Среда 22 ноября 2017
$ 17.49 20.5096

Анна Урсаки — NM: «Многие в ПАСЕ подписали декларацию не потому, что Петренко, а потому, что услышали фамилию Плахотнюк»

Сегодня в суде сектора Рышкановка пройдут слушания по делу лидера партии «Наш дом — Молдова» Григория Петренко, обвиняемого в организации массовых беспорядков. Его адвокат АННА УРСАКИ рассказала главному редактору NM ВЛАДИМИРУ СОЛОВЬЕВУ об основных доводах защиты, о ситуации с гранатами в автомобиле жены Петренко, а также о роли в этом деле Влада Плахотнюка.

«Мы разбомбили все аргументы следствия. Его просто тупо держат»

Вы официальный адвокат Петренко?

Да.

А нет конфликта интересов в том, что вы вместе с ним протестовали у Генпрокуратуры, где и задержали Петренко и его товарищей?

Конфликта нет. Я не выступала в качестве свидетеля, не давала показаний. Да, я была там. Кстати, я была и на протесте платформы DA в тот день. Я помню, что приблизительно в час дня как раз народ проголосовал за одно из требований платформы — отставку Гурина (генпрокурора Корнелиу Гурина.— NM). И после того, как 100 тыс. проголосовали за отставку Гурина, я думаю, было вполне оправданно, что Петренко свернул на улицу Гоголя к Генпрокуратуре.

Судя по всему, он не свернул, а именно шел туда.

Сейчас ему вменяют, что он нарушил предписание, которое дала ему мэрия по маршруту протеста. На самом деле в предписании другое было.

Он проходит как организатор протеста, а остальные — как соучастники?

Да, но обвинения у всех абсолютно идентичные. Задержанных было восемь человек, двоих отпустили. Есть любопытная деталь. Прокурор в отношении Амерберга, Григорчука и Петренко намерен просить еще 90 суток ареста, а еще троих ребят отпустят. 5 ноября истекает срок их ареста. Прокурор уже направил документы в тюрьму о том, что следствие окончено и им продлевать срок не будут.

Их переведут под домашний арест?

Нет, их просто отпускают. И это еще раз доказывает, что я права, когда говорю о том, что людей из толпы выбирали по одежде. Там были гораздо более агрессивные люди, а взяли только этих в майках с антиплахотнюковскими надписями.

Григория Петренко действительно могут посадить на восемь лет?

Это [обвинение] просто бред. Петренко — один из первых политзаключенных. Я буду ратовать за оправдательный приговор. Сейчас Григорию точно грозит опасность. Мы знаем, что он враг Плахотнюка. 31 июля, при разгоне протестного городка у дома Плахотнюка, ко мне подошел Дорин Дамир (президент Молдавской бойцовской ассоциации FEA.— NM). Он дал понять, что достанут не только Петренко, но и его семью, потому что Оксана Плахотнюк до сих пор не может прийти в себя после протеста Петренко на Женевском озере. Я не придала этим словам значения. Но когда у Лилии Петренко нашли гранаты в автомобиле, тогда я вспомнила этот разговор. Я понимала, что это политзаказ. А сейчас, когда прошло какое-то время после начала следствия, я в этом убеждаюсь. Мы разбомбили все аргументы следствия, у них нет никаких поводов его держать. Его просто тупо держат.

«Громкие обвинения нужны были, чтобы оправдать арест»

На чем будет строиться линия защиты? Что произошло у Генпрокуратуры?

У Генпрокуратуры был обычный мирный протест. Он имел закономерные последствия: инциденты, которые случаются, когда много людей собирается в одном месте.

А столкновение протестующих с полицией из-за чего произошло?

Провокация людей, одетых в черное. Это не версия защиты, это правда. Под состав преступления действия Петренко не подпадают вообще.

Почему?

Состав преступления делится на объективную сторону, субъективную и мотив. Мотива не было: протест был санкционирован городскими властями, был мирным и подразумевал то требование [об отставке Гурина], за которое уже проголосовало 100 тыс. человек на площади. Массовые беспорядки, направленные на дестабилизацию ситуации в государстве или в госучреждении, подразумевают, что пострадали какие-то здания или была блокирована деятельность учреждения. А две-три царапины, когда ты в толпе,— это не массовые беспорядки, это мелкие драчки между людьми, отдельные хулиганские действия.

Я убеждена, что прокуратура в какой-то момент переквалифицирует это дело, давление из Европы очень велико. Переквалифицирует на хулиганство или что-то еще. Изначально громкие обвинения нужны были, чтобы оправдать арест Петренко. Все-таки это лидер оппозиционной партии, бывший член ПАСЕ и человек, который на протесте ничего из того, в чем его обвиняют, не делал. Для того, чтобы оправдать арест, нужно назвать громкую статью, провести унизительные обыски с собаками и людьми в касках.

Какие аргументы у обвинения?

Там 20 свидетелей, ни одного гражданского лица среди них нет. Дело даже не в том, что ни один гражданский человек ничего не сказал. Дело в том, что сказали эти 20 полицейских.

