Надежды Киева на получение в ближайшее время очередного транша финансовой помощи от Международного валютного фонда (МВФ) могут не оправдаться. Оказание стране поддержки невозможно в условиях обострения военного конфликта, предупредила глава МВФ Кристин Лагард. В то же время, по ее словам, размер помощи может быть значительно увеличен в случае стабилизации ситуации.
Как пишет «Коммерсантъ», глава МВФ Кристин Лагард в интервью, опубликованном сегодня во французской газете Le Mond, сообщила, что фонд, принимая весной прошлого года решение о выделении Украине кредита на общую сумму $17 млрд, исходил из того, что конфликт на востоке страны завершится не позднее осени. Сегодня, сказала она, эти гипотезы утратили актуальность.
Таким образом, надежды Киева на получение помощи в ближайшее время вряд ли оправдываются. График выделения Украине $17 млрд, напомним, уже был нарушен. Из этой суммы Украина получила в прошлом году только $4,6 млрд двумя траншами. Ранее предполагаемые сроки выделения третьего и четвертого траншей пропущены.
По словам Лагард, продолжение финансовой поддержки возможно лишь в случае стабилизации военно-политической ситуации в стране. Эта связь очевидна, подчеркнула глава МВФ. Учитывая нынешнюю ситуацию, сказала Лагард, МВФ намерен увеличить как срок, отпущенный Киеву на проведение необходимых для получения помощи реформ, так и, вероятно, размер финансирования.
Одновременно она посетовала, что вооруженный конфликт на юго-востоке Украины происходит именно в тот момент, когда властные полномочия в Киеве получили договороспособные для МВФ политики. «Впервые перед нами собеседники, которые, кажется, решительно настроены начать реформы и обладают политической смелостью их провести,— отметила директор фонда.— Наши украинские собеседники серьезны — будь это президент Порошенко, премьер-министр Яценюк, министр финансов или глава центрального банка, по сравнению с тем, что было последние 20 лет, это огромная разница».
На прошлой неделе, напомним, президент Украины Петр Порошенко попросил МВФ заменить текущую кредитную программу. По словам Порошенко, Киеву необходимо больше средств и на больший срок, чтобы приступить к программе структурных реформ. Срок погашения по кредитной программе, которую просят украинские власти, составляет до 10 лет.
После встречи с Порошенко в Давосе Лагард заявила, что правление МВФ соберется в срочном режиме для рассмотрения украинской заявки. По данным МВФ, Украине в 2015 году необходимо дополнительно $15 млрд сверх стабилизационного кредита $17 млрд. Общая сумма заимствований Украины вместе с другими кредитами составляет $27 млрд, но этой суммы оказалось недостаточно для преодоления финансового кризиса.
«Наш план по Молдове — второй по масштабу после Украины». Интервью NM с представителем Совета Европы о выборах, админреформе, вмешательстве России и свободе СМИ в МолдовеИНТЕРВЬЮ
Как сделать ликвидацию районов в Молдове более понятной для граждан? Где грань между защитой от опасного вмешательства России и ограничением свободы слова? Молдавская реформа системы юстиции действительно зашла в тупик, или мы ждем слишком быстрых результатов? О непростых реформах, через которые проходит Молдова на пути в Евросоюз, и сложных дилеммах, которые перед ней встают, журналист NewsMaker Ольга Гнаткова поговорила в интервью с директором по координации программ Совета Европы Клаусом Нойкирхом.
«Наш план по Молдове — второй по масштабу после Украины»
Вы четыре года возглавляли миссию ОБСЕ в Молдове, а сейчас приехали сюда, чтобы оценить молдавские реформы, которые согласованно проводятся при поддержке Совета Европы. Возможно, прежде всего, вы объясните, как именно эти реформы связаны с европейской интеграцией Молдовы? Мы много слышим о разных “переговорных кластерах”, и обычным гражданам с каждым днем становится все сложнее в этом разобраться.
Позвольте уточнить: моя роль в Совете Европы — координировать проекты технической помощи. Именно этим мы занимаемся и здесь. Офис Совета Европы в Кишиневе — второй по величине офис Совета Европы, а наш план по Молдове — второй по масштабу после Украины. В соотношении с численностью населения, это крупнейший офис и самый масштабный план действий.
