Отрезок улицы 31 августа 1989 года между улицами Петру Мовилэ и Лазо перекрыли до 31 августа. Как сообщает мэрия Кишинева, здесь будут ремонтировать инженерные сети.
Водителей просят избегать этого участка и соблюдать временные знаки дорожного движения.
В мэрии подчеркнули, что работы на улице 31 августа входят в план ремонта исторического центра Кишинева. Ранее столичные власти сообщили, что ремонт в периметре улиц Когэлничану, Сфатул Цэрий и Щусева завершен на 70% и к сентябрю все будет готово.
Когда новые правила объясняют «требованиями ЕС», а граждане не видят, как могут повлиять на решения, возникает ощущение: все уже решили без нас. Разговоры о «внешнем управлении» находят почву и в реальных зависимостях Молдовы, и в недоверии к собственной власти. NM разбирался, какие условия Кишинев может отстоять в переговорах с ЕС, кто отвечает за последствия реформ и почему страх потерять самостоятельность связан с тем, насколько граждан слышат в собственной стране.
Почему возникает ощущение, что решают за нас
В молдавской политике объяснение через внешнее влияние давно стало привычным. За решениями власти ищут волю Брюсселя, Вашингтона или Бухареста, за действиями ее противников – влияние Москвы. При этом реальные внешние обязательства, зависимость от партнера и выполнение его указаний нередко звучат как одно и то же.
Молдове действительно нужны внешние рынки, поставки энергии, инвестиции и финансовая помощь. Условия доступа к ним ограничивают возможности правительства. Формальное право принять решение самостоятельно еще не означает, что страна легко выдержит его последствия.
Вступление в ЕС добавляет конкретные обязательства: нужно менять законы и работу государственных институтов. Если людям сообщают только о новом требовании и его неизбежности, остается вопрос: кто учел их интересы и могли ли условия быть другими? Создается ощущение, что все уже решили без них, и это подогревает разговоры о «внешнем управлении».
Какие правила придется принять, а о чем можно спорить
Основа подготовки к членству в ЕС – acquis, то есть совокупность законодательства, прав и обязательств Евросоюза. Молдова должна привести свои законы в соответствие с ним и обеспечить их исполнение. Принять страну в ЕС на условиях, что общие правила она будет соблюдать по своему усмотрению, союз не предлагает.
«Сам acquis не является предметом переговоров. Обсуждать можно то, как и когда Молдова к этому придет: как конкретные требования будут реализованы в молдавском контексте, сроки приведения законодательства в соответствие и его внедрения, а также, если для этого есть объективные основания, возможные переходные периоды или другие специальные договоренности», – объясняет в беседе с NM посол ЕС в Молдове Ивона Пьорко.
Таким образом, на переговорах Молдова не переписывает европейское законодательство под себя. Но она может обосновывать сроки его внедрения и предлагать способы выполнения требований. Не каждая норма предписывает единственное решение: в ряде случаев обязательным является результат, а национальные власти выбирают, как его достичь.
Кишинев может не согласиться с подходом Еврокомиссии и предложить другой. Если же он откажется от самого обязательства, необходимого для членства, продвижение к вступлению может остановиться. Требования ЕС не заменяют собой голосование в молдавском парламенте или решение правительства, но определяют условия, при которых страну готовы принять.
Оценку выполнения условий дает Еврокомиссия, а ключевые решения о продвижении переговоров принимают государства ЕС. Для приема нового члена необходимо согласие всех стран союза. Поэтому даже выполнение реформ не позволяет Кишиневу самостоятельно назначить дату вступления.
Что Молдова просит у ЕС и что пока не согласовано
Один из предметов переговоров – переходные периоды. Они дают дополнительное время для выполнения определенного требования. Пьорко объясняет, что запрос можно обосновать необходимостью крупных инвестиций, нехваткой технических или административных возможностей, риском серьезных экономических и социальных последствий. Отсрочка должна быть ограничена по сроку и сфере применения и сопровождаться планом полного выполнения требований. Возможны и отдельные исключения из правил, но они требуют специального обоснования и согласия ЕС.
