На запланированной в Вене на 27-28 ноября встрече по приднестровскому урегулированию в формате «5+2» Киев намерен жестко настаивать на переходе к обсуждению вопроса о статусе Приднестровья в составе Молдовы. Об этом заявил спецпредставитель Украины по приднестровскому урегулированию Виктор Крыжановский в интервью «Громадскому». Тирасполь, по его словам, несмотря на риторику о независимости, готов обсуждать вопрос статуса в составе Молдовы, однако Кишиневу пока нечего положить на стол переговоров. NM отобрал самые важные тезисы из интервью украинского дипломата.
О встрече в формате «5+2» в Вене и целях Украины: «Мы не отступим ни на шаг»
Украину и других посредников интересует сохранение суверенитета Молдовы на всей территории и реинтеграция Приднестровья в состав единого государства. Поэтому, когда я проводил встречи в Кишиневе и Тирасполе, то сообщил, что у меня очень четкий мандат от президента Украины Петра Порошенко: работать так, чтобы максимально способствовать укреплению суверенитета Молдовы и реинтеграции приднестровского региона в ее состав.
Ближайшую встречу [в формате «5+2»] мы запланировали на 27 ноября в Вене. Для нас очень важно, чтобы стороны рассматривали основной вопрос — сохранение суверенитета и реинтеграцию Приднестровья. Сегодня статус Приднестровья вообще не рассматривается. Для нас вопрос целостности в условиях российской агрессии и оккупации нашей территории — это номер один. Сейчас это еще более принципиальный вопрос, чем в 2008-2010 годах (тогда Крыжановский тоже представлял Украину на переговорах в формате «5+2» — NM). Я им заявил: мы не отступим ни на шаг, мы будем четко стимулировать стороны к тому, чтобы они говорили о реинтеграции.
О позиции Тирасполя и отсутствии предложений Кишинева: «Сейчас у нас с ними будет более жесткая беседа»
Встречался за эти два месяца с Вадимом Красносельским (глава непризнанной республики), с Виталием Игнатьевым (представителем непризнанной республики в переговорном процессе). У меня такое ощущение, что они готовы перейти к обсуждению реинтеграции. Они понимают, что вечно уходить от этого не удастся. На каком-то этапе они продержатся благодаря помощи РФ, но вечно это не будет происходить. В конце концов новое поколение приднестровцев знает, что находится в анклаве. Представьте их состояние, когда их документы не признают, непонятно, кого они представляют, они хотят жить в нормальной европейской стране.
Я говорю Красносельскому: наша позиция в том, чтобы убедить вас сесть за стол переговоров и начать серьезно говорить о статусе вашего региона в составе Молдовы. У меня с ним очень откровенные отношения, я его знаю со своей первой каденции, когда он был «министром внутренних дел». Я объяснил, что сейчас у нас с ними будет более жесткая беседа. Из-за того, что у нас происходит с РФ.
Они говорят: мы готовы говорить о статусе, но нам нужен документ. «Какой вы нам предлагаете статус?» Я немного растерялся, оказалось, что ни у кого пока нет картины, каким должен быть этот статус.
Я в Кишиневе говорю: давайте ускоряйтесь, надо положить что-то на стол переговоров. Иначе аргументы действительно сильные, что у нас нечего обсуждать. Пробуксовочка идет… Я сказал, что лично готов работать над документом столько, сколько надо.
О статусе Приднестровья и лозунгах о независимости: «Никакой федерации или конфедерации там не будет»
Они [Тирасполь] бы хотели что-то типа федерации, конфедерации. Чтобы иметь влияние на принятие решений не только социально-экономического характера, но и более серьезно: внешняя политика, например, оборона. Но, естественно, им этого никто не даст. И они это понимают. Поэтому никакой федерации или конфедерации там не будет. В Кишиневе есть четкая позиция — это будет автономия. У них есть гагаузская автономия. Они могут доработать то, что не нравится Приднестровью в гагаузской автономии, и предложить что-то более существенное. Но суверенитет во внешней, оборонной политикой будет за Кишиневом, как в любом нормальном, суверенном государстве.
Любая автономия может иметь любые бизнес или культурные контакты, как было у нас с Крымом.
Когда я разговаривал с Красносельским, у меня было ощущение, что они это все понимают. Он умный человек, видит, что происходит, реально оценивает возможности и свои, и своего региона. Где есть та черта, за которой надо остановиться.
Я думаю, что [лозунги о независимости] это популизм. Они у себя регулярно устраивают выборы. Им важно играть на чувствах избирателей. Очень много пророссийски настроенных. Как любой политик, он хочет играть на чувствах избирателей, чтобы переизбраться. Лозунги — это одно, а реальная ситуация — это другое. Сколько бы он ни говорил о независимости или присоединении к России, но если в магазинах цены будут расти, а зарплаты падать, то никто его не переизберет. Они это понимают.
