«Газпром» не будет сокращать поставку газа в Молдову через газоизмерительную станцию «Суджа», как грозил сделать это с 28 ноября. Такое решение концерн принял в связи с тем, что Moldovagaz «устранил нарушение при оплате текущей поставки российского газа в ноябре».
«Средства за осевший на территории Украины газ, предназначенный для потребителей Молдовы, в „Газпроме“ получили. В связи с этим принято решение не снижать подачу газа на ГИС „Суджа“ для транзита в Молдову», — сообщили в российской компании.
В то же время «Газпром» отметил «регулярное нарушение молдавской стороной контрактных обязательств в части оплаты поставок российского газа».
«„Газпром“ оставляет за собой право на сокращение или полное прекращение поставок газа в случае нарушения их оплаты», — заявили в российском концерне.
Глава Moldovagaz Вадим Чебан сообщил 28 ноября, что компания исполнила свои платежные обязательства по авансу (по новым объемам) перед поставщиком природного газа.
Чебан рассказал, что до 21 ноября Moldovagaz перечислила «Газпрому» 50% аванса за ноябрь, или $21,41 млн. Так как на правый берег Днестра стало поступать больше газа, выросла и сумма аванса за ноябрь — до $41,9 млн.
«Хочу сообщить, что Moldovagaz перечислил „Газпрому“ указанную задолженность, тем самым исполнив свои платежные обязательства по авансу (по новым объемам) перед поставщиком природного газа», — отметил Чебан.
***
Во вторник, 22 ноября, «Газпром» сообщил, что «фиксирует оседание на Украине российского газа, предназначенного для поставки молдавским потребителям по контракту с Moldovagaz». По данным оператора украинской газотранспортной сети, которые есть в открытом доступе, за первые 20 дней ноября Молдова получила примерно на 29 млн кубометров газа меньше, чем должна была получить при суточном объеме поставки 5,7 млн кубов.
В компании пригрозили, что при сохранении «транзитного дисбаланса через Украину для потребителей Молдовы», 28 ноября с 10:00 «Газпром» начнет сокращение подачу газа на ГИС «Суджа» для транзита через Украину в объеме суточной недопоставки.
В украинском «Нафтогазе» сообщили, что весь объем газа, принятый в ГИС «Суджа» для транспортировки в Молдову в полном объеме передали в точках выхода из Украины в Молдову на ГИС «Алексеевка» и «Гребеники». Там также отметили, что с начала сентября Молдова начала внедрять виртуальный реверс на точках подключения с Украиной.
Министр инфраструктуры Андрей Спыну заявил, что некоторый объем поступающего газа Молдова оставляет в украинских хранилищах, где хранится уже более 200 млн куб. метров газа. Глава Moldovagaz Вадим Чебан подтвердил, что сэкономленные запасы российского газа Молдова оставила на хранение в Украине. Как подчеркнул Чебан, у возглавляемой им компании не было возможности передать на хранение невостребованный газ, поэтому определенный объем газа при транзите остались в сетях оператора передающих сетей Украины.
Напомним, начиная с октября 2022 года «Газпром» перестал бронировать дополнительные транспортные объемы украинской ГТС и сократил поставку газа в Молдову до 5,7 млн кубов уже забронированных объемов транспортировки. Таким образом в октябре поставку газа в Молдову сократили на 30% по сравнению с объемом, оговоренным контрактом между «Газпромом» и Moldovagaz. В ноябре при том же объеме поставка оказалась ниже запланированных на 50%.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
NewsMaker запустил спецпроект ГОЛОСА / VOCI – серию репортажей и разговоров с людьми из разных уголков Молдовы. Мы отправились в молдавские села, чтобы услышать тех, кто редко попадает в новости и политическую повестку, но без кого невозможно понять страну целиком. В первом выпуске мы говорили о языке, идентичности, ощущении дома и будущем. А услышанные нами голоса – мы попросили прокомментировать доктора социологических наук Александра Макухина.
