Премьер-министр Кирилл Габурич во вторник вечером пообщался в неформальной обстановке с молодежью. Встреча прошла в театре Spalatorie и длилась около часа. Подниматься на сцену премьер отказался и, сняв галстук и слегка подкатав штанины, сел прямо на край театральных подмостков. Вопросов было много: о личном и государственном. Премьер говорил о коррупции, о «хаотичной системе управления», ругал и хвалил министров и признался, что «хочет уйти» с поста. Единственным вопросом, на который Габурич не сразу нашелся, что ответить был вопрос о Владимирах Филате и Плахотнюке.
Встречу с премьером Габуричем организовала группа «Молодые технократы». Назвали они встречу «Правда или вызов» и предложили премьеру поговорить «начистоту». Для участия в мероприятии надо было пройти предварительную онлайн-регистрацию. Сообщалось также, что входной билет стоит 30 леев, однако плату отменили. Отменили в последний момент и онлайн-трансляцию встречи — по просьбе премьера.
Поздоровавшись, премьер первым делом снял галстук и, слегка подкатав штанины брюк, сел прямо на край сцены, хотя для него и модератора встречи были приготовлены два стула. «Господин Габурич, вам известно про опросник Пруста? Мы бы хотели задать вам вопросы оттуда»,— поинтересовалась модератор встречи, активистка «Молодых технократов» Мишель Илиев. Премьер про опросник Пруста не знал, но пройти его согласился.
«Ваше занятие?» — задала первый вопрос Илиев. В зале раздался сдавленный смех. Габурич, минуту-другую подумав, ответил: «Борюсь». «Ваше нынешнее душевное состояние?» — Габурич, не задумываясь: «Личное примирение». Затем премьера спросили о его любимом авторе, музыке и фильме. Ими оказались Джон Гришэм, рок и «Форест Гамп».
Кроме вопросов из опросника Пруста было много других, в том числе провокационных. «Правда ли, что ваши предки — бежавшие из Бессарабии армяне?» — спросила модератор. Габурич ответил отрицательно, однако о национальности предков не рассказал.
«Я не знаю значения своей фамилии. Я просто Габурич. Мои предки занимались деревом, я тоже с удовольствием с ним работаю»,— признался премьер. Он также рассказал, что дед его первым из сельчан вступил в колхоз и долгое время его возглавлял: «Он был для меня примером руководителя».
На этом личные вопросы закончились, и аудитория перешла к политике и экономике. Премьера спросили, как он себя чувствует на посту премьера, какие впечатления о кабинете министров и почему-то конкретно — о главе минпросвещения Майе Санду.
Отвечая на эти вопросы, премьер много говорил о сложившейся системе управления в целом и пронизывающей ее коррупции. «Когда я вступил в должность, то думал, что, как всегда, засучу рукава и выполню конкретный список дел, чтобы добиться результатов. Но я не привык работать в такой системе: хаотичной, бюрократичной»,— пожаловался он и продолжил: «Я работал в более организованной… как сказать… environment…» «Атмосфере»,— подсказали сразу несколько человек из зала (в своей речи премьер часто использовал английские слова и выражения).
О министрах и руководителях ведомств у премьера сложились не самые лучшие впечатления. «Вот только сегодня встречался с одним министром и спросил его о задании, которое давал ему два месяца назад. Ничего не сделано»,— посетовал премьер. О Майе Санду он говорил только хорошее: «Майя Санду боролась днем и ночью. Иногда мне казалось, что она одна-одинешенька. Но она — молодец».
С нерадивыми чиновниками премьер пообещал бороться, он также намерен настаивать на снятии иммунитета с депутатов. «Грузинские коллеги смеялись, когда узнали, что молдавские депутаты могут ездить на красный свет и им за это ничего не будет. Они сказали, что начинать реформы нужно именно с этого»,— отметил в этой связи Габурич.
