23.31ºC Кишинёв
Понедельник 28 мая 2018

Кремлевские зазеркальные войны

  • Скриншот с сайта российского телеканала Звезда с фальсифицированным фото американской техники
    Скриншот с сайта российского телеканала "Звезда" с фальсифицированным фото американской техники

Guardian опубликовала большое эссе британского публициста и телепродюсера Питера Померанцева об основных принципах психологической и информационной войны, которую ведет Российская Федерация. Померанцев задался вопросом, удалось ли России с помощью фальшивых фотографий, постановочных выступлений на телевидении, отрядов платных троллей, массового вброса в интернет заведомо ложных историй и тиражирования конспирологических версий изобрести новый вид информационного воздействия. Мы публикуем эссе в сокращении (перевод Алексея Ковалева).

Украинский StopFake

Марго Гонтар легко было работать с фотографиями мертвых детей. Эти фотографии занимали все экраны ее компьютера — в новостях и сообщениях из соцсетей. Заголовки новостей винили в гибели этих детей украинские банды фашистов, которых готовили в НАТО. На дворе было начало 2014 года, Крым только что был оккупирован отрядами солдат, которые выглядели как русские и говорили по-русски. Однако они не носили никаких знаков различия, а Владимир Путин, ухмыляясь, на весь мир говорил, что они никакие не русские. А потом сепаратисты начали захватывать восток Украины. Марго пыталась сопротивляться.

Оригинал фотографии было найти достаточно несложно, простым поиском в Google. Какие-то были сняты на других войнах, значительно раньше этой. Какие-то — на месте преступления, которое к Украине не имело никакого отношения. Другие вообще были кадрами из художественных фильмов. Гонтар публиковала результаты своих расследований на сайте StopFake («Нет подделкам»), который в марте запустили энтузиасты вроде нее самой, студенты школы журналистики Киево-Могилянской академии. Ей нравилось отделять истину от лжи, чувствовать хоть какую-то ясность среди полной неразберихи.

Но дальше стало сложнее. По российскому телевидению все чаще начали выступать пухлые рыдающие женщины и пожилые мужчины, которые рассказывали ужасы про украинских националистов, избивавших всех, кто говорит по-русски. Вроде бы они говорили вполне искренне. Но потом Гонтар стала замечать, что те же самые пухлые женщины и раненые старики появляются в других передачах — уже с другими подписями. В одном выпуске новостей одна и та же женщина выступала как «жительница Одессы», в другом — как «мать солдата», в третьем — как «жительница Харькова» и, наконец, как «активист “Антимайдана”».

В июле, после того как на территории восточной Украины был сбит «Боинг» компании Malaysian Airlines, следовавший рейсом MH17, Гонтар начала искать, что пишут в интернете пророссийски настроенные конспирологи. Она нашла «Твиттер» авиадиспетчера, который видел, как вслед за лайнером вылетели истребители украинских ВВС — хотя никаких доказательств реального существования этого диспетчера ей обнаружить не удалось. Она обнаружила десятки сайтов на русском и английском, которые все одновременно, будто по команде, опубликовали статью, где утверждалось, что рейс MH17 сбили США, но по ошибке, а целились на самом деле в самолет Путина.

Российские сепаратисты на Украине даже запустили версию, что самолет еще до взлета был под завязку набит трупами — это сюжет, целиком позаимствованный из одной из серий «Шерлока». Все эти истории были вызывающе нелепыми, как будто их авторы совсем не беспокоились о разоблачении, а просто хотели отвлечь всех от доказательств того, что самолет был на самом деле сбит боевиками, которым поставляла оружие Россия. Гонтар начала сомневаться — не попала ли она сама в кремлевскую западню, потратив столько времени и сил на опровержение заведомо ложных вбросов.

Вскоре и она сама, и сайт StopFake стали частью истории. Российские СМИ стали активно цитировать StopFake в своих статьях и репортажах — но подавали они это так, будто сама Гонтар пыталась выдать фальшивку за правду, а не наоборот. Она как будто посмотрела в зеркало, перевернутое вверх ногами. Ей стало дурно.

В подобные моменты она всегда обращалась к западным СМИ, чтобы почувствовать хоть какую-то почву под ногами, но и та стала предательски скользкой. Каждый раз, когда «Би-би-си» или «Тагесшпигель» делали репортаж, их собственные стандарты взвешенной подачи информации вынуждали давать слово и другой стороне — даже когда та кричала о фашистах, кознях Запада и т. д. Гонтар начала задумываться, не впустую ли она тратит силы, пытаясь выяснить правду: если правда каждый раз на ее глазах менялась, а в любой статье должно быть как минимум два мнения, осталась ли хоть где-то вообще хоть одна непреложная истина?

