Ирландский прокурор Джеймс ГАМИЛЬТОН, четыре года возглавлявший Европейскую ассоциацию прокуроров, поговорил с корреспондентом NM Мариной ШУПАК о том, нужна ли профессиональная оценка кандидатов на должность генпрокурора, оправдывают ли себя тесты чиновников на неподкупность и почему прокуратура обычно так противится реформе.
Вам, наверное, известно, что уровень доверия к прокурорам в Молдове, мягко говоря, не очень высок. Можно ли эту ситуацию исправить?
Во-первых, не хочу комментировать уровень доверия к прокурорам в Молдове. Он низок во многих странах. Самое главное — вам нужно сформировать независимую систему правосудия, в рамках которой граждане будут уверены в том, что прокуроры выносят объективные решения.
Генпрокурор в Молдове назначается парламентом. По-вашему, это хороший механизм?
Мне кажется, есть механизмы лучше. Во многих странах генпрокурора назначает парламент или президент. Но я думаю, что должна быть какая-то техническая оценка кандидатов на должность генпрокурора. К примеру, в моей стране [Ирландии] есть небольшой комитет, состоящий из председателей ряда неполитических организаций и юридических институтов. Претенденты на должность генпрокурора обращаются сначала в этот комитет, который составляет шорт-лист кандидатов. Далее правительство выносит свое решение. Я не говорю, что это лучшая система назначения генпрокурора, но профессиональная оценка кандидатов нужна. Если все же генпрокурора выбирает парламент, то лучше делать это квалифицированным большинством. А у Молдовы не лучший опыт квалифицированного большинства. Важно установить механизм, который позволит разблокировать ситуацию, если большинства не набирается. К примеру, если парламент не может избрать генпрокурора, то доверить эту миссию можно комитету адвокатов и экспертов.
Какой, по-вашему, должна быть процедура снятия генпрокурора с должности?
Применять ее нужно только в случае превышения должностных полномочий. Правом снимать генпрокурора с должности должен обладать независимый дисциплинарный орган. Нельзя допускать, чтобы генпрокурора отправляли в отставку только потому, что политические круги не согласны с его решениями.
Как вы относитесь к тесту на неподкупность?
Это которые включают в себя испытание на детекторе лжи? Я им не верю. Их вообще мало где используют, за исключением США. Да и там в некоторых штатах их [детекторы] уже запретили.
Каким образом тогда выявить, был ли вовлечен прокурор или другой чиновник в коррупционные схемы или нет?
Нужно строго следить за декларациями о доходах и анализировать, соответствует ли образ жизни прокуроров его заработной плате. Наверняка бывшие коллеги могут знать о том, брал человек взятки или нет. Есть много разных способов проверки.
Вы говорили, что лучший способ улучшить качество судебной системы — это повышать уровень образования и квалификации прокуроров. Но коррупция вряд ли зависит от уровня образованности.
Конечно, если ты коррумпирован, то образование тебе не поможет. Но надо учить прокуроров этическим нормам, рассказывать им о конфликте интересов. Есть хорошая практика: прикреплять новеньких работников к тем, кто опытнее, кто хорошо себя зарекомендовал. Это важно. И, конечно, в первую очередь прокуроров нужно учить законам, это должны быть профессионалы и люди со здравым смыслом.
Вы долгое время возглавляли Европейскую ассоциацию прокуроров. Чем она занимается? В нее входят молдавские прокуроры?
Цель организации — создать площадку для общения и обмена опытом между европейскими прокурорами. Каждый год мы организуем конференцию для прокуроров, которая очень полезна. На сессиях можно узнать, что происходит в других странах. Иначе прокуроры могут стать изолированными, не знать, что происходит вокруг.
Выступая на конференции, проходящей сейчас в Варшаве, вы упомянули в качестве положительного примера румынское DNA (Национальное антикоррупционное управление). В молдавских соцсетях популярен лозунг «DNA, перейдите Прут». Можно создать такой же эффективный орган в Молдове?
Я не уверен, что каждая страна нуждается в отдельной антикоррупционной прокуратуре. Но там, где это необходимо, ее созданием должны заниматься независимые люди. Прокурор DNA занимается делами, в которых замешаны высокопоставленные чиновники. Доверить прокурору такие полномочия — непростая задача.
Вы были членом Венецианской комиссии. Каким образом можно заставить государства более внимательно относиться к рекомендациям комиссии?
Желание улучшать систему, бороться с коррупцией либо есть, либо его нет. К сожалению, люди выбирают чиновников, которые обещают бороться с коррупцией, а те потом сами становятся коррупционерами. В бытность мою членом Венецианской комиссии я много общался с молдавскими властями. Они всегда с энтузиазмом относились к нашему сотрудничеству, но у меня складывалось впечатление, что на деле они мало что реализовывали.
В Молдове никак не примут законопроект о реформе прокуратуры. Дебаты развернулись главным образом вокруг того, насколько широк должен быть круг полномочий генпрокурора.
Очевидно, что аппарат генпрокурора не должен быть сверхсилой. Но вам нужно понять, что прокуроры не очень-то будут рады уступить часть своих полномочий. Через это прошли многие страны. Многие силы будут противиться реформе, готовьтесь. Но это политический выбор, поэтому нужно иметь политическую волю, чтобы привести реформу в действие.