Потом он спросил у аудитории: «Кто из вас работает в правительстве?» Порядка девяти присутствующих подняли руки. «Не обижайтесь, но все госинституты на данном этапе неэффективны»,— сказал премьер. В развитие этой темы он сказал, что 40% чиновников в Молдове — начальники, пообещал улучшить работу электронного правительства, внедрять больше новых технологий в работу госинститутов для снижения роли человеческого фактора.
«Кстати, о госинститутах. Вы наверняка читали расследование Ziarul de Garda о родственных связях многих руководящих сотрудников госпредприятия MoldATSA с высокопоставленными чиновниками и депутатами. Ситуацию будете менять?» — спросила модератор. Габурич об этом не слышал, но пообещал, что завтра же разберется, что происходит в MoldATSA.
До окончания встречи оставалось 15-20 минут, и модератор предложила премьеру ответить на вопросы из зала. Вопросов было много, но почти не было острых или провокационных.
«Как Молдове выйти из кризиса?», — спросила девушка. «О, привет!» — улыбнулся премьер и пояснил залу: «Она стажировку в Moldcell проходила» (Габурич работал в Moldcell с 2001 по 2015 год и был первым гендиректором молдавского подразделения из числа местных специалистов.— NM). Отвечая на вопрос, он сказал, что есть два выхода: ускорение приватизации либо экономия бюджетных средств с сопутствующей ей остановкой госинвестиций. Сам премьер ратует за первый вариант, но на вопрос из зала «На чем экономить будем?» ответил без заминки: «На всем, чем можно». В зале раздался смех. «Чего смеетесь? Это и на ваших бабушках с дедушками отразится»,— то ли в шутку, то ли всерьез сказал Габурич.
От ситуации в Молдове перешли к событиям на Украине. «На Украине война. Что делать будем, если война к нашим границам подойдет?» — поинтересовался молодой человек. Габурич признался, что не знает, как поступить, если военные действия подойдут вплотную к Молдове. Однако пообещал, что совсем скоро НАТО откроет в Молдове официальный офис. «Они нас научат реагировать на экстренные ситуации»,— заверил он.
Говорили и о Приднестровье. По мнению Габурича, в Молдове есть много институтов и политиков, которые не хотят, чтобы этот конфликт решался. Он привел в пример случай с тремя школьными автобусами из Румынии, которые еще три года назад должны были курсировать между приднестровскими селами Кицканы и Копанка. Приднестровская сторона, по словам премьера, не соглашалась принимать автобусы, пока на них молдавские номера и логотипы румынского фонда. Кишинев эти условия не принял и автобусы не передал.
«Представляете, сын моего друга был вынужден пойти из-за этого в русский лицей в родном селе, а не в румынский, который в соседнем. И что вышло? Через год он приходит со школы и говорит: «Привет, мама и папа». Хотя в семье до этого говорили только на румынском»,— возмутился премьер.
Не обошлась встреча без конфузов. «Вы знаете, что такое феминизм?» — спросила девушка. «Феминизм? Никогда не слышал. Вам нужно улучшить свой маркетинг»,— посоветовал премьер.
Габурич выглядел уставшим, но уверенным. Только один из последних вопросов застал его врасплох: «Как вы оцениваете вклад Плахотнюка и Филата в развитие Молдовы?» Габурич ответил не сразу. «Филат в 2009 году дал нам новое дыхание»,— сказал премьер. Из зала кто-то крикнул: «Не он, а молодежь!» Габурич это пропустил и продолжил: «Не хочу говорить, как он [Филат] изменился. А Плахотнюк… Он… знает, как вести бизнес». В зале засмеялись. «Мы это на себе чувствуем»,— крикнул кто-то.
Напоследок премьера спросили: «А вы точно уйдете в отставку, если требования, изложенные вами в открытом письме, не будут исполнены?» «Уйду. Общаясь с вами за бокалом пива, я бы вам сказал, что я и сейчас хочу уйти»,— признался премьер.