Потратив несколько месяцев на сайт StopFake, Марго начала сомневаться во всем подряд. А что если «оригинал» фотографии с убитым ребенком на самом деле никакой не оригинал? Что если эту фотографию тоже нарочно загрузили заранее, чтобы сбить ее с толку? Реальность начала терять очертания, становиться вязкой. Чем бы русские ни занимались, это не была просто пропаганда. Ведь цель пропаганды — убеждение, ее можно разоблачить. Нет, это было нечто совершенно иное: это не только не поддавалось опровержению — оно обращало в пар само понятие доказательства.

Основы информационной атаки

В прошлом году мне попала в руки выпущенная в России книга «Операции информационно-психологической войны: краткий энциклопедический словарь-справочник» (издание 2011 года под авторством В.Б.Вепринцева и других авторов можно приобрести в интернете). Книга предназначена для «студентов, политологов и политтехнологов, государственных служащих и сотрудников специальных служб» — что-то вроде учебного пособия для младшего состава информационной армии. Информационное оружие, говорится в книге, «оказывает невидимое воздействие, подобное радиации» на свои цели: «Население даже не ощущает, что оно подвергается воздействию. В результате государство не приводит в действие имеющиеся в его распоряжении защитные механизмы». В большинстве случаев в информационной войне отсутствует возможность предугадать направление и инструментарий возможной атаки».

В энциклопедии изложены принципы информационно-психологической войны, словарь основных понятий и подробные схемы, описывающие методы и тактики оборонительных и наступательных операций: «оперативная маскировка», «программно-математическое воздействие», «дезинформация», «имитация», а также «теле- и радиовещание». «В рамках войны обыкновенной», продолжают авторы, «действует логика “да-нет”, в случае информационной войны имеется вариант нечеткой логики; более того, одновременно на человека могут действовать разные “противники”, захватывая, по сути, разные “тематические зоны” его сознания».

Энциклопедия утверждает, что задача такой войны на самом деле гораздо шире: информационная война ведется не столько ради убеждения, сколько ради «влияния на социальные отношения» и «установления контроля над источниками стратегических ресурсов». Невидимое оружие, действующее подобно радиации, которое способно пересилить биологическую реакцию жертвы и помочь установить контроль над стратегическими ресурсами? Звучит как коряво написанная научная фантастика, а не пособие для студентов и госслужащих.

Но потом я стал изучать последние российские публикации по теории военного дела — в исторических книгах и научных журналах. И написанные этим странным языком статьи из энциклопедии начали становиться понятнее. С самого конца Холодной войны Россия не оставляла мысль сравняться по возможностям с США и их союзниками. В 1999 маршал Игорь Сергеев, тогдашний министр обороны, признался, что в военном отношении Россия не может соревноваться с Западом. Вместо этого он предложил искать «революционные направления» и «асимметричные меры». Все прошедшее десятилетие теоретики в российских войсках и спецслужбах разрабатывали практичные методы ведения нефизической войны, утверждая, что против России такая война уже ведется — силами западных правозащитных организаций и СМИ.

В 2013 году глава Генштаба ВС РФ Валерий Герасимов заявил, что теперь у России есть возможность одержать победу над противником при помощи комбинации «политической, экономической, информационной, технологической и экологической кампаний». Это укладывалось в рамки общего видения войны, которая ведется не в физическом мире, а в пространстве, которое российские теоретики называли «психосферой». Войны будущего, утверждали они, будут вестись не на полях битвы, но в головах людей.

Новый подход Кремля отличался от стратегии его западных противников именно упором на «психосферу» как основной театр военных действий. Информационная война перестала быть лишь приложением к физическому противостоянию или военному вторжению: она стала самоценным явлением. Ведь, как уверяет российская энциклопедия своих читателей, «Информационная война... во многом придет на смену стандартной войне».

