В суде Буюкан 27 сентября прошло сразу два заседание по делам отстраненного от должности генпрокурора Александра Стояногло. В первом речь идет о незаконной выплате пособия по увольнению экс-главе Прокуратуры по борьбе с оргпреступностью Николаю Китороагэ, во втором — о «вмешательстве в личную жизнь» экс-главы Антикоррупционной прокуратуры Виорела Мораря. Как судебное заседание «превращалось в центральный рынок», и почему дела объединят — в репортаже NM.
Дело о пособии Китороагэ
На заседании, посвященном делу Китороагэ, начали слушать свидетельские показания. Первой выступила замглавы отдела кадров Генпрокуратуры Анна Цыгэу. Именно она готовила проект указа о выплате пособия Китороагэ. Ее допрос растянулся на полтора часа. Адвокаты Стояногло и прокурор Виктор Фуртунэ периодически обвиняли друг друга в давлении на свидетеля. Фуртунэ даже посетовал, что из-за адвокатов Стояногло «заседание превращается в центральный рынок»
Цыгэу рассказала, что работает в отделе кадров Генпрокуратуры с 2009 года, а с 2018 года является замглавы отдела. По ее словам, заявление об увольнении Китороагэ поступило к ней от начальницы отдела кадров Марии Кобзарь. (Кобзарь, отметим, тоже проходит обвиняемой по этому делу). Цыгэу рассказала, что на момент подачи заявления об увольнении Китороагэ был отстранен от должности из-за того, что проходил обвиняемым по уголовному делу. Она отметила, что для того, чтобы его уволить, нужно было сначала восстановить Китороагэ в должности, а потом составить рапорт об увольнении. Свидетель не смогла вспомнить, кто именно восстановил его в должности: «Не помню, но думаю, что это я сделала».
Также она рассказала, что знала о том, что прокуроры, фигурирующие в уголовном деле, не имеют права на получение пособия. По ее словам, решающим в этом вопросе для нее стала резолюция «домну Александра [Cтояногло]». В ответ на просьбу адвокатов она уточнила, что на заявлении Китороагэ Стояногло написал от руки «de acord» [согласен — NM]. Конкретного указания на то, чтобы выплатить пособие, в резолюции генпрокурора не было. Также она рассказала, что и другие генпрокуроры: Валерий Гурбуля и Валерий Зубко — писали краткие резолюции на документах: «на рассмотрение», «согласен», «не согласен».
Свидетель не дала четкого ответа на вопрос, обсуждала ли она с Марией Кобзарь то, что Киторагэ не может претендовать на пособие из-за того, что фигурирует в уголовном деле. Анна Цыгэу предположила, что Мария Кобзарь должна была знать об уголовном деле. «Прямого указания от главы отдела — выплатить, несмотря на уголовное дело, не было», — сказала она. На уточняющие вопросы адвокатов она ответила, что по должностной инструкции должна уведомить начальство о нестыковках, которые обнаруживает во время работы. Но четкого ответа на вопрос, обсуждали ли они с Кобзарь эту деталь, она не дала, отметив, что не помнит.
«Кто должен был проверить законность оснований из заявления Китороагэ: генпрокурор Стояногло, Мария Кобзарь, или вы?» — уточнил у нее адвокат Стояногло Василий Гафтон. Свидетель ответила, что, по ее мнению, проверить законность должна была глава отдела.
«Все мы смертны»
Вопросы к свидетелю возникли и у Стояногло. «Простите, что беспокою, понимаю, ваше эмоциональное состояние, но мне нужны некоторые уточнения», — начал он. Стояногло спросил, было ли заявление Китороагэ написано от руки или напечатано, а также — можно ли уволить человека, если он отстранен от должности.
Свидетель рассказала, что заявление Китороагэ было напечатано, а уволить отстраненного прокурора нельзя. Судья Александр Негру уточнил, были ли какие-то основания для того, чтобы восстановить Китороагэ в должности. Цыгэу ответила, что не помнит, было ли какое-то обращение Антикоррупционной прокуратуры по этому поводу.
Когда Цыгэу закончила давать показания, председатель судейской коллегии Анжела Катанэ отметила, что свидетель должна ознакомиться с протоколом показаний. Катанэ спросила, есть ли необходимость читать протокол вслух. Адвокат Гафтон поддержал предложение. «Все мы смертны», — бросил адвокат.
Вторым допрашивали начальника канцелярии Генпрокуратуры Виталия Бумбу. Прокурор Фуртунэ пояснил, что вызвал его не как свидетеля, а как специалиста. Бумбу был краток, он рассказал, что все документы, которые поступают в Генпрокуратуру, необходимо регистрировать в канцелярии, а затем в специальной информационной системе. Адвокат Марии Кобзарь Николай Марандич уточнил у него, может ли генпрокурор передать отделу кадров заявление об увольнении, которое прокурор написал в его кабинете. Эксперт ответил, что в любом случае, согласно внутреннему регламенту, письмо нужно было зарегистрировать в канцелярии. «Сколько уголовных жалоб вы подали на нарушение этой процедуры?» — уточнил у него адвокат Виктор Мунтяну. Эксперт отметил, что не подал ни одной жалобы.
На этом заседание завершили. Следующее назначили на 6 октября.
Эпизод Мораря
Через час в том же здании суда началось заседание по второму уголовному делу. По этому делу отстраненного генпрокурора обвиняют в том, что он, «используя служебное положение», получил и обнародовал информацию из телефона экс-главы Антикоррупционной прокуратуры Виорела Мораря. Речь идет о брифинге, на котором Стояногло обнародовал переписку Мораря с представителями НПО и дипмиссий. В этой переписке шла речь, в том числе, о дискредитации Стояногло.
На это заседание суда пришел и Виорел Морарь, который проходит пострадавшим по делу. А вместо прокурора Василия Плевана в суд пришла бывшая и.о. главы Антикоррупционной прокуратуры Елена Казакова. Она рассказала, что ее назначили на это дело несколько дней назад.
В свою очередь судья Наталья Патрашку рассказала, что и прокуроры, и адвокаты Стояногло подали прошения о том, чтобы «эпизод Мораря» объединили с «эпизодом Китороагэ». Все участники судебного заседания, кроме Виорела Мораря, поддержали это предложение. Морарь отметил, что, хотя закон позволяет объединить эти дела, он опасается, что рассмотрение дела затянется. «Я против», — подчеркнул он.
Все же судья Патрашку решила, что дело передадут коллегии судей, которая рассматривает «эпизод Китороагэ».
Отметим, в начале заседания адвокат Стояногло Василий Гафтон предложил приложить к делу заявления Мораря, которые он сделал для портала Anticotuptie.md. Но судья Патрашку отметила, что сначала должна решить, будет ли рассматривать это дело. В материале, на который ссылается Гафтон, Морарь рассказал, что Стояногло «не имел права обнародовать» информацию из его телефона. Морарь подтвердил, что действительно общался с представителями дипмиссий. Он считает, что действовал законно. «Было решение парламента, которое подтвердило, что государство захвачено. Я как глава Антикоррупционной прокуратуры был обязан показать прозрачность работы», — сказал Морарь. Также он рассказал, что хочет компенсацию 50 тыс. леев.
В свою очередь Стояногло считает, что Морарь не имел права общаться с представителями дипмиссия. Об этом он рассказал журналистам после заседания суда 27 сентября. «Я обнародовал информацию, которая представляет общественный интерес. Она показывает связь между прокурорами и действующей властью, НПО и иностранными послами», — сказал Стояногло. Он пояснил, что не обнародовал информацию о личной жизни Мораря, а только ту, которая касается работы прокуратуры. «Господин Морарь был прокурором, и у него не было права встречаться с представителями власти и дипмиссий без разрешения руководства прокуратуры», — рассказал Стояногло. Все уголовное дело против него Стояногло назвал «сфальсифицированным».
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
Поддержи NewsMaker!
