Польша много помогает Молдове деньгами. Агентство Polish Aid выделяет гранты, а в 2014 году Варшава предоставила сельхозкредит в €100 млн на льготных условиях. В интервью NM посол Польши в Кишиневе Артур МИХАЛЬСКИЙ рассказал о том, что важнее денег, зачем нужно делиться властью, и почему глава делегации ЕС Пиркка Тапиола был прав, критикуя молдавскую юстицию.
«После удовлетворения этих заявок, может, люди поверят, что это — реальные деньги»
Давайте начнем с польского сельхозкредита, соглашение о котором было подписано два года назад. Но прием заявок от фермеров по линии кредита начался совсем недавно. Почему?
Причины внутренние, молдавские. Мы подписали соглашение о кредите весной 2014 года во время визита в Польшу тогдашнего премьер-министра Юрие Лянкэ. С молдавской стороны в нем была большая заинтересованность. С нашей стороны тоже, поскольку мы глубоко убеждены, что у таких кредитов большой потенциал: €100 млн — немалые деньги, к тому же на льготных условиях (на 25 лет под 0,15% годовых. — NM ). Эти деньги должны помочь не только преобразованию сельского хозяйства в республике, но и развитию связей между Молдовой и Польшей, между компаниями двух стран. У Польши ведь есть опыт преобразования сельского хозяйства, работы в условиях евроинтеграции и членства в ЕС, который может помочь Молдове.
Но 2014 был годом парламентских выборов, и, насколько я понимаю, молдавской стороне было просто не до кредита. Серьезная работа по нему началась в последние полгода. Создана специальная структура, которая будет заниматься администрированием этих денег, и молдавская сторона уже успела передать в Польшу на рассмотрение четыре заявки (проекта) для финансирования из денег кредита.
Когда могут быть подписаны контракты по этим заявкам?
Надеюсь, первые четыре компании-заявители смогут подписать контракты уже в мае. Нам ведь тоже требуется время, чтобы минфин Польши мог проверить проекты. Это же должны сделать и польские компании, с которыми намерены сотрудничать молдавские аграрии (согласно условиям кредита, деньги будут выделены на закупку сельхозтехники и сельхозоборудования, 60% которых нужно приобрести в Польше. — NM). Скорее всего, по первым четырем заявкам будет все хорошо, предварительный просмотр показывает, что они хорошо подготовлены. После удовлетворения этих заявок, может, люди поверят, что это — реальные деньги. Когда два года назад появилась информация о нашем кредите, некоторые говорили мне, что, наверное, эти деньги уже распределены. Но, как видите, это не так.
Вы сказали, что ситуация с кредитом затянулась из-за выборов. Но, учитывая скандалы, которыми оброс польский кредит за два года, со стороны кажется, что дело было в другом: молдавские чиновники никак не могли решить, кто будет управлять этими деньгами.
Да, многие молдавские партнеры говорили, что, скорее всего, причина в этом. Но мне сложно судить, потому что одни говорили, что виноваты эти, другие — что те. А нам хотелось, чтобы процедура кредитования была поскорее запущена. Но, думаю, выборы тоже были тормозящим фактором. Потом был период нестабильности и сложности с формированием нового правительства. Но проблема в том, что срок этого договора истекает уже 8 августа, то есть к этому времени, по условиям кредита, все €100 млн должны быть распределены.
Насколько нам известно, молдавская сторона попросила продлить срок кредита еще на два года. Какова вероятность того, что Варшава это сделает?
Для продления кредита молдавская сторона должна написать новую заявку. Ее рассмотрит польское правительство. Не могу сказать, какое будет принято решение, но, насколько я знаю, вполне вероятно, что сроки будут продлены. Однако юридически это будет новый договор, поэтому могут быть другие условия, но это уже дело минфинов обеих стран.
Молдавские фермеры жаловались, что минимальный размер одного займа по линии кредита — €500 тыс. Такую сумму могут позволить себе только крупные хозяйства. Почему так велик минимум?
В этом природа таких кредитов. По каждому займу нужна определенная бюрократическая работа, и ее объем существенно увеличился бы из-за снижения минимума. Мы знаем, что молдавская сторона хотела бы понизить эту планку. И, если будет новый договор, мы обсудим внесение соответствующих корректив. Однако, насколько я знаю, молдавские фермеры нашли выход из этой ситуации — они объединяются для получения займа. Если вас интересует мое мнение, то я думаю, что надо найти взаимоприемлемое решение, чтобы кредитные деньги стали доступными для фермеров с меньшими возможностями.
«Важно, чтобы люди знали, чего они хотят»
Кроме €100 млн сельхозкредита, Польша помогает Молдове и по линии Polish Aid, в рамках которой можно получить небольшие гранты.
Эта линия работает уже 10 лет. Польша в свое время получила большую помощь. И когда мы поднялись, решили, что тоже должны помогать. Ежегодно по линии Polish Aid Молдове выделяется около €1,5 млн. Деньги идут по разным направлениям. Часть средств — на межминистерское сотрудничество. Например, мы помогали министерству строительства и регразвития разрабатывать стратегию регионального развития. Часть денег выделяется польским НПО, которые сотрудничают с Молдовой. Еще часть распределяется напрямую через наше посольство в виде небольших грантов на разные проекты.
О каких проектах и какой сумме идет речь?
Всегда хотелось бы больше, но ежегодно через посольство распределяется около €150 тыс. Последний проект, на который было выделено €85 тыс. — это строительство сети водоснабжения в Леово. Также на деньги Polish Aid, которые распределяются через посольство, были отремонтированы отделения в Центре матери и ребенка и Институте неврологии, а в Комрате — школа и детская площадка в центре города.
А что было сделано по линии неправительственных организаций?
Знаете, было приятно, когда в Унгенах меня спросили: «А вы знаете Матренчика?» (Мирослав Матренчик, председатель польского фонда «Восток». — NM). Говорю:