Польша, например, при вступлении получила 12-летний переходный период, позволявший сохранять ограничения на приобретение сельхозземель и лесов иностранцами. Но предыдущие расширения не дают Молдове автоматического права на такие же условия: каждый запрос нужно обосновать и согласовать.
Бывшей постпред Молдовы в Совете Европы, политический аналитик Алексей Тулбуре считает, что молдавскому обществу не хватает цельной картины того, какие особые условия Кишинев отстаивает и чего уже добился. Даже экспертам сложно оценить работу переговорщиков.
«Я, например, затрудняюсь об этом говорить, потому что процесс непрозрачный, мы не знаем, о чем там идет речь», – говорит NM аналитик о согласовании особых условий для Молдовы.
При этом некоторые конкретные запросы уже видны из опубликованной позиции ЕС от 12 октября. Молдова попросила 30-летний переходный период после вступления для снятия ограничений на покупку сельскохозяйственных и лесных земель нерезидентами. Поэтапное открытие рынка Кишинев предложил начать с 25-го года членства.
ЕС считает действующие ограничения на покупку сельхозземель гражданами союза несовместимыми с европейскими правилами. По сроку отсрочки в документе согласия нет: европейская сторона запросила дополнительные сведения, прежде чем определять свою позицию.
Еще один запрос – пять лет после вступления для адаптации действующих схем господдержки, включая Moldova IT Park, налоговые льготы малому и среднему бизнесу и поддержку промышленных парков. Кишинев опасается, что их резкий пересмотр навредит компаниям и инвесторам. По этому запросу ЕС также запросил дополнительные данные.
Опубликованная позиция ЕС подтверждает, что Кишинев заявляет особые условия. Чтобы оценить работу переговорщиков, нужно сопоставлять исходные запросы с итоговыми договоренностями и тем, какие интересы граждан и бизнеса они защищают. Сам факт запроса еще не означает, что нужную уступку удалось получить.
Пьорко связывает способность Молдовы отстаивать свои интересы с подготовкой госаппарата. По ее словам, чиновники должны хорошо знать европейские нормы, согласовывать позиции разных ведомств и четко объяснять, какие особенности страны нужно учитывать. Дополнительный аргумент на переговорах – опыт выполнения уже взятых обязательств.
Скорость вступления или качество условий
По оценке Тулбуре, молдавские власти сделали главным приоритетом скорость вступления, и это создает риск для качества подготовки переговорных позиций.
«Наш приоритет — скорее скорость вступления в Европейский союз, чем качество условий, на которых мы в него вступаем. Это не упрек кому-то. Скорее констатация: в контексте войны в Украине [для нас] соображения безопасности гораздо важнее соображений другого рода. То есть мы предпочитаем вступить в Европейский союз, а там уже доделывать то, что нам не удалось сделать в период подготовки к вступлению», – говорит он.
Но при всей спешке вопросы, затрагивающие разные отрасли и государственные институты, требуют тщательной проработки. При ускоренном движении времени на нее может не хватать. Если нужные переходные периоды не согласовать, после вступления страна может столкнуться с требованиями, которые не сможет сразу выполнить.
Tudor Mardei/NewsMaker
Переходный период позволяет растянуть изменения во времени, но не оплачивает необходимые инвестиции. Дополнительные расходы на оборудование или перестройку производства, если они нужны для выполнения нормы, не исчезают от переноса срока. Поэтому оценивать условия вступления важно и по тому, насколько к ним готовы те, кому предстоит выполнять новые правила.
Кто отвечает за цену реформ
Возможность выбирать способ выполнения требования означает и ответственность за этот выбор. Само упоминание ЕС еще не объясняет, почему правительство предпочло именно такие сроки, расходы или ограничения.
«Поэтому, когда мы слышим, что „ЕС требует“ конкретной меры, важно различать то, чего Молдова должна достичь, и то, каким способом она решает этого добиться. В конечном счете реформы и законы принимают собственные демократические институты Молдовы. ЕС оценивает, соответствует ли результат требованиям членства», – говорит Пьорко.
Для Тулбуре один из главных вопросов – участие тех, кого изменения затронут. Он отмечает, что сообщения об открытии новых переговорных блоков не дают цельной картины: какие условия обсуждают и насколько учитывают интересы производителей и населения.