В разговорах о Молдове чаще всего слышны те, кто умеет говорить публично: политики, эксперты, журналисты, активисты (и автор этого текста регулярно пополняет этот многоголосый хор в пределах собственной экспертизы). Все эти люди очень часто говорят о языке, идентичности, Европе, прошлом и будущем страны. И кажется, в этом есть определенная проблема. Она заключается в том, что за пределами студийных разговоров и демонстративных конфликтов, которые заканчиваются, как только выключается прямой эфир (и снова – автор этого текста лично видел такое много раз) остаётся другая Молдова. Эта Молдова имеет свой голос – но обычно – его не слышат, или не хотят слышать.
Именно поэтому первый выпуск проекта «ГОЛОСА / VOCI» мне кажется интересным. Естественно – это просто мнения отдельный людей, они не репрезентативны для всего сообщества, они не собирались в правильно посчитанной выборке и не взвешивались в процессе, чтобы показать значимость каждого и избежать перекосов – и ещё много чего тут не делается, что обычно делается социологами при полевом исследовании. Но мне кажется, сама попытка услышать, вербализировать, показать, озвучить – интонацию, которая редко попадает в центр публичной дискуссии в кишиневских студиях – это очень важно. Мы видим и слышим – как люди вне столичной сцены говорят о триаде тех отношений, из которых собирается та самая идентичность. Они говорят о языке (родном и не родном, который знают и не знают), о доме (и о том как этот дом менялся в их жизни, и о том где их дом сейчас) и что ещё важнее – об ощущении своей принадлежности – к людям вокруг, к дому, к языку или языкам.
По данным переписи населения 2024 года, доля городского населения в Республике Молдова выросла до 46,4%, но сельское население всё ещё составляет большинство, и при этом же почти каждый третий житель страны проживает в пределах Кишинёва как муниципия. Это создаёт особую асимметрию, о которой многие забывают в своих дискуссиях – значительная часть общества все ещё живёт вне столицы, но именно столица производит большую (если не сказать подавляющую) часть того публичного языка, через который Молдова, и люди, живущие в ней, пытаются описать самих себя. И как будто в этой асимметрии, вызванной конечно, экономическим положением большинства молдавских районов, мы очень многое теряем. Например, теряется чувство социальной связности – «Кишинёв там, а мы-то здесь».
И люди об этом говорят. Они говоря о том, что «свой» здесь не обязательно тот, кто говорит на том же языке или занимает ту же политическую позицию. «Свой» – это тот, с кем можно жить рядом, здороваться, разговаривать, помогать, не превращать каждое различие в повод для конфликта. Дом, семья, соседство, двор, привычное окружение и, наконец – память о том, как люди жили вместе, оказываются не менее важными элементами принадлежности и того самого чувства связности.
Казалось бы – никто из героев не говорит о себе как об этнологе, филологе или социологе, но в исследовательской литературе о этом написано примерно то же самое – только более сложным языком. Например, Элеонора Нотт (Eleonor Knott), профессор Лондонской школы экономики, которая занимается исследованием нашей страны десятки лет, пишет о Молдове не как о стране, просто разделённой на два политических или идентичностных лагеря (вспомните как об этом говорят в большинстве телестудий, да?), а как о куда более плюралистичном сложноорганизованном обществе, где язык и идентичность складываются очень по-разному в зависимости от региона, среды, истории семьи и повседневного опыта этой самой семьи. И для понимания этого опыта нужно не просто грубо распределять людей по родному языку или этнической группе (добавлю здесь – ещё и потому что определение себя к тому или иному этносу может означать не совсем одно и то же, например в Молдове, в Румынии и в Украине), потому что реальные формы самоопределения сложнее, чем это обычно выглядит в банальном, но очень ярком политическом споре.
А уж когда дело доходит до социальных сетей – «забрало падает» у большинства в нём участвующих со всех сторон. И в этом тоже много самообмана – потому что довольно очевидно, что то, что говорят люди друг другу в комментариях под каким-то новостным роликом, никогда не скажут друг другу два человека, выросших на одной улице в маленьком городе или селе. Вне зависимости от собственных (гео)политических предпочтений.
