Бывший генпрокурор Корнелиу Гурин уверяет, что ушел с поста не из-за давления, а из-за желания покончить с прежним — политическим — назначением генпрокурора. «Больше всего я хочу, чтобы новый генпрокурор был избран поскорее своими же коллегами [прокурорами]», — заявил Гурин в интервью порталу Bizlaw. Гурин также рассказал о том, как тяжело ему далась работа над «делом Филата», и об упущениях в работе прокуратуры в целом. NM приводит краткую версию интервью на русском языке, с оригиналом можно ознакомиться здесь.
О своем уходе с поста
Я не устал и не испугался. Меня вообще сложно чем-то напугать, а после службы в прокуратуре — и подавно. Я не ушел в знак протеста или недовольства, из-за давления или политической конъюнктуры. Я ушел, когда посчитал, что это необходимо для прокуратуры и общества — об этом я и раньше говорил. Подав в отставку, я хотел покончить с тем периодом, когда генпрокурор назначался по политическим принципам. Так было в Молдове в течение 20 лет и все это время ситуация была объектом критики. Больше всего я хочу, чтобы новый генпрокурор был поскорее избран своими же коллегами (согласно новому закону о прокуратуре избирать генпрокурора будет Высший совет прокуроров, а не парламент, как раньше — NM).
Об успехах
Я не сравнивал цифры, но уверен, что завел против судей и прокуроров намного больше дел, чем все предыдущие генпрокуроры вместе взятые. Я инициировал следствие в отношении более чем 10 прокуроров и 10 судей.
Кроме того, впервые были вынесены приговоры за незаконные судебные решения — такое вы увидите не в каждой европейской стране. Впервые были осуждены такие крупные чиновники, как бывший глава Минфина (речь идет о Вячеславе Негруца — NM) и бывший глава МВД (Георгий Папук — NM), глава Налоговой службы (Николае Викол — NM), руководители ряда госинститутов, местные избранники.
О сожалениях
Я жалею, что не реагировал должным образом, когда нас незаслуженно критиковали, либо когда общественным мнением манипулировали. Я не хотел вступать в полемику, чтобы не казалось, что я оправдываюсь.
Еще я сожалею о том, что мы недостаточно активно продвигали те или иные законодательные изменения. Инициативы прокуратуры рассматриваются очень медленно — зачастую из-за политической нестабильности. Дошло до того, что под маской защиты очень общих ценностей, под маской фальшивой прозрачности и публичного контроля мы избегаем жесткого наказания в особо тяжких делах. К сожалению, есть случаи, когда выясняется, что уголовные нормы писаны для преступников, а не для борьбы с преступностью. Сотрудникам правоохранительных органов нужно быть жестче при применении закона.
О влиянии политики на систему прокуратуры
Давление бывает разным, не только политическим. Важно знать, как защитить себя от него и суметь сказать: «Нет, закон не позволяет!». Я не участвовал в сомнительных сговорах, либо в политических переговорах, действовал согласно Конституции и закону.
О деле Владимира Филата
Не хочу комментировать ситуацию, создавшуюся вокруг этого дела, тем более, что оно все еще рассматривается судом. У нас были доказательства, действовать надо было срочно. Признаю, это было не очень легко, в том числе из-за того, что я знаю Владимира Филата 25 лет. Надеюсь, это дело доказало — в Молдове больше нет неприкасаемых. Вне зависимости от должности. Все те, кто думает иначе, должны понять, что наказание неотвратимо.
О деле Banca de Economii
Часть дел находятся в суде, по некоторым сюжетам еще ведется следствие, так что не думаю, что я смогу дать комментарий. Я заявлял раньше в парламенте: мошенничество в финансово-банковском секторе длилось десятилетиями. Проблемы накапливались, в определенный момент ситуация стала критической и государство потеряло контроль над BEM.
Когда государственные акции были отчуждены, с прокуратурой не советовались. Исполнительная и законодательная власти решили, что все в порядке. Более того — в парламенте даже заявляли, что ситуация в BEM улучшилась. И даже после того как был установлен внешний контроль над BEM к нам не обратились по поводу мошеннических кредитов. А прокуратура не может изымать документы из финансовых учреждений вне следственных мероприятий. Но я признаю, что мне нужно было действовать более решительно чтобы выявить мошенничество, существовавшее до 2013 года.
О доверии граждан к прокуратуре
Печальнее всего то, что граждане не верят в свои силы, и в то, что правда и справедливость победят. За три года своего мандата ко мне ни разу не пришел на прием гражданин, который сказал бы: я ошибся, мне жаль, я готов понести минимальное наказание, обеспечьте мне справедливое судебное разбирательство. Это и наша вина в том числе, но, я думаю, мы приложили достаточно усилий для того, чтобы изменить положение вещей в прокуратуре. Мы провозгласили и ввели принцип «ноль толерантности к коррупции». И это не просто популистский лозунг.
