Четверг 8 декабря 2016
$ 20.1714 21.6338

Виктор Лутенко: «Молдове необязательно становиться Италией, Испанией или Португалией, чтобы наши сограждане возвращались»

  • Глава Бюро по связям с диаспорой Виктор Лутенко
    Фото: www.bdr.md
    Глава Бюро по связям с диаспорой Виктор Лутенко

С 1 по 3 сентября в Молдове будет проходить VI Конгресс диаспоры. Его организует Бюро по связям с диаспорой (БСД). Руководитель бюро ВИКТОР ЛУТЕНКО рассказал главному редактору NM ВЛАДИМИРУ СОЛОВЬЕВУ о том, что нужно сделать, чтобы остановить отток населения из Молдовы.

«Не могу сказать, что сейчас мы можем открыто приглашать всех вернуться»

— Молдавская диаспора — это сколько?

— Это 750-850 тыс. человек.

— Включая Россию?

Конечно. 

— В каких странах больше всего граждан Молдовы?

Россия и Италия.

— Существует стереотип, что молдавские мигранты в основном заняты физическим трудом. В РФ делают ремонты, а в Европе работают прислугой. То есть низкоквалифицированная рабочая сила. 

Это стереотип. Да, большинство тех, кто уехал, нередко работают не по той специальности, которой они учились на родине. В то же время постоянно увеличивается количество тех, кто работает на весьма высоких позициях. В большинстве стран, где число выходцев из Молдовы больше 50 тыс. человек, а порой и меньше, уже появляются политические фигуры. Они активны в определенных политических партиях, избираются в местные советы, примарами. В октябре мы планируем организовать бизнес-форум, на который будут приглашены где-то 100 бизнесменов, чьи корни в Молдове. При этом мы ориентируемся на предпринимателей, чей бизнес превышает €1 млн. Это будет первый такой бизнес-форум, нацеленный на диаспору. 

— О бизнесменах из каких сфер идет речь?

Это и IT, и транспорт, и сельское хозяйство.

— Бюро, которое вы возглавляете, создано по инициативе либерально-демократической партии (ЛДПМ). В конце августа прошли Дни диаспоры, сейчас проводится  Конгресс диаспоры, а затем бизнес-форум. В предвыборный год это выглядит попыткой ЛДПМ привлечь на свою сторону сотни тысяч граждан Молдовы, проживающих за границей. Довольно большой сегмент электората.

— Мы были очень активны с момента создания бюро. Абсолютно нормально, чтобы государственная структура, которая была создана по инициативе определенной партии, доказывала свою эффективность и работала как можно активнее. В том числе чтобы доказать электорату, что нужно эту структуру поддерживать, что она должна работать и в дальнейшем. Не знаю, можно ли это назвать удачным совпадением, но мы все мероприятия планировали заранее. Однако я не вижу в таком совпадении чего-то негативного. В любом случае нам нужно работать и с молдавским бизнесом за рубежом, нам нужно более интенсивно работать с диаспорой. Есть общий месседж: давайте вместе развивать Молдову, давать конкретные результаты, работать по бизнесу, по культурной части и так далее. И когда ты говоришь: «Голосуйте за ту партию, которая это сделала, доказала, что она готова делать это и дальше», мне кажется, это абсолютно нормально, демократично и правильно.

— Есть данные, возвращаются ли в Молдову те, кто уехал, ведь задача вашего бюро этому способствовать? 

— Это глобальная цель нашего бюро. Мы хотим совместить усилия граждан, которые находятся в стране, с усилиями тех, кто находится за ее пределами, чтобы развить Молдову до того уровня, при котором она бы стала желаемым местом для возвращения наших сограждан. Я не могу сказать, что сейчас мы можем открыто приглашать всех вернуться. Мне кажется, это даже неправильно. Я понимаю, что по серии критериев мы просто неконкурентоспособны со странами, в которых они сейчас находятся, даже если эти страны проходят через экономический кризис на данный момент. Но это одна из больших целей. Это правда.

— Но хотя бы какие-то шаги в этом направлении были ли сделаны? Потому что пока деятельность бюро сводится к организации каких-то мероприятий: бизнес-форумов, летних лагерей для детей мигрантов.