Эстонская операция

В конце прошлого года я поехал в Эстонию, крошечную прибалтийскую страну (ее население составляет всего 1,3 миллиона), которая находится в 150 километрах к западу от Санкт-Петербурга. После аннексии Крыма Россией в марте 2014 года много говорили о том, что следующая на очереди именно Эстония. За несколько месяцев до моей поездки в Таллин прилетел президент Барак Обама и громко заявил о готовности Америки охранять покой страны. «Оборона Таллина, Риги и Вильнюса не менее важна, чем оборона Берлина, Парижа и Лондона,— заявил Обама.— Итак, если настанет момент, когда вам придется спросить — кто же придет к нам на помощь, то вы уже знаете ответ: союз НАТО, в том числе вооруженные силы Соединенных Штатов Америки, прямо здесь, прямо сейчас».

Тоомас Ильвес, президент Эстонии, провел меня по длинному коридору его таллинской резиденции, показывая портреты руководителей страны в короткий период независимости между распадом Российской империи в 1917 году и оккупацией советскими войскам и во время Второй мировой войны. Судьба у всех была печальная. «Этого расстреляли, этот пропал без вести — и наверняка был убит, а этого сослали»,— говорил Ильвес, останавливаясь у каждого портрета.

Проект «э-Стония» весьма практичен — страна ищет свою экономическую нишу, но в то же время глубоко символичен. Это способ избавиться от сложившегося стереотипа о стране как отсталой провинции Москвы. Разрыв с прошлым казался завершенным в 2004 году, когда Эстония стала членом НАТО — тогда казалось, что на международной арене наконец появилась новая, цифровая Эстония, навсегда освободившаяся от российского принуждения.

Еще со времен СССР каждое 9 мая русские националисты и ветераны войны собирались в центре Таллина у монумента, известного как Бронзовый солдат: огромный арийского вида богатырь, символизирующий победу Советского союза над нацизмом. Русские или русскоязычные составляют примерно треть населения Эстонии. Большинство из них приехали из СССР после Второй мировой — а многих эстонцев, в свою очередь, отправили в лагеря ГУЛАГа, разбросанные по всему Союзу. Между 1945 и 1991 годами количество русских в Эстонии выросло с 23 до 475 тысяч. Но после распада СССР по новым законам о гражданстве русским, прибывшим в страну после оккупации, пришлось сдавать экзамен по эстонскому языку. В стране усилилась напряженность. Многие русские, как и их родители, не считают себя оккупантами. Согласно официальной кремлевской версии, Эстония «добровольно» отказалась от независимости в 1941 году.

Когда русские националисты начали собираться у Бронзового солдата на 9 мая, петь советские песни и украшать памятник флагами, националистически настроенные эстонцы стали проводить собственные марши на том же месте. В 2006 году один эстонский националист угрожал взорвать статую. В 2007 году эстонский парламент постановил перенести монумент на военное кладбище — по официальной версии, ради сохранения общественного порядка. Но российские политики и СМИ пришли в ярость. «Руководство Эстонии — пособники фашизма!» — заявил мэр Москвы. «Это отвратительно»,— вторил ему министр иностранных дел. В российских СМИ страну стали называть не иначе как «эССтония». Активисты, назвавшиеся «Ночным дозором», устроили вокруг Бронзового солдата палаточный лагерь, не давая снести памятник.

Ночью 26 апреля, когда городские власти начали снос памятника, толпы русских принялись забрасывать эстонских полицейских бутылками и камнями. Это переросло в массовые беспорядки. Были случаи мародерства. Один человек погиб. В российских СМИ, популярных в Эстонии, писали, что его убили полицейские (не убили), что русских до смерти избивали на пристани парома (не избивали), что русских пытали и накачивали наркотиками во время допросов (этого тоже не было).

На следующий день эстонские госслужащие, сотрудники газет и банков прибыли на свои рабочие места и обнаружили, что их компьютеры не работают: их вывела из строя одна из крупнейших на сегодняшний день кибератак. «э-Стония» ушла в оффлайн.

Сегодня многие в Эстонии уверены, что все происходившее было скоординировано из Москвы. Но доказать ничего нельзя. После кибератаки российский депутат-националист и политтехнолог Сергей Марков заявил журналистам, что его помощник руководил атакой при поддержке «хакеров-патриотов», но уточнил, что он действовал независимо от Кремля. Эстонские спецслужбы заявляли, что видели, как члены «Ночного дозора» встречались с работниками российского посольства. Но доказать, что массовыми беспорядками руководили из Кремля,— это совсем другое дело. Единственное, что можно было утверждать наверняка,— кто-то хотел дать правительству Эстонии понять, что их положение совсем не так надежно, как они привыкли думать. Но в каком именно смысле положение ненадежно? «Иногда нам казалось, что смысл этих атак — заставить нас казаться параноиками и неважными партнерами для НАТО,— говорит президент Эстонии Тоомас Ильвес.— Таким образом, подрывается авторитет альянса в целом».

