История с выведенным из трех молдавских банков (Banca de Economii, Banca Sociala и Unibank) миллиардом долларов тянется почти полгода. И если вначале ответственные чиновники просто избегали вопросов на эту тему, то с ростом общественного давления разговорились. Комментарии их противоречивы и порождают много вопросов. NM собрал последние высказывания высокопоставленных чиновников по громкому делу, прозванному «кражей века».
Миллиард — это сколько?
Премьер-министр Кирилл Габурич: «Когда я вступил в должность, я должен был написать на бумажке миллиард: «1 000 000 000», чтобы увидеть, насколько большая это сумма».
Лидер Либеральной партии Михай Гимпу: «Мы шутим, но миллиард — это очень много. Некоторые говорили, что это — 1200 сумок денег, или 20 камазов, или поезд с 30 вагонами».
Депутат от Партии социалистов Ион Чебан: «Молдова — первая страна, у которой украли четверть ВВП, или эквивалент национального бюджета».
Так сколько же денег выведено?
Кирилл Габурич: «Из трех банков были выведены все деньги».
Глава Нацбанка Дорин Дрэгуцану: «Потери на данном этапе составляют около 9 млрд леев, которые в евро по нынешнему курсу (порядка 20 леев за евро) составляют €450 млн. Когда говорят об €1 млрд — это миф. Речь о €450 млн. Это очень важно».
Лидер Партии социалистов Игорь Додон: «Только в ноябре прошлого года из банков были выведены 13 млрд леев, которые затем были переведены в офшоры».
Из отчета Kroll: «Кульминацией всего стал короткий период — с 25 по 26 ноября, когда Banca Sociala выдал кредиты в размере 13,7 млрд леев пяти компаниям из «группы Шора». Эти деньги были переведены на латвийские банковские счета компаний из Великобритании и Гонконга».
А как выводились деньги?
Генпрокурор Корнелиу Гурин: «Как бы ни казалось банальным, но в некоторых из этих банков деньги воровались в том числе мешками: администраторы филиалов входили в хранилища, снимали деньги и относили домой».
Дорин Дрэгуцану: «В этих банках не было вывода денег в том виде, что кто-то взял 13 млрд леев, положил в чемодан и вынес их или же кто-то провел оперативные сделки, в результате которых деньги ушли в неизвестном направлении. Банк может потерять деньги только путем предоставления неблагоприятных кредитов».
Дорин Дрэгуцану: «Информация в прессе о том, что якобы за несколько дней из страны была выведена колоссальная сумма — кто-то писал 13 млрд, кто-то 27 млрд, кто-то 33 млрд,— это невероятные вещи. Ведь на тот момент у банков не было такой ликвидности. Речь идет о меньшей сумме, которая прокрутилась несколько раз. То, что было во второй половине ноября,— это попытка скрыть истинную цель более ранних сделок по кредитам. Кроме того, была сделана попытка ликвидировать документы в бумажном и электронном виде».
Когда вывели деньги?
Кирилл Габурич: «Деньги были украдены в течение нескольких лет».
Дорин Дрэгуцану: «Неблагоприятные кредиты были выданы и до 2009 года, и после 2009 года, и после 2013 года».
Михай Гимпу: «Понятно, что деньги украли не за несколько дней, они воровались годами. А последняя сделка в ноябре была для прикрытия лиц и затыкания дыр».
Корнелиу Гурин: «Есть предпосылки к тому, чтобы констатировать, что все проблемы в банковском секторе появились не сегодня, они более старые, и большие суммы были изъяты из банковской системы в течение многих лет. В настоящее время требуется ряд тщательных расследований, чтобы пролить свет на это дело и избежать спекуляций».
Где теперь деньги?
Дорин Дрэгуцану: «Деньги не тонут, они где-то есть. Может, на банковских счетах, может, в виде инвестиций в компании или другие финансовые активы или инвестиций в имущество».
Дорин Дрэгуцану: «Изначальные бенефициары этих неблагоприятных кредитов — компании-резиденты Молдовы. Затем эти кредиты в большей степени, если даже не в полной, были выведены за рубеж. Только расследование может показать, вернулись эти деньги в Молдову или остались за рубежом. Пока мы этого не знаем».