И это связано с реформами. В свете европейских устремлений и переговоров о вступлении в ЕС, конечно, уже есть внушительный список ожидаемых реформ. Но мы видим большую готовность к реформам, и запрос на них. Поэтому мы получаем все больше обращений от молдавских властей помочь им в этом.
Почему с этим обращаются в Совет Европы?Молдова уже 30 лет является государством-членом Совета Европы. И выполнение всех соответствующих обязательств очень часто становится своего рода «предварительным условием», которое позволяет продвинуться дальше в процессе вступления в Европейский союз. Особенно когда речь идет о том, что ЕС называет своими основами: правах человека и верховенстве права, а также демократических институтах.
Именно этим мы стараемся заниматься здесь. Я приехал в Кишинев на заседание комитета по нашему общему плану действий. Это возможность для проектных команд и получателей помощи — органов власти — подвести итоги того, что мы сделали за последние два года, а затем скорректировать дальнейшую работу.
А каковы, на ваш взгляд, основные приоритеты этого плана действий? В плане вступления в ЕС уже указано много реформ. Чем он отличается от плана с Советом Европы?
Повторюсь, отправная точка работы Совета Европы здесь — это конвенции Совета Европы, установленные нами стандарты и рекомендации наших мониторинговых органов.
Прежде всего это, конечно, Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Его решения — это не рекомендации, они должны исполняться. Поэтому один из наших приоритетов — работать с Молдовой над исполнением решений суда. Это помогает улучшать ситуацию с правами человека.
Есть и другие органы, например, MONEYVAL, который занимается противодействием отмыванию денег, или комиссия GRECO, которая дает рекомендации по борьбе с коррупцией. Молдова также уже ратифицировала Стамбульскую конвенцию о противодействии домашнему насилию.
Реформа юстиции, безусловно, – приоритет номер один. Мы поддерживаем ее, работая с Высшей судебной палатой, Конституционным судом (КС), Высшим советом магистратуры (ВСМ). Мы можем подробнее об этом поговорить.
Еще один приоритет — борьба с насилием в отношении женщин. Молдова ратифицировала Стамбульскую конвенцию и, в том числе при нашей поддержке, внесла довольно существенные изменения в законодательство. Теперь в законах есть понятие «фемицид». Преследование — сталкинг — стало уголовно наказуемым. Проделана большая работа, но, как мы увидели на примере недавних случаев, здесь еще предстоит сделать многое.
Еще одно приоритетное направление — работа над процедурами и законами Молдовы в области борьбы с коррупцией и отмыванием денег.
Также сейчас активно обсуждается поддержка административно-территориальной реформы и местного самоуправления. Это лишь некоторые из направлений нашей работы. Но, думаю, именно они сейчас приоритетные.
«Есть такое выражение: “Правосудие, которое запоздало, — это несостоявшееся правосудие”»
Рада, что вы упомянули реформу юстиции и что мы можем немного подробнее об этом поговорить. Ее всегда считали одной из самых болезненных реформ на пути Молдовы в ЕС. Мы уже прошли несколько волн веттинга. Некоторым бывшим олигархам уже вынесены обвинительные приговоры. Один из них сейчас даже находится в тюрьме. Но при этом опросы по-прежнему показывают, что доверия к судебным институтам недостаточно. Для некоторых групп граждан даже слово «веттинг» стало звучать несколько комично, потому что он проводится снова и снова, а вопросы к судебной системе остаются.
Возможно, вы можете предложить взгляд со стороны. Молдова проваливает эту реформу или просто мы хотим слишком быстрых результатов?
Реформа юстиции в системе, к которой не было доверия, как в Молдове, очевидно, требует времени. Со стороны Совета Европы мы стараемся поддерживать ее на нескольких уровнях.
Веттинг как таковой — только одна часть. Обеспечение устойчивости его результатов — другая область, и этого также требует Европейский союз. Поэтому нужны процедуры, которые гарантируют, что и после веттинга будут проводиться оценка работы и проверки добросовестности. Для этого нам нужно поддерживать ответственные за это институты.