«Я подозреваю, что существуют какие-то механизмы консультации, но они настолько несистемны, что мы их не видим, не ощущаем, не знаем, что там происходит», – говорит аналитик.
По его мнению, бизнес должен доводить до переговорщиков свои интересы, опасения и ожидания. А обсуждение реформ должно включать оппозицию, профессиональные объединения, экспертное сообщество, гражданское общество и регионы.
«Ты не можешь проводить реформу без того, чтобы консультироваться с населением, оппозицией, экспертным сообществом, академическими кругами, гражданским обществом. Это фундамент», – подчеркивает Тулбуре.
Это влияет и на качество переговорной позиции: если власти плохо представляют, сколько времени и денег понадобится производителям для выполнения новой нормы, им труднее обосновать нужную отсрочку. А если люди не понимают, как учитывают их интересы и на что они могут повлиять, реформы могут восприниматься как навязанные – даже когда конкретные решения принимают в Кишиневе.
Что изменится после вступления
Сейчас Молдова приспосабливается к правилам, которые принимались без ее участия. После вступления она получит возможность участвовать в их формировании: у страны будут представители в Совете ЕС, а граждане будут избирать депутатов Европарламента.
«После вступления Молдова будет сидеть за столом уже как государство-член и непосредственно участвовать в формировании этих правил», – говорит Пьорко.
Tudor Mardei/NewsMaker
Однако место за столом не дает права блокировать любое невыгодное решение. По многим вопросам Совет ЕС голосует квалифицированным большинством: учитывают и число стран, и долю населения, которую они представляют. В таких случаях принятое решение может оказаться обязательным для Молдовы даже при ее несогласии.
В сферах, где требуется единогласие, согласие Молдовы будет необходимо наравне с согласием остальных. Влияние небольшой страны будет зависеть от ее подготовки, поиска союзников и способности добиваться компромиссов. Членство расширяет участие в общих решениях, одновременно сохраняя обязательство соблюдать их.
Почему недоверие нельзя объяснить одной пропагандой
Тулбуре не согласен с утверждениями, что Брюссель навязывает Молдове европейскую интеграцию. Он подчеркивает, что страна сама стремится стать членом ЕС и добровольно соглашается принять общие правила.
«Это наш добровольный, суверенный выбор – вступление в Европейский Союз. Нас Европейский Союз не тянет, не затягивает в себя. Мы туда просимся», – говорит аналитик.
Такой подход, по его словам, принципиально отличается от давления через экономическую зависимость. Российские поставки газа и доступ к рынку он описывает как политические рычаги. «Газ взамен на любовь, подчинение», – так аналитик характеризует прежние отношения с Россией.
Распространение представлений о «внешнем управлении» Тулбуре объясняет не только российской пропагандой. Часть ответственности он возлагает на молдавскую власть: она недостаточно обсуждает евроинтеграцию с оппозицией и регионами и не вовлекает в этот процесс достаточно широкий круг людей: «Они как бы изолировались и других изолировали».
По его мнению, группы, которые остаются вне этого обсуждения, более уязвимы перед пропагандой. Поэтому появление подобных представлений он связывает и с тем, как сама власть выстраивает отношения с обществом: недостаток диалога оставляет пространство для объяснений, что решения принимают без граждан и вопреки их интересам.
Люди могут поддерживать вступление в ЕС и критиковать способы, которыми правящая партия проводит реформы. А отождествление европейского курса с одной партией, предупреждает аналитик, создает риск для самого курса: отношение к нему становится зависимым от отношения к правящей партии. И еще пагубнее, когда власть увязывает любое недовольство или несогласие с интересами России и списывает любую критику на «руку Москвы».
Внешние обязательства действительно ограничивают свободу действий Кишинева. Но они не снимают с молдавской власти ответственности за то, какие условия она отстаивает и как принимает решения внутри страны. Если граждане не понимают, как учитывают их интересы и на что они могут повлиять, ощущение, что все решают за них, может возникать и без внешнего диктата. Поэтому вопрос о самостоятельности Молдовы – это еще и вопрос о том, насколько ее граждане участвуют в принятии решений в собственной стране.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