— Возможно, эта часть нашей работы не так уж хорошо видна, но работа по возвращению людей — это одна из наших важных задач. Согласно статистике, за последние четыре или пять лет в Молдову вернулись 44 тыс. человек.

— Некоторых вынужденно возвращают из России.

Нет, это не только Россия, но и Италия, другие страны ЕС. И мы не говорим о вынужденных возвращениях в данном случае. Тем более что случаи закрытия въезда в РФ начались где-то в конце лета прошлого года. Те, о ком я говорю, чаще всего возвращаются и начинают свой собственный бизнес. Мы работаем очень интенсивно над повышением эффективности программы PARE 1 + 1, чтобы повысить потолок финансирования [со стороны государства]. 

Работаем с министерством образования, потому что одна из больших проблем, с которыми сталкиваются наши мигранты, которые возвращаются домой, это устройство детей в школу или в садик. Чаще всего дети не знают румынского языка. Их автоматически пытаются направить на класс или даже на два ниже, чего родители, конечно, не хотят.

«Мы не являемся какими-то особо опасными»

— В последнее время выехавшим из РФ гражданам Молдовы закрывают въезд туда и не впускают обратно. Какой размах это приняло? 

— Мы ожидали всплеска весной, когда наши сограждане, которые работают в России сезонно, возвращаются туда к началу строительного сезона. Но не было этого всплеска. И в конце марта, когда я был в Федеральной миграционной службе, я открыто спросил: «У вас закон то работает, то не работает? В зависимости от чего?» Они не смогли мне ответить на этот вопрос.

— Хотите сказать, что в прошлом году было много возвращений, а весной это количество сократилось?

Да, хотя по логике должно быть наоборот. Ведь в ноябре очень многие уезжают из РФ домой, а в марте возвращаются, особенно те, кто проживает в Московской области. А сейчас у нас просто единичные случаи. За последние два или три месяца просто по одному-два человека в день [возвращают власти РФ].

— То есть угроза, что из России будут массово выдворять граждан Молдовы, не оправдалась? В молдавском правительстве выражали такие опасения. 

— Эти опасения еще есть. Я бы не исключал [массовых выдворений] в будущем. Может быть все, что угодно. 

— Перед выборами?

— Не могу сказать, что отношения с РФ по миграционной части были предсказуемыми. У нас уже года три как готовы к подписанию несколько договоров:соглашение о борьбе с нелегальной эмиграцией, договор по защите мигрантов. Во время различных встреч с российскими коллегами мы всегда говорим, что все у нас готово, может быть, пора подписать? Нам отвечают: «Да-да, все будет». И ничего не происходит. Это уже длится три года. Так что мне очень трудно предсказать, как будут обстоять дела в дальнейшем. То, что мы видим в последнее время, что не продлевают [мигрантам из Молдовы] патенты рабочие, не продлевают вид на жительство, не объясняя почему. Это не массовый феномен еще, но это происходит уже. То же самое было в прошлом году, когда нашим гражданам закрывали въезд в Российскую Федерацию, никак это не объясняя. Только после того, как начались уже официальные заявления, где-то к концу года они начали выдавать на границе просто такую бумажку, что мы вас извещаем, что у вас запрет на въезд на срок от двух до пяти лет.

— Чаще всего на какой срок запрещают — максимальный или по минимуму?

— По минимуму. Но очень много таких случаев, когда запрещают въезд, например, мужчине, чья семья вся осталась в России. Он два раза нарушил правила дорожного движения — и все. За два административных правонарушения запретили въезд в Россию. Мне интересно, россиянин, который два раза нарушил, его что, выдворяют из страны? Два раза наказывают человека? Его ведь наказали — он заплатил штраф.

— Молдавская сторона поднимает эти вопросы?

— Да. Эти вопросы поднимаются. Но решения какого-то хорошего, которое открывало бы какие-то двери, продвигало бы этот вопрос или делало бы невозможным повторение таких случаев, к сожалению, нет. Единственное, чего мы добились,— это опять же в октябре прошлого года, я помню, у меня была возможность быстро переговорить с Ромодановским (глава Федеральной миграционной службы РФ Константин Ромодановский.— NM). Я сказал, давайте хотя бы сделаем информационную систему, если вы не хотите давать нам данные по тем людям, которым запрещен въезд в Россию. Хотя бы сделайте возможным, чтобы эти люди могли увидеть свой статус, используя свой идентификационный номер, имя, данные. Тогда за две или за три недели они запустили эту систему на сайте.