Мы также хотели бы — и уже делаем это — поддерживать Высшую судебную палату, чтобы она стала настоящей кассационной инстанцией, помогать улучшать законодательство, обучать судей. Мы очень плотно сотрудничаем с Национальным институтом юстиции.
Предстоит еще большая работа над мотивировкой судебных решений. Если мотивировка станет лучше и прозрачнее, всем легче будет понять, почему суд вынес то или иное решение. Обеспечить эту прозрачность — один из наших приоритетов.
Есть и еще одна проблема, с которой мы сталкиваемся. В Молдове — и в Албании было примерно так же — проводится веттинг, а после него некоторые судьи и прокуроры либо уходят в отставку, либо не проходят проверку. Насколько я знаю, сейчас в Молдове более 160 вакантных должностей судей. Очевидно, их нужно заполнить. Поэтому важно развивать Национальный институт юстиции.
Но мы также поддерживаем судебную систему Молдовы в вопросах эффективности. Это означает, что с помощью процедур, цифровизации, предоставления данных мы можем помочь судьям разбирать накопившиеся дела.
Есть такое выражение: «Правосудие, которое запоздало, — это несостоявшееся правосудие». Чтобы сохранить доверие к системе, мы должны работать вместе, и обеспечивать реализацию правосудия, даже когда судей становится меньше.
Это процесс, который займет некоторое время. Я понимаю, что люди хотят как можно быстрее увидеть результаты. И мы, безусловно, приложим все усилия в пределах возможностей Совета Европы: укрепляя потенциал системы, проводя обучение, помогая со статистикой, предоставляя консультации, в том числе юридические, чтобы поддержать этот процесс. А осуществлять все это на практике в конечном счете, конечно, должны здесь.
Но все же можем ли мы считать, что за последние пару лет уже добились некоего прогресса на этом пути?
Прогресс, безусловно, есть. Иногда вопрос в том, видите ли вы стакан наполовину полным или наполовину пустым. Это действительно зависит от ожиданий.
А для вас этот стакан..?
Вот вы сказали, что я приехал сюда «оценивать реформы». На самом деле, это не так. Я не оцениваю реформы, потому что моя часть работы связана с технической поддержкой. У нас есть другие институты, мониторинговые органы, которые действительно дадут оценку тому, на каком этапе находится этот процесс.
А вот в нашей работе всегда есть возможности для роста. Совет Европы работает и в государствах-членах ЕС, где мы занимаемся похожими вопросами. Поэтому возможности для улучшений есть всегда. С этой точки зрения Совет Европы очень требователен.
Но я думаю, что самое важное — здесь идет процесс реального реформирования судебной системы. И есть готовность проводить реформы и доводить их до конца. Именно это — ключ к успеху.
«Всегда проще оставить все как есть»
По крайней мере, это звучит обнадеживающе. Но сейчас, как вы уже упомянули, Молдова проходит еще одну довольно болезненную реформу — административную. Большинству, как мне кажется, было очевидно, что с нашей административной структурой нужно что-то делать. Она уже была неэффективной. Но вопрос в том, как власти проводят эту реформу сейчас. По работе наших журналистов мы видим, что в разных регионах страны есть недопонимание. Многие боятся или просто не понимают, как именно будет работать новая система. Некоторые хотят сохранить старую систему без изменений. Пока проводился только один опрос, согласно которому 49% населения по-прежнему хотят сохранить все районы страны в их нынешнем виде (прим. ред. – опрос iData, март 2026). Как вы считаете, как наши власти справляются с этой реформой, и какие основные препятствия могут нас ожидать?
Позвольте начать с объяснения того, что мы пытались сделать в этой области. Как я уже сказал, один из наших приоритетных проектов — работа над местным самоуправлением. Совершенно точно рекомендации Совета Европы предлагают сократить число мэрий, создать мэрии и муниципалитеты с достаточными полномочиями, способные выполнять свои задачи.
На первом этапе у вас происходило так называемое добровольное объединение мэрий. Наша команда вместе с Государственной канцелярией работала с гражданами, чтобы у них была возможность выразить свое мнение. Это подход демократии участия.