Глава Наццентра по борьбе с коррупцией Виорел Кетрару: «Я с большой уверенностью могу сказать, что большая часть этих денег в стране. Они инвестированы в кишиневский аэропорт. И, кстати, мы должны разобраться и с этим».
Можно ли вернуть деньги?
Виорел Кетрару: «Я думаю, что деньги можно вернуть. И нам не нужна оценочная миссия. Нам нужны эксперты из минюста, Нацбанка, может, некоторые специалисты из-за рубежа».
Дорин Дрэгуцану: «Вероятность возврата выведенных средств, по моей оценке, очень высокая. Это большие деньги, и они не могли испариться».
Кирилл Габурич: «Мы исходим из того, что граждане и вкладчики не должны от этого пострадать, а все виновные должны в короткие сроки быть выявлены и наказаны. Кроме того, безусловно, необходимо вернуть деньги домой».
Сколько денег осталось в этих банках?
Кирилл Габурич: «На самом деле, когда я стал премьер-министром, денег в этих банках не было. Учитывая, что денег уже не было, значит, они больше не воруются».
Дорин Дрэгуцану: «Когда Нацбанк ввел спецуправление в этих банках, их общая ликвидность была 2,7 млрд леев, которые были спасены от дальнейшего мошенничества».
Сколько выделило государство на спасение этих банков?
Кирилл Габурич: «Одним решением правительства, которое было рассекречено, было выделено 9,5 млрд леев. О другом решении говорить пока не можем. Правительство гарантировало, что все выделенные банкам деньги будут возвращены. Граждане не виноваты в том, что кто-то некорректно управлял банками или деньги из них были украдены. Поэтому правительство гарантировало возврат денег».
Дорин Дрэгуцану: «Когда говорят о 16 млрд леев, выделенных этим банкам, это неправильная сумма. Я не могу назвать реальную сумму. Реальная сумма будет зависеть от объема снятых депозитов и от последующих мер».
Кто во всем виноват?
Виорел Кетрару: «Что правда, так это то, что у нас была большая проблема с признанием и констатацией реального положения дел в этих банках. И я это признаю. Эта ситуация очень плохо управлялась, и в первую очередь учреждением, которым руковожу я, а также всеми, в том числе Нацбанком и правительством. Мы предпочли не решать проблему этих неблагоприятных кредитов, а привлечь игрока, который играет нечестно и неправильно и который создал еще больше проблем. С высоты сегодняшнего дня я могу сказать, что мы поступили бы по-другому, если бы знали о последствиях. Молдаванин мыслит постфактум. На тот момент было много неизвестных, в том числе с кем этот гражданин Шор, кто и что стоит за его спиной и о чем он думает и что замышляет».
Кирилл Габурич: «Такими проблемами должны заниматься органы, которые предназначены для этого, а не премьер-министр».
Дорин Дрэгуцану: «Я считаю, что Нацбанк действовал строго в соответствии с нынешним законодательством».
Дорин Дрэгуцану: «Я не прокурор и не судья, есть соответствующие на то органы, у которых есть законное право, чтобы дойти до необходимых выводов».
Виорел Кетрару: «На данном этапе нет выводов о том, кто украл, какой нанесен ущерб и кто виноват».
Корнелиу Гурин: «В деятельности прокуроров есть недостатки, и я беру часть из них на себя».
Корнелиу Гурин: «В настоящее время в качестве подозреваемых фигурируют семь человек, еще три человека имеют статус обвиняемых, два из них находятся под предварительным арестом, а один под домашним арестом».
Замдиректора СИБ Вадим Врабие: «В СИБ начато расследование, связанное с возможным участием в ситуации внешней силы, которая с целью создания кризиса в банковской системе запустила диверсию. СИБ неоднократно информировала об этой опасности компетентные органы государства».
Для чего были наняты детективы из Kroll?
Дорин Дрэгуцану: «Услуги Kroll нужны были не для того, чтобы мы поняли, что произошло. Понимание этого у нас было. Целью Kroll была подготовка структурированного и профессионального отчета для дальнейшего детального расследования».
Виорел Кетрару: «Нам не нужны отчеты типа Kroll — это своего рода беллетристика и неприятности страны. Мы знали об этих данных с самого начала, и, кроме того, мы знали больше, чем указано в отчете».