— Она работает?

— Работает. Она «упала», мне кажется, где-то на третьей неделе работы, скорее всего, было очень много запросов, но потом она заработала очень хорошо. Мы проинформировали все примэрии по всей республике, чтобы люди могли хотя бы посмотреть свой статус. 

Еще мы с ними договорились о том, чтобы некоторые случаи рассматривать в особом порядке. Как недавно был запрет на въезд четырехлетнему ребенку. Что он нарушил — я не знаю. Так вот мы договорились, чтобы через посольство, через  консульский отдел можно было информировать наших коллег из Федеральной миграционной службы о таких  случаях. Чтобы они могли проанализировать и, если нет действительно каких-то серьезных причин [запрещать въезд], снять запрет.

— Вы усматриваете какую-то политическую составляющую в том, что в РФ в определенные периоды начинают обращать пристальное внимание на молдавских мигрантов?

Скорее всего, да. Я не на том уровне, чтобы делать определенные политические заключения. Единственное, что я могу сказать, что я не вижу каких-то объективных причин [особым образом относиться к гражданам Молдовы]. Если смотреть по криминальной статистике, Молдова вообще где-то там внизу. Мы не являемся какими-то особо опасными или что-то в этом роде.

— В Молдове очень много людей, у которых наряду с молдавским гражданством есть российское. Это сотни тысяч. Поднимает ли правительство Молдовы вопрос о том, чтобы заключить с РФ соглашение о признании двойного гражданства? 

Эта идея обсуждалась. Но я не могу сказать, что по ней очень далеко продвинулись. В данном случае это суверенное право государства — признавать или не признавать двойное гражданство. Мы для себя решили, что мы признаем двойное гражданство, даже тройное гражданство. Российская Федерация этого не признает. 

Насколько я понимаю, сейчас те [россияне], у кого есть второе гражданство, должны об этом информировать, неважно, где они находятся. Так решила Российская Федерация. Как они это будут делать, как это конкретно будет действовать, я точно не знаю. Но это довольно сильно затронет молдавских граждан, потому что у многих осталось молдавское гражданство, когда они оформляли российское. Это факт.

«Абсолютное большинство все еще планирует вернуться »

— Какие проблемы ставят перед вами представители молдавской диаспоры?

Чаще всего это вопросы, которые связаны непосредственно с их деятельностью. Их деятельность связана с культурными мероприятиями. Культурная составляющая их работы в большинстве случаев основная. Но мы сталкиваемся и с проблемами социальной защиты, это пенсионные права. Многие вопросы связаны с качеством консульских услуг. С этой точки зрения мы в последнее время продвинулись довольно сильно, да и качество очень выросло. У нас сейчас посольства и в Голландии, и в Канаде, и новое консульство в Падуе, единственное консульство в Падуе, кстати, даже у Румынии нет консульства там. Там очень большая концентрация молдавских граждан. Авиаперелеты всегда были большой проблемой, ведь это позволяет уехавшим держать крепкую связь с домом. Сейчас это намного проще и цены ушли вниз. Но тут еще есть много работы. 

— Очень часто оба родителя уезжают, а дети остаются на попечении бабушек, дедушек или каких-то родственников. Таких случаев довольно много. Как решается вопрос надзора за этими детьми?

— В 2012-2013 годах мы провели что-то вроде переписи детей, которые остались без одного или двух родителей из-за того, что те уехали за границу. Сделали индивидуальную анкету для них по всем нуждам, которые у них есть. Такие дети находятся на особом учете в службе социальной защиты на районном уровне. Это с одной стороны. 

Сейчас мы работаем с министерством образования, чтобы в школах была определенная программа именно для тех детей, у которых уехали родители и которые не могут продолжать вместе с родителями образовательный процесс. Мы хотим, чтобы школа могла взять на себя больше ответственности в этом плане. 

— Как это будет выглядеть?

— Как определенная программа. Например, в первой половине дня они учатся, у них уроки, а во второй половине дня они находятся вместе с преподавателем, готовят домашнее задание, учатся каким-то жизненным навыкам.