Судя по приведенным вами цифрам, нам, очевидно, не удалось охватить всех. Но в тех мэриях, где в рамках этого проекта проходил процесс добровольного объединения, мы действительно общались и выслушивали граждан.
Думаю, в конечном счете именно это — ключевой момент. Нам нужно пространство для участия, где граждане могут быть вовлечены и задавать вопросы. Наш опыт в целом показывает, что это помогает укреплять местное самоуправление и местные сообщества.
У нас запланировано обсуждение в так называемом «страсбургском формате» (прим. ред. – многосторонняя встреча разных институтов). Мы приглашаем местных советников и другие заинтересованные стороны. Это будет закрытая встреча. Но важно то, что сейчас нужно пространство, в котором мы разговариваем, обмениваемся идеями и мнениями и пытаемся понять, как прийти к общему решению.
Реформы никогда не бывают легкими. Всегда проще оставить все как есть. Но если вы действительно хотите вместе двигаться вперед, к европейской интеграции, думаю, эту реформу тоже нужно проводить вместе. Со своей стороны мы, Совет Европы, здесь для того, чтобы помогать и поддерживать.
И я надеюсь, нам удастся объяснить, как можно добиться большего для граждан, если в итоге у нас будет более качественная, компактная и эффективная структура с более самостоятельными мэриями.
Какие страны могли бы стать для Молдовы примером успешной административной реформы? Пока складывается ощущение, что по крайней мере часть людей не понимает, как все это в принципе должно работать в будущем и в чем смысл.
Думаю, таких стран несколько. Я работал в Албании уже после завершения этой реформы. Албания тут интересна, потому что ее размеры и численность населения сопоставимы с Молдовой. Думаю, там реформа действительно привела к появлению более самостоятельных мэрий.
Очень хорошие результаты были в Украине. Мы даже как-то обсуждали, что способность Украины противостоять российской агрессии в 2022 году отчасти объяснялась тем, что местные власти могли организоваться самостоятельно. Им не нужно было ждать, пока кто-то сверху даст указания.
Польша тоже прошла через подобную реформу. Как и Украина, это гораздо более крупная страна. Так что в вашем более широком соседстве есть несколько хороших примеров. И я надеюсь, что здесь мы тоже добьемся успеха, чтобы Молдова могла делиться своими успешными решениями.
Кстати, стоит отметить и другое. У этой страны уже есть области, где молдавский опыт наоборот стал примером для других стран. Например, мы долго работали здесь с Центральной избирательной комиссией (ЦИК), и помогли ей создать центр непрерывного обучения сотрудников избирательной сферы. Почему это важно? Если вы хотите, чтобы выборы проходили спокойно и без сбоев, сотрудники избирательных участков и всех окружных избирательных комиссий должны быть хорошо подготовлены.
Пример Молдовы мы уже использовали в Албании, где тоже строится подобная система. Поэтому Молдова — не только страна, которая получает поддержку. Это еще и страна, которая создала институты и хорошие практики, способные стать примером для других.
«Возникает вопрос, в какой степени это повлияло на результат выборов, и что можно сделать»
Приятно это слышать, особенно учитывая, что за последние годы Молдова прошла через несколько очень важных для страны избирательных кампаний, причем на фоне полномасштабной войны в соседней Украине.
Это, конечно, подводит меня к следующим вопросам — о самих выборах. Мы столкнулись со множеством «вызовов» со стороны России. Были попытки подкупить избирателей, были свежеиспеченные партии, созданные за одну ночь, и тому подобное. Но в то же время, когда власти пытались со всем этим бороться – партии снимали с выборов в последний день, закон меняли за несколько недель до дня голосования. Возникает много вопросов. Как нам одновременно обеспечивать безопасность выборов и сохранять их демократичность?
Это, наверное, один из самых сложных вопросов, которые стоят перед нами сейчас. С точки зрения Совета Европы мы, конечно, всегда будем исходить из верховенства права, стандартов и ценностей, которые необходимо соблюдать. Это действительно самое важное, потому что именно на этом строится доверие к системе.
