас для молдаван самое время поддержать наше будущее в сообществе свободных рыночных демократий. Друзья в США и страны Западной Европы должны поддержать нашу борьбу, понимая, что наш успех будет победой ценностей, которые мы вместе разделяем».
«По мере того как Молдова приближается к президентским выборам 30 октября, где будет стоять выбор между проевропейскими и пророссийскими силами, мы ждем заслуженного признания Запада в реализации реформ в экономике и борьбе с коррупцией, а также наших усилий, направленных на то, чтобы Россия не вмешивалась в нашу внутреннюю политику. Мы наблюдали, как Россия пыталась вмешиваться в выборы в США, это ощущение нам слишком знакомо. [...] Сейчас для молдаван самое время поддержать наше будущее в сообществе свободных рыночных демократий. Друзья в США и страны Западной Европы должны поддержать нашу борьбу, понимая, что наш успех будет победой ценностей, которые мы вместе разделяем».
Что не так?
Лилия Каращук не разделяет оптимизм спикера. «Пять лет назад мы ждали борьбы с коррупцией. Три года назад мы ждали борьбы с политической коррупцией, сейчас государство захвачено. Что следующее — уничтожение всех госинститутов? Эта система заточена на ликвидацию конкурентов и соучастников. Проблема еще в том, что непонятно, как замерять и исследовать „захваченное государство"? Этого еще никто не делал», — сказала исполнительный директор Transparency International-Moldova.
Отсутствие практических решений по ключевым проблемам, с которыми сталкивается Молдова: в экономике и массовой миграции населения, в борьбе с коррупцией и построении подлинного правового государства — власти привычно компенсируют геополитической риторикой. Очевидно, надеясь, что это станет убедительной аргументацией и для разделенного по геополитическим лагерям молдавского электората и в особенности для западных читателей, на которых все чаще ориентируют свои «месседжи» молдавские чиновники и политики.
Что не так?
Лилия Каращук не разделяет оптимизм спикера. «Пять лет назад мы ждали борьбы с коррупцией. Три года назад мы ждали борьбы с политической коррупцией, сейчас государство захвачено. Что следующее — уничтожение всех госинститутов? Эта система заточена на ликвидацию конкурентов и соучастников. Проблема еще в том, что непонятно, как замерять и исследовать „захваченное государство"? Этого еще никто не делал», — сказала исполнительный директор Transparency International-Moldova.
Отсутствие практических решений по ключевым проблемам, с которыми сталкивается Молдова: в экономике и массовой миграции населения, в борьбе с коррупцией и построении подлинного правового государства — власти привычно компенсируют геополитической риторикой. Очевидно, надеясь, что это станет убедительной аргументацией и для разделенного по геополитическим лагерям молдавского электората и в особенности для западных читателей, на которых все чаще ориентируют свои «месседжи» молдавские чиновники и политики.