О войсках РФ и военной угрозе из Приднестровья: «Пока Путин при власти, они будут сохранять там присутствие»
В Приднестровье находится около 1700 российских военных. 400 из них — по договору с Молдовой с 1992 в качестве якобы миротворцев. Остальные все находятся там нелегально.
Россия даже пообещала их вывести. Но они находятся вне всяких договоренностей. В Стамбуле в 1999 году было решено, что в 2002 их выведут. Насколько я знаю, лично Ельцин согласился с этим. В 2002 году этого не произошло. Это уже очевидно для всех: Россия — не та страна, которая придерживается своих обещаний. Во-вторых, они заинтересованы в сохранении очагов напряжения на периметре России. Фантомные боли по Советскому Союзу не утихают. Поэтому пока Путин при власти, они будут сохранять там присутствие. Из-за российской агрессии против Украины для нас это фактор дестабилизирующий, который несет опасность.
Не так важно, сколько их, как то, как они обучены. 1700 хорошо обученных человек могут натворить нам беды больше, чем обычная дивизия. Угроза есть.
Это всегда можно использовать, чтобы отвлечь Украину и наши силы на блокирование Приднестровья. Насколько я знаю, они могут привлечь не только этих 1700 кадровых российских военных, они могут поставить около 20 тысяч людей из местного населения.
Мы заинтересованы в скорейшем выводе этих войск, мы поддерживаем позицию Молдовы, которая поставила этот вопрос на заседании Генеральной Ассамблеи ООН.
О перспективах урегулирования: «Вы же не думаете, что это будет продолжаться вечно»
Украина и ОБСЕ настроены оптимистично. Меняется настроение и руководства Приднестровья, которое готово сесть за стол переговоров.
Я говорил Красносельскому: «Вадим, вы же не думаете, что вечно будет продолжаться то, что сейчас происходит. У вас же нет никакого прогресса. У вас нет никакой эволюции. Все замерло. Заморожено. Не только конфликт заморожен, но и развитие региона. Заморожено развитие людей: детей, подростков и взрослых. Не может вечно 500 тысяч человек жить в условиях анклава, оторванного от нормальных связей с цивилизацией. Непризнанного никем».
И у него нет аргументов, чтобы это оспорить, они это понимают. Даже если просто проехаться по улицам, где пионеры у памятника стоят, салют отдают… Они понимают, что вечно не смогут держать людей в таком состоянии, что им нужен прогресс. Сегодня есть интернет, ТВ. Так или иначе они ездят за границу, могут сравнить, что происходит даже в той же Молдове.
О позиции России и вопросах Украины: «Я сразу поставлю ряд вопросов, на которые России нечего будет ответить»
Естественно, они [представители РФ] везде заявляют, что они за реинтеграцию Приднестровья в Молдову. Был даже план Козака (план по федерализации Молдовы 2003 года). Но это предусматривало слишком большие полномочия, типа федерации или конфедерации. Поэтому это не сработало.
Внешне все делается прилично, то, что делается внути, мы с вами только что обсудили. Все делается для того, чтобы сохранялась напряженность.
На переговорах в Вене [встреча под эгидой австрийского председательства в ОБСЕ] должен был быть и представитель РФ Сергей Губарев. Но он отменил свой приезд. Я думал с ним поговорить, он же тоже посредник. Но он не приехал, когда я там был, а приехал на следующий день. Я предлагал австрийцам: давайте я останусь. Но они ответили, что он хочет говорить тет-а-тет. Это поведение демонстрирует, какой у них интерес. Они знают нашу позицию. Они знают, с чем я еду в Вену, Кишинев, Тирасполь. Поэтому у него нет интереса все обсуждать со мной. Я сразу поставлю вопросы, которые ему будет неловко слышать и нечего будет ответить. Хотя, конечно, мы встретимся — 27 ноября в Вене. Все будут там: и стороны в конфликте, и посредники, и наблюдатели.
[Планирую поднять на этой встрече] обязательно вопрос о статусе Приднестровья. Я начну с этого. Почему мы проводим 5+2 я уже сказал: открытие моста [у Гура Быкулуй]. Для них это суперважный вопрос. Этот мост нужен для перевозок продуктов, товаров, для людей. Иначе им приходилось делать большой крюк, чтобы попасть на другой берег. 25 лет он не работал. Мы впервые за 25 лет решили вопрос этого моста. Мне приднестровцы говорят: видишь, мы идем навстречу, мы решили вопрос моста. Я говорю, что мост — это классно. Но нас интересует вопрос статуса Приднестровья в составе Республики Молдова. Тогда мы этих мостов пооткрываем сколько угодно.
Я буду говорить, что и Кишинев должен будет сделать свою работу, не только Тирасполь. Кишинев должен внести предложения для обсуждения, а Тирасполь — их рассмотреть.