Мы понимаем, что это сложно. При этом у Молдовы есть очень хорошие примеры работы с FIMI — иностранными информационными манипуляциями и вмешательством. В мае здесь проходило заседание Комитета министров Совета Европы. Одним из решений стало начать разработку конвенции Совета Европы против FIMI. Эта работа уже идет. Это тоже возникло на основе опыта Молдовы, который она привнесла в период своего председательства. И это важно.
ОБСЕ изучала этот вопрос [о демократичности выборов]. Есть соответствующие отчеты. Были рекомендации Венецианской комиссии [по избирательному законодательству]. И, конечно, всегда есть возможность обратиться в Европейский суд по правам человека.
У нас есть целая система мониторинга, рекомендаций и механизмов, которая рассматривает избирательные процессы, как в Молдове, с разных сторон. И важно двигаться дальше и обеспечивать полное соответствие стандартам. Думаю, главное здесь, опять же, — если страна действительно намерена это делать, мы будем двигаться в правильном направлении.
Вы упомянули заключение Венецианской комиссии об избирательном законодательстве. Но иногда даже мнение молдавского ЦИК* расходилось с позицией властей. Например, в случае с тем же снятием партии с выборов: ЦИК уже постфактум решил, что оно основывалось только на подозрениях. Возможно, у партии действительно были какие-то грязные деньги, но это не было достаточно доказано, чтобы снять ее с выборов.
Как нам избегать подобных ситуаций, которые некоторые уже называют довольно недемократичными? Конечно, понятно, почему это происходит, страна в целом находится под большим давлением. Но как власти могут убедиться, что процесс по-прежнему остается демократическим, даже когда пытаются предотвратить внешнее влияние?
Опять же, думаю, важно то, что у вас есть судебная система. В некоторых случаях, особенно когда речь идет о выборах, решения, конечно, могут быть вынесены уже после выборов. И тогда возникает вопрос, в какой степени это повлияло на результат выборов, и что можно сделать.
Самое важное здесь, я бы сказал, чтобы рекомендации была направлены на предотвращение повторения подобных ситуаций. Чтобы законодательство соответствующим образом корректировали, чтобы суды извлекали из этого уроки.
К слову, в рамках нашей поддержки избирательного процесса мы также проводили обучение судей в области административного судопроизводства, чтобы они лучше понимали избирательное законодательство.
Нам нужно смотреть вперед, и извлекать правильные уроки о законах, и о том, как действовать в подобных ситуациях. Нужны подготовленные судьи и прокуроры, которые могут обосновать дело и рассмотреть его.
«СМИ должны выполнять функцию общественного контроля»
Продолжая тему выборов, хочу спросить вас о свободе слова. Мы все видим, как быстро во всем мире меняется понимание этой терминологии: что она означает, что допустимо говорить публично, а что нет. Вы упомянули, что у Молдовы большой опыт противодействия FIMI. Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию со свободой слова в Молдове, особенно с учетом того, что мы по-прежнему пытаемся противостоять российскому влиянию?
Российские телеканалы запрещены в Молдове с 2022 года, но были и разговоры, например, даже о запрете TikTok. То есть существует довольно очевидная тенденция к усилению контроля над разными платформами. И мы снова возвращаемся к вопросу о демократии: что она означает, кто имеет право высказываться и что для нас вообще свобода слова. Как вы видите этот процесс в Молдове сейчас?
Свобода выражения мнения — действительно одна из самых сложных тем. Потому что есть свобода СМИ, есть свобода выражения мнения, но есть также язык вражды (хейтспич) и дезинформация. Думаю, над этим нужно работать. И мы стараемся подходить к этому с разных сторон.
Одна из них — медиаграмотность. Это очень важно. Часть нашей работы здесь как раз заключается в том, чтобы помогать формировать понимание того, как работает информация.
Кстати, искусственный интеллект будет создавать для нас все больше проблем в области дезинформации. Поэтому медиаграмотность — одно из очень важных направлений, которые мы поддерживаем.
Еще одно важное направление — безопасность журналистов. У Совета Европы есть платформа по вопросам безопасности журналистов. И здесь мы тоже работали над этим. Журналисты, которые чувствуют себя свободно и безопасно, очевидно, работают иначе, чем те, кого запугивают и кому угрожают. Это еще одна важная составляющая.