Основной тактический принцип российской информационной войны — понятие «рефлексивного управления». Как пишет Тимоти Томас (Timothy L. Thomas), аналитик Центра по изучению зарубежных вооруженных сил при армии США и эксперт по новейшей российской военной истории и теории, рефлексивное управление включает в себя «передачу противнику специально подготовленной информации с тем, чтобы убедить его по собственной воле принять решение, выгодное инициатору передачи». Другими словами, настолько хорошо знать поведение вашего противника, чтобы спровоцировать его на любое нужное вам действие.

«Когда российские политики заявляют, что Россия способна захватить Эстонию, значит ли это, что они действительно собираются вторгнуться в нашу страну?» — к нашей экскурсии по президентской резиденции присоединилась Ииви Массо, советник Ильвеса по вопросам безопасности: «Или они просто пытаются нас деморализовать? Или они хотят, чтобы их цитировали западные журналисты, чтобы послать сигнал рынку о том, что наше положение нестабильно, и подорвать таким образом наш инвестиционный климат?»

RT: Все СМИ в равной степени не заслуживают доверия

Телеканал Russia Today обещает американским зрителям альтернативный взгляд на мировые проблемы, который не увидишь в обычных американских СМИ. Работу телеканала оплачивает Кремль, его годовой бюджет — порядка 230 миллионов долларов, а вещание ведется на английском, немецком, испанском и арабском. RT утверждает, что аудитория канала по всему миру — 700 миллионов человек, а клипы телеканала на YouTube набрали 2 миллиарда просмотров, что делает его «главным поставщиком новостей на YouTube».

Мантра Маргариты Симоньян, главного редактора RT: «Никакой объективной журналистики не существует». Возможно, так и есть, но миссия RT состоит в том, чтобы довести этот трюизм до логического предела. В момент, когда многие на Западе утратили веру в честность и авторитет традиционной журналистики, RT последовательно отстаивает свой принцип: если самого понятия объективности больше не существует, значит, все истории одинаково правдивы. В Америке, где, согласно всем опросам общественного мнения, СМИ так и не удалось вернуться на уровень доверия образца 2003 года до вторжения в Ирак, RT вешает рекламные портреты с портретом Джорджа Буша и подписью «Миссия выполнена» — и внизу шрифтом помельче: «Вот что бывает, когда некому высказать другое мнение». Трудно не кивнуть, соглашаясь с этим утверждением.

На плакатах, однако, не указано ни одной причины верить именно путинскому телеканалу. Их главный месседж — «не верь западным СМИ». Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы доказать, что репортажи RT шиты белыми нитками, доверху набиты теориями заговора и явными фальсификациями: в одной передаче показывали фальшивые документы, в которых якобы содержались планы по истреблению русскоязычного населения Украины под руководством США. В другом было расследование: ЦРУ изобрело Эболу в качестве оружия против развивающихся наций. Ведущие редко оспаривают точку зрения «экспертов» во время дискуссий на темы вроде конфликта в Сирии, в котором Москва поддерживает президента Башара аль-Ассада. Один частый гость в студии как-то заявил, что гражданскую войну в Сирии «спланировал еще в 1997 году Пол Вулфовиц», а другой описал многочисленных жертв этой войны как «совместное производство ЦРУ, МИ-6 и Моссада».

Грешки RT хорошо известны и тщательно задокументированы, в том числе сайтом StopFake, но достоверность репортажей явно не в числе приоритетов этого канала. Если изо дня в день повторять, что никакой объективной журналистики не существует, а любая точка зрения, даже самая дикая, ничем не хуже и не лучше любой другой, то в конце концов мы приходим к тому — собственно, именно к этому RT нас и ведет,— что все СМИ в равной степени не заслуживают доверия. Таким образом, любая ошибка, допущенная «Би-би-си» или «Нью-Йорк Таймс», становится неопровержимым доказательством того, что они не более чем пешки в играх собственных правительств.

Это растекание мыслью по конспирологическому древу напоминает те самые «активные меры», тактику КГБ по ведению психологической войны, которая, по словам Олега Калугина, советского перебежчика, занимала «все фибры души разведслужб». Любимым приемом было размещение фальсифицированных статей в прессе, «дезинформация»: на заре 80-х вышла статья, в которой с массой научных доказательств утверждалось, что СПИД изобрело ЦРУ, чтобы истребить афроамериканцев.