В этом уходе от прямого конфликта есть не только осторожность, но и социальный расчёт. Там, где люди связаны соседством, родственными отношениями, взаимной помощью и общей – и что уж, обычно создающей много бытовых проблем изношенной инфраструктурой, окончательная ссора обходится дорого. С соседом всё равно нужно встречаться, здороваться, решать бытовые вопросы, пересекаться на свадьбах, похоронах, в магазине, у врача, в примэрии – в конце концов, просто ходить по одной улице. Идеализации тут нет – конечно никакие различия не исчезают и огромные конфликты длящиеся годами – тоже, но даже в этом случае они часто переводятся в более мягкие формы. Как сказал один из героев с севера Молдова «главное же – по-человечески». Это не решает проблему, но позволяет обществу не распадаться на уровне повседневной жизни.
Именно здесь появляется Кишинёв. В этих рассказах он возникает почти как отдельный персонаж. Не только столица, не только город, где принимаются решения, а место, откуда приходит язык конфликта. Если в селе язык чаще описывается через практику общения, то столица воспринимается как пространство, где язык и идентичность быстрее превращаются в публичное противостояние, конкуренцию и взаимное отчуждение. Этот образ Кишинёва не нужно читать буквально, как объективный портрет всех городских жителей. Важнее другое – через него выражается дистанция. Столица в этих рассказах выглядит как место, где говорят от имени страны, но не всегда слышат тех, кто живёт вне городского и медийного поля. Там формулируются нормы, политические лозунги, правильные слова и правильные идентичности. Оттуда приходит слово «электорат», в конце концов. И при этом, для большинства людей из локальных сообществ всё это может выглядеть как внешний белый шум, который точно не помогает, а иногда и мешает в ситуациях, когда надо каждый день договариваться друг с другом.
В этом противопоставлении автор не впадает в наивную романтизацию села. Сельские сообщества тоже могут быть жёсткими, закрытыми, зависимыми от сплетен, слухов и самых странных стереотипов, семейно-клановых сетей и их интересов – это тоже форма политики, и кстати – куда более изобретательная и тонкая, в том числе и поэтому во всех опросах о доверии институтам в Молдове следом за церковью идут именно местные власти. Но и сами люди не говорят, что различий нет. Они скорее показывают, что на уровне повседневной жизни различия можно удерживать в менее разрушительной форме. Проблема начинается тогда, когда язык, идентичность и политическая принадлежность перестают быть частью человеческого общения и становятся требованием занять «правильную сторону» и естественно – доказать «неправильной» стороне её неправильность.
Исследования социальной сплочённости в Молдове показывают похожую двойственность. На низовом уровне существует значительный ресурс межэтнической терпимости и взаимного принятия, но он ослабляется гипер-политизированным (если не сказать честно – местами истероидным) дискурсом, помноженным на слабую политическую культуру и почти полное отсутствие политических традиций. Это дополнительно усилено конфликтностью из-за постоянных экономических сложностей и всё того же огромного неравенства между столицей и любым другим регионом Молдовы в принципе. Проблема в том, что перенося свои конфликты из социальных сетей и телестудий на землю, кишиневские политики часто доламывают то, что прекрасно работало без них и по социальным законам, которые они не понимают, не видят и главное – не хотят видеть и знать.
Что из этого важно услышать Кишинёву и политикам? Прежде всего то, что малые сообщества не находятся вне политики, даже если кажется, что они ничего не решают. И хорошо бы, чтобы государство не говорило с ними сверху вниз, а воспринимало как полноценных участников общего разговора. Даже в рассказах этих нескольких людей есть не только много сожалений, но и много, неосознаваемого, но ресурса. Они напоминают, что в Молдове сохраняется практика той самой совместной жизни, не полностью сведённая к политическим лагерям. Это не отменяет реальных конфликтов, не решает языковой вопрос и не снимает огромное социальное неравенство, разламывающее страну не хуже, чем политические конфликты. Но это показывает, что общая идентичность может формироваться не только через законы, партии и символические кампании. Она может формироваться через повседневные формы признания: разговор, соседство, уважение к языковой уязвимости другого, внимание к тем, кого обычно не спрашивают.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