Вернемся к верховенству права. Если речь идет о каких-либо ограничениях свободы СМИ и свободы выражения мнения, то, согласно Европейской конвенции по правам человека, они должны быть соразмерными и действительно соответствовать четко определенному набору критериев.
В этом отношении существуют четкие ограничения. И тут мы опять возвращаемся к судебной системе. Нужна судебная система, способная надлежащим образом рассматривать дела, касающиеся свободы СМИ.
Я упомянул безопасность журналистов. Одно из явлений, которое мы в Совете Европы определили как одну из главных проблем во всем пространстве Совета Европы, — это SLAPP – судебные иски против журналистов. По сути, это означает, что кто-то подает гражданский иск против журналиста или СМИ, чтобы вынудить их прекратить работу или запугать, например, предъявляя требования на очень большие суммы. Мы работаем и в Молдове, и в других странах с судьями и юристами, чтобы они лучше понимали, когда перед ними именно SLAPP-иск, а когда — обычный обоснованный иск.
Все это должно работать вместе, если мы хотим защищать наши демократии. Думаю, именно для этого мы здесь и находимся. Совет Европы ставит безопасность демократии в основу того, что мы хотим поддерживать. Это означает, что у нас должна быть свобода выражения мнения, внутри стран должны проходить настоящие дискуссии, а СМИ должны выполнять функцию общественного контроля.
Поэтому мы, безусловно, должны защищать это пространство. Но одновременно нам нужно защищать демократии от разного рода злонамеренного вмешательства и дезинформации. Это всегда будет сложной задачей. И именно поэтому хорошая правовая база и хорошо работающая судебная система чрезвычайно важны для того, чтобы находить правильный путь.
Какие главные риски вы сейчас видите для Молдовы в этой области?
Думаю, мы очень ясно увидели этот риск и во время прошлых избирательных кампаний. Полагаю, попытки влиять на медиапространство будут продолжаться. Поэтому этот вопрос остается одним из приоритетных для молдавского правительства и общества.
В то же время, думаю, жители Молдовы продемонстрировали устойчивость к такого рода дезинформации. Это возвращает меня к тому, что я говорил о медиаграмотности: люди понимают, откуда берутся определенные посылы и почему их распространяют.
И тогда у них есть реакция: они не подхватывают их или не верят им. Очень важно продолжать эту работу.
Но, конечно, это всегда вопрос баланса. Например, в начале этого года была довольно большая серия скандалов, связанных с правящей партией Молдовы. Но информацию о завышенных зарплатах в государственных учреждениях, в том числе у родственников президента, изначально обнародовал один из оппозиционных политиков, а не СМИ.
Поэтому возникает вопрос: не отпугивает ли журналистов эта система защиты от внешнего влияния, не мешает ли она им говорить и выполнять ту функцию контроля, которую они должны выполнять и в отношении правительства?
Как я уже сказал, задача — найти такой подход, при котором сохраняются свобода СМИ, критически настроенные СМИ и расследовательская журналистика, которые поднимают сложные вопросы и имеют для этого пространство.
Именно поэтому важна работа над безопасностью журналистов. Поэтому важна работа со SLAPP-исками. Поэтому важна медиаграмотность: нужно понимать, где искажение или дезинформация, а где может быть реальная проблема.
И, опять же, всегда существуют разные взгляды. Один из основных принципов журналистики, как вы знаете, — всегда получать второе мнение, представлять людям обе стороны, чтобы они могли сами принять решение.
Думаю, во многих странах, вероятно, в том числе и в Молдове, над этим нужно постоянно работать. В СМИ действительно должна быть хорошая, сбалансированная картина, чтобы люди могли принимать информированные решения.
«Сейчас ЕСПЧ не может выносить решения против России»
Говоря о правах человека в Молдове, невозможно совсем обойти Приднестровский регион. Знаю, что он не входит в «портфолио» Совета Европы и в этот план действий. Но проблема в том, что в регионе по-прежнему есть люди, которые находятся в тюрьмах по политическим причинам. Там продолжают действовать законы, которые совершенно не соответствуют международному праву. При этом, как мы знаем, Россия уже вышла из европейских судебных механизмов, и не может быть признана ответственной за происходящее в регионе, как это было раньше.