Но если раньше КГБ приходилось тратить месяцы или даже годы, тщательно разрабатывая фальшивки и вбрасывая их через своих агентов на Западе, то новая дезинформация гораздо дешевле в производстве, груба и мгновенна: за пару секунд слепил и запустил в интернет. Цель не в том, чтобы запустить иные версии правды, а в том, чтобы размыть понятие правды как таковое. В подобном же духе действуют профессиональные пропутинские тролли, которые заполоняют комментарии на новостных сайтах, делая любую конструктивную дискуссию невозможной. Как докладывает корреспондент Guardian Шон Уокер (Shaun Walker), на одной «фабрике троллей» в Санкт-Петербурге сотрудники получают по 500 фунтов в месяц за то, что притворяются обычными пользователями интернета, которые любят Путина, постят оскорбительные карикатуры на лидеров других стран и множат всякую конспирологию. Например, эти тролли любят писать, что украинских демонстрантов на Майдане поили чаем с наркотиками и что именно в этом наркотическом угаре они свергли (пророссийское) правительство.

Из разнородных элементов складывается единая картина: это языковой саботаж инфраструктуры здравого смысла. Если сама возможность рационального обсуждения вязнет в тумане неопределенности, спорить становится не о чем — и слушатели закономерно решат, что нет смысла решать, кто одержал верх в этом споре, да и слушать-то спорщиков незачем.


Реальность можно лепить по своему усмотрению

….Когда растет финансовая и геополитическая неопределенность, люди в поисках ответа на вопрос «Почему случился кризис?» обращаются к самым фантастическим теориям. Размыто само понятие рационального дискурса — и остается лишь спектакль. Тот, кто рассказывает более увлекательные истории и делает это агрессивнее — то есть без оглядки на их правдивость,— всегда перекричит того, кто пытается методично «доказывать» факты.

Что бы ни говорили об информационной стратегии Кремля, она безусловно соответствует духу времени: этот же дух ощущается в Британии и в Америке, где подход, который комик Стивен Колберт назвал «правдогогией», на два корпуса обойдет любую попытку оперировать фактами.

«Имеющиеся сегодня подходы к информационным войнам можно представить как основывающиеся на двух возможностях»,— говорится в энциклопедии. Первый подход «признает первичность объекта реального мира» и пытается выставить их в нужном свете: выгодном или невыгодном. Второй, «стратегический» подход, продолжает энциклопедия, «делает первичной информацию, признавая объект вторичным». Другими словами, авторы энциклопедии утверждают, что реальность можно лепить по своему усмотрению.

...Может быть, я просто не выспался после самолета, а, может, зимой на Манхэттен так внезапно падает тьма, но когда я шел со встречи со Стенгелем, я не мог отделаться от видения будущего, в котором невозможно выиграть ни один спор и ни одна точка зрения не более правдива, чем любая другая. Но тут же себя осадил: а вдруг страхи, подобные моим, тоже часть этого плана? В информационно-психологической войне нет явных побед, некому поставить свой флаг на завоеванной территории, нет границ, которые нужно перекраивать. А есть только бесконечные интеллектуальные игры в «психосфере», в которых победа может оказаться полной противоположностью тому, чего ты ожидал добиться в начале. Например, какова задача канала RT — только ли передавать новости, конспирологию и мнения? Или на самом деле они проецируют имидж сильной и уверенной в себе России — из чего следует, что сами разговоры о наглости подобного подхода лишь подчеркивают убедительность этого имиджа?

Я задумался, а не является ли сама идея информационно-психологической войны — и сопутствующая мысль о том, что Россия изобрела некое таинственное оружие, на которое у Запада нет ответа,— подвидом той же информационной войны. Возможно, энциклопедия с ее рассуждениями о «невидимом воздействии, подобном радиации», которое способно преодолеть «механизмы биологической защиты»,— тоже блеф, как макеты ядерных ракет на Красной площади, которые должны были отправить перевозбужденных западных аналитиков плутать по лабиринту из зеркал. А если это просто обновленная до реалий 21 века версия классического примера «рефлексивного управления», то есть способа заставить врага делать то, что нужно вам, то вдруг, подумал я, та самая статья, которую вы сейчас читаете, тоже часть плана?

Партнерские ссылки