— Это потребует привлечения дополнительных кадров в систему образования или дополнительного финансирования?

И то, и другое. 

— И в каком объеме?

— Мы еще не знаем, мы еще смотрим на эти данные.

— Будет специальный закон приниматься?

— Закон не думаю, но поправки, скорее всего, да. И с бюджетной точки зрения, и с организационной точки зрения это нужно будет делать. Но сейчас у нас просто идут предварительные консультации, как лучше всего это сделать, как построить эту программу. Есть голоса и «за», и «против». Тут ограничения, во-первых, с финансовой точки зрения: куда направлять ресурсы, имея в виду, что образование — это стратегически важное направление для государства. Эти ресурсы нужны и в инфраструктуре школьной, и в изменениях по институциональной части, и так далее. Но это одна из идей, над которой мы сейчас работаем.

— Уезжают в основном люди активные, наверное, и в большей степени молодые. Правильно?

— Разные. Уезжают чаще всего люди 30-40 лет. 

— Эти люди уже обладают определенным уровнем знаний в разных областях.

— Да. 

— Это руки, это мозги. Без них экономика не может развиваться. Как остановить этот тренд или как запустить обратный процесс?

— Только развивая страну. Какие-то точечные меры вроде программы PARE 1 + 1 для стимуляции предпринимательства будут привлекать только определенную часть мигрантов, но не всех. Развернуть этот процесс, чтобы можно было говорить о возвращении граждан в Молдову, можно только через развитие страны в целом. 

Большинство уехавших из Молдовы людей продолжают надеяться и планировать свое возвращение обратно. Есть, конечно, те, кто уже осел, у кого семьи за рубежом, связи, которые решили, что все, они остаются там. Некоторые из них специально оборвали все связи с родиной. Но абсолютное большинство все еще планирует вернуться. И они комплексно оценивают ситуацию. Анализируют по всем параметрам: что со школами для детей, с трудоустройством, с уровнем зарплат, общим уровнем жизни, каков уровень коррупции в бюрократической сфере и так далее. Много критериев. Анализируя их в комплексе, они делают для себя заключение. Часть уехавших уже возвращается, но это пока малая часть — эти 44 тысячи, которые мы видели в 2013 году. 

Чем быстрее страна будет развиваться и догонять страны ЕС по общему уровню развития, тем быстрее будет меняться тренд. Но я хочу тут сказать, что нам, Молдове, необязательно становиться Италией, Испанией или Португалией, чтобы наши сограждане возвращались. Нам нужно просто достичь определенного среднего уровня даже по зарплатам. Мы проанализировали, какая приблизительно зарплата была бы интересной для наших граждан, особенно тех, которые живут на юге Европы.

— Какая?

— Семь тысяч леев. Этого не так уж и трудно достичь. Они согласны на такую зарплату, имея в виду, что тут и цены ниже, что тут у них свой собственный дом, за который не нужно платить, и так далее.

— Люди, которые живут и работают в Европе, но хотят вернуться, четко понимают, при каких условиях они бы вернулись: в случае снижения уровня коррупции, улучшения делового климата и так далее. Почему бы не открывать им дорогу в политику — включать в списки партийные? Чтобы они, попав в парламент,  поднимали все эти вопросы. 

— Такая идея есть, и это обсуждается. Мы об этом говорим.

— То есть возможно, что в партийных списках появятся представители диаспоры? 

— Я абсолютно уверен, что в новом парламенте уже начнут обсуждать, как менять избирательное законодательство так, чтобы те сограждане, которые за границей, могли бы более активно участвовать в политическом процессе независимо от типа избирательной системы. У нас сейчас пропорциональная система, в ней намного сложнее определить механизмы, чтобы диаспора могла найти себя во внутренней политике. Если будет мажоритарная система или хотя бы смешанная система, это будет намного проще.

— Но не на этих выборах?

— Нет, потому что, опять же, у нас пропорциональная система. Менять законодательство за несколько месяцев до выборов...

— После того как заработал безвизовый режим с ЕС, не увеличилось ли количество невозвращенцев — тех, кто, воспользовавшись этим, уехал и нелегально там остался?

У нас еще нет этих данных, мы не смотрели еще. Но я не думаю, что их очень много.