Что можно сделать в такой ситуации? Возможно, в мире есть какие-то примеры. До большой войны в Украине и полномасштабного российского вторжения именно Россию часто признавали ответственной по таким делам в Приднестровье. А что люди и власти могут сделать сейчас?
Да, это правда. До того момента, пока Российская Федерация оставалась связана обязательствами по Европейской конвенции по правам человека, можно было подать жалобу в Европейский суд по правам человека в Страсбурге (ЕСПЧ).
Но, поскольку Россия больше не связана этой конвенцией, такой возможности больше нет. Решения, которые уже были вынесены, по-прежнему должны исполняться. Другие дела, касающиеся нарушений прав человека, произошедших в предыдущий период, также, конечно, по-прежнему подпадают под юрисдикцию суда.
С этой точки зрения сейчас мы, по крайней мере со стороны Совета Европы, действительно не можем использовать суд сейчас. Но это не означает, что привлечение к ответственности невозможно в будущем.
Значительная часть нашей нынешней работы в Украине связана с привлечением к ответственности и военными преступлениями. Что касается специального трибунала… Здесь, в Кишиневе, во время заседания министров прошло большое мероприятие, посвященное специальному трибуналу по преступной агрессии против Украины. Подготовка к его созданию продолжается. Думаю, это показывает, что, даже если сейчас привлечь кого-то к ответственности невозможно, такая возможность может появиться позже.
То же самое касается Приднестровья как части Молдовы. Если происходило нарушение прав человека, возможно, в будущем появится возможность это рассмотреть. Но сейчас суд не обладает такой компетенцией, не может выносить по таким делам решения против России. А Молдова не контролирует эту территорию, поэтому это, безусловно, не подпадало бы под его юрисдикцию. К сожалению, это так.
То есть, полагаю, это должно каким-то образом стать частью дальнейших переговоров?
Опять же, сейчас не Совету Европы высказываться по этому вопросу. Нужно посмотреть, как будет развиваться ситуация, и какой в будущем может быть наша роль, роль суда или судов этой страны.
В завершение: какие направления вы считаете на сегодняшний день наиболее успешными? И как в целом обстоят дела с правами человека в Молдове? Вы упомянули, что мы ратифицировали Стамбульскую конвенцию о противодействии гендерному насилию. Но достаточно ли просто иметь закон? Какие, на ваш взгляд, есть реальные хорошие примеры в области прав человека?
Прежде всего, ратификация конвенции, работа над планом действий и над законодательством — это уже большой шаг, и он важен.В ближайшие годы нам нужно работать со всем обществом, чтобы противостоять этому явлению. Очевидно, оно не исчезнет просто благодаря ратификации конвенции или принятию закона. Но мы должны и признать проблему, и приветствовать те шаги, которые уже были сделаны.
Еще одна важная, на мой взгляд, область — ситуация в пенитенциарных учреждениях. Численность заключенных высока. Поэтому мы также работаем со службой пробации и над законодательством, чтобы ее сократить, особенно когда речь идет о предварительном заключении. Проблема предварительного заключения в том, что под стражей потенциально могут находиться люди, которые на самом деле невиновны, ведь дело еще не рассмотрено судом. А это вопрос прав человека. Другой вопрос — условия содержания и помощь в области психического здоровья. Это тоже важно.
Я упоминал исполнение решений ЕСПЧ по правам человека. Каждое исполненное решение — а в этой области тоже есть прогресс — означает прогресс и в сфере прав человека. Так что мы работаем по нескольким направлениям.
Думаю, также важно отметить не только права человека, но и социальные права. Молдова ратифицировала дополнительные статьи Европейской социальной хартии. Это также означает взятие на себя большего объема обязательств. И опять же, первый шаг — законодательство, затем его нужно применять на практике. Но прогресс, безусловно, есть.
*В оригинальном видео-интервью здесь была допущена ошибка, и упомянуто, что нелегальных источников финансирования якобы не нашел суд, а не ЦИК. В действительности, это был вывод ЦИК, подробнее о нем можно почитать тут.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