Что они сказали?

Я этих полицейских, дававших показания, разделила на несколько групп. Пятеро из них считаются потерпевшими, у них обнаружены царапины и ссадины. Судмедэкспертиза в отношении этих пятерых сказала, что этих царапин недостаточно. Но поднялась шумиха. Вы помните, были репортажи о восьми госпитализированных полицейских, о том, как к ним пришел Кавкалюк (и.о. главы Генинспектората полиции Георгий Кавкалюк.— NM), наградил почетными грамотами. И все телеканалы Плахотнюка показали офицеров, которые лежат на больничных подушках с вымученными лицами.

Кроме этих пятерых, которые дали показания, кстати, ни один из них не указал, что получил свои ссадины и царапины непосредственно от удара Григорчука, или Петренко, или кого-то еще. Остальных полицейских я поделила на две группы. Около десяти человек написали один и тот же текст. Он отличается незначительно. Видно, что им дали шаблон и они переписывали. Что примечательно, переписали со всеми грамматическими ошибками, которые, видимо, были в шаблоне.

Они написали, что у них срывали погоны?

Да, причем употребляя при этом грамматически неправильное слово. Что заметили эти полицейские? Что люди, агрессивно настроенные, были одеты в майки с надписями «ПЛН ПЛНХ». Это стало критерием. Причем про ПЛН ПЛНХ написали даже те, кто в своих показаниях сообщили, что «охраняли этот протест, но ничего не видели». Самое интересное, что из более чем 100 протестующих задержали только людей, на которых были майки с такими надписями.

«Они просто вытолкнули полицейских на протестующих»

Что за цепи и замки были обнаружены у протестующих? Хотели приковаться к дверям Генпрокуратуры?

Нет, они были для того, чтобы приковаться друг к другу. Цепи сейчас находятся в качестве вещдока. Они не то что бутафорские, но легкие такие. Хотели приковаться ими друг к другу и к палаткам, потому что у нас уже есть опыт разгона протестного городка.

А приковать себя к дверям прокуратуры — это уже перегиб. Только прокуратура об этом может заявить, будто бы они стремились занять здание. Да никто не стремился занять их здание. Все хотели просто протестовать у подножия, если так можно сказать, лестницы. Разбить палаточный городок. Это почти удалось. К моменту, когда палатки уже устанавливались, шел митинг, и, кстати говоря, есть шесть часов непрерывной видеосъемки. Потом стянули людей в черном. Они оттесняли от здания протестующих. Это были полицейские, но они были одеты в обычную форму. А одетые в каски и бронежилеты люди, вопреки здравому смыслу, не разделили полицейских и протестующих, а взобрались на самые верхние ступеньки лестницы у входа в Генпрокуратуру. Что они там делали?

Ну и что они там делали?

Они просто вытолкнули полицейских на протестующих. Они начали друг на друга падать. Я не видела лично, потом смотрела видео на privesc. Это была спровоцированная человеческая реакция. Когда тебя толкают, ты толкаешь кого-то в ответ. Никто не кричал «Jos Politia», никто не срывал эполеты. Когда эти в черном спровоцировали беспорядки, я сказала Григорию, что они пришли сюда не для того, чтобы охранять. Но оставалась, наверное, дурацкая вера в право, в протесты и в то, что на площади решается.

Когда начали задерживать ребят, выбрали только тех, на ком были майки с надписью. Из восьмерых задержанных семеро были в таких майках, а Григорий был в клетчатой рубашке. Четверо задержанных вообще ни при чем, они не имеют отношения к партии Григория, ни к чему вообще. Одеты были в эти майки, потому что их раздавали в палаточном городке. Абсолютно случайные люди. Амерберг и Григорчук сразу же стали центром внимания, вся медиа-помойка Плахотнюка заорала, что это «Антифа». Я устала уже объяснять всем представителям СМИ, что «Антифы» как таковой не существует. Да, была такая кампания, ребята называли себя антифашистами, отсюда пошло название «Антифа».

Что, кстати, с «делом Антифа», до сих пор непонятно.

Прокурор Морарь, рассматривающий это дело,— стипендиат, получающий зарплату в [гостинице, принадлежащей Плахотнюку] Nobil. Я беру на себя ответственность это заявлять.

Как происходило задержание Петренко?

Когда их задерживали, меня рядом не было. Я узнала об этом, прибежала, но их уже увезли. Я поехала на Рышкановку их искать. По дороге их избили. Я хочу сказать, что телесные повреждения у ребят были признаны незначительными. Но их синяки не сопоставимы с двумя царапинками, которые были у этих полицейских. Есть судмедэкспертиза о том, что их избивали в области головы, печени, гениталий. По дороге били Амерберга, Григорчука. Григория били, когда выводили из автомобиля и заводили в здание. На второй день мы снимали все побои, настояли на судмедэкспертизе.

Дальше пошел прессинг. Начались обыски. На каждый из обысков приезжал ОМОН. Обыскивали квартиру родителей Лилии Петренко, то есть свекрови Григория. Это пожилые люди, к ним домой приехал ОМОН. Деду вызывали «скорую». Забрали 1800 евро каких-то, отложенных на черный день. Вели себя точно так же во всех домах всех этих ребят, в том числе в доме одного несовершеннолетнего. Единственная квартира, которую обыскали без ОМОНа,— это квартира Лилии и Григория Петренко. Я находилась там, не позволила ОМОНу войти, боялась провокаций. Обыск прошел с соблюдением каких-то норм. Ничего в доме не нашли. Кстати говоря, когда был обыск у Петренко дома, во дворе дома была припаркована машина, в которой впоследствии нашли гранаты. Почему они в тот вечер не обыскали машину? Ответ я нашла гораздо позже.

«Шоу с гранатами разыграли, чтобы хоть как-то укрепить слабое дело»

Когда и при каких обстоятельствах была обнаружена граната?

8 сентября им дали по 30 суток ареста, а 15 сентября состоялось заседание в Апелляционной палате. Мы ходатайствовали об освобождении и проиграли. Их оставили под арестом. Когда мы вышли, на улице было много омоновцев. Было несколько автобусов, один из которых был прямо припаркован у машины Лилии. Начался обыск машины. Я спросила, почему именно сегодня, почему раньше машину не осмотрели. Они сказали, что не успели.

Ей подкинули две свето-шумовые гранаты, их впоследствии признали неопасными, они даже не вошли в дело. Я находилась по левую сторону машины, они [полицейские] пошли к передней части машины и складывали там все найденные вещи. Я упиралась по каждому предмету. Хотели даже портфель ребенка забрать. Пока мы обсуждали, что изымать, а что нет, к правой задней двери подошли двое полицейских, которые не были участниками обыска (а это является незаконным) и подбросили гранату. То, как они подкинули гранату, можно увидеть на видео. Потом они вызвали бомбтех в касках и с собаками. Картина была зловещая, Хичкок отдыхает. Это шоу с гранатами разыграли для того, чтобы хоть как-то укрепить слабое дело. Есть еще такая деталь. Когда начинается опечатывание изъятых вещей, обыск считается законченным. Гранату нашли после опечатывания.

Следствие не собирается устанавливать, откуда граната взялась?

Это не я устанавливаю, я пишу [запросы]. А они обязаны будут установить.

Этот эпизод будет выделен отдельно?

Он уже отдельно выделен. У меня есть официальные данные о том, что эти гранаты взяты у Fulger (бригада спецназначения МВД.— NM). На этих гранатах есть номера серийные. Я уже сделала запросы, когда-нибудь мне придет ответ. Если все, что я вам рассказала, сложить вместе, то получается нонсенс. Это реально заказ Плахотнюка. Сценарий был написан для того, чтобы его телеканалы, рассказавшие про «Антифу», еще раз вбросили в общество пугалки типа «террористы», «экстремисты» и чтобы хотя бы на первом этапе отделаться от вопросов посольств и зарубежных партнеров.

А мотив Плахотнюка какой?

Личная месть Григорию Петренко за то, что во время нахождения в парламенте он поднял вопрос по Интерполу. Петренко посвятил целое выступление в парламенте делам Плахотнюка, еще не все тогда против него боролись. Арест — это месть за протест Петренко в Женеве и на Болгарской, 41.

Зарубежные партнеры — это ПАСЕ?

Да, 32 депутата ПАСЕ, которые признали Григория Петренко политзаключенным,— это не шутки. Все подписи были собраны лично мной. Я была там, в Совете Европы, два дня. Половина из них подписали не потому, что это Петренко, а потому, что услышали фамилию Плахотнюк. «О'Кей, я вам верю. Я знаю страну, я знаю Плахотнюка»,— говорили мне они. Не стоит забывать, что Григорий — почетный член ПАСЕ.

Как называется документ ПАСЕ?

На сайте ПАСЕ он значится как written declaration, то есть письменная декларация. По регламенту Совета Европы для того, чтобы та или иная декларация считалась официальной декларацией ПАСЕ и была опубликована на сайте, нужно, чтобы ее подписали не менее 20 депутатов минимум из четырех стран. В нашем случае было 32 депутата из 20 стран и из всех пяти фракций ПАСЕ: от левых до либералов. Она прошла все критерии допустимости и стала официальным документом ПАСЕ. Это не просто частное обращение депутатов.

После инцидентов у Генпрокуратуры были инциденты у парламента 4 октября. Насколько я знаю, там не был никто арестован.

Я даже назову вам третий пример. 4 октября — это парламент и GBC, а буквально в прошлое воскресенье возле буюканского суда подрались люди. Потасовка завязалась между теми, которые кричали «Jos Filat», и теми, которые кричали «Libertate Filat». Судя по видео на privesc.eu, полиции, которая была между протестующими, надавали тумаков. И ничего. То, что произошло у GBC и парламента 4 октября, я тоже считаю закономерным изъявлением гражданского недовольства, я не вижу массовых беспорядков. Тем не менее тумаки, полученные там,— совсем иная тяжесть. И ничего не последовало.

Владимир Соловьев

Партнерские ссылки