Специализируюсь на видеоконтенте — создаю спецрепортажи, документалки, веду стримы с протестов, интервью и политическое ток-шоу. Особенно мне близки регионы Молдовы за пределами Кишинева. Там люди часто чувствуют себя забытыми, и я стараюсь сделать их истории услышанными. Практикую мобильную журналистику, часто сама снимаю и монтирую. Это помогает мне точнее передавать свои ощущения и наблюдения. Это мой способ показать реальность такой, какая она есть.
Флорешты — небольшой город на севере Молдовы. О нем редко говорят и мало что знают, кроме того, что это родина бывшего президента Тимофти. Здесь до сих пор стоят железнодорожный вокзал и арочный мост начала XX века от создателей Эйфелевой башни. В новом выпуске «Другой Молдовы» Даша и Денис отправились во
Гагаузскую автономию в Молдове создавали как компромисс и способ избежать конфликта. Одни тогда обещали, что это поможет сохранить гагаузский язык, культуру и идентичность. Другие — что Комрат получит реальные и широкие полномочия, а не декоративное самоуправление на бумаге. Спустя 30 лет обе стороны чувствуют себя обманутыми. В Кишиневе все чаще
В Молдове – одна из самых высоких в Европе долей сельского населения. Более половины жителей страны до сих пор живут в селах. Но именно эта часть Молдовы часто остается почти невидимой – за столичными скандалами, новостным шумом и спорами о геополитике. Во втором выпуске спецпроекта ГОЛОСА / VOCI NewsMaker снова
О стране чаще всего говорят те, кого хорошо слышно. Но что думают те, кого обычно не спрашивают? NewsMaker запускает спецпроект ГОЛОСА / VOCI – о людях, которых не слышно, и о Молдове, которую не видно. Мы отправились подальше от шума Кишинева и суеты крупных городов в молдавские села. Чтобы услышать
Фалешты — небольшой город на севере Молдовы в 100 км от Кишинева, который за последние десятилетия заметно потерял население: с почти 20 тыс. до около 12 тыс. жителей. Когда-то это был индустриальный центр с заводами и фабриками. Сегодня часть предприятий закрыта, но жизнь не остановилась. Здесь по-прежнему работают производства, люди
Кантемир часто называют самым депрессивным райцентром Молдовы. Город появился в 1973 году как приложение к консервному заводу, который больше не работает. Здесь нет туристов, нет инвестиций, рабочих мест и почти нет экономики. А единственное строящееся здание – церковь. В новом выпуске «Другой Молдовы» Даша и Денис провели день в Кантемире:
Приговор бывшему председателю Народного собрания Гагаузии Дмитрию Константинову стал не просто уголовной историей о бизнесе и деньгах. Теперь оно в одном ряду с делом башкана Евгении Гуцул как сигнал автономии и элемент более широкого конфликта между Комратом и Кишиневом. Разбираемся, за что судили Константинова, почему он оказался в Приднестровье, и
В молдавском селе Деренеу церковь уже третью неделю охраняет полиция. Священник вместе с семьей забаррикадировался в храме, верующие собираются у ворот, а местные жители боятся разговаривать открыто. Формально речь идет о споре двух митрополий за одну церковь, но на деле конфликт превратился в противостояние, в которое вовлечены Москва, Бухарест, политики,
Чимишлия — районный центр на юге страны, примерно в часе езды от Кишинева. Через город проходит национальная трасса, поэтому чаще всего его видят из окна машины. Здесь живут около 9 тысяч человек, и, как во многих молдавских городах, экономика держится на сельском хозяйстве, услугах и малом бизнесе. Заводы закрываются, инвесторы
В Вашингтоне меняется разговор о войне в Украине и о безопасности в Европе, по-новому расставляют приоритеты во внешней политике. Но если США меняют свой подход, что это означает для Молдовы — страны рядом с войной и с российскими военными в приднестровском регионе? Может ли Приднестровье стать разменной монетой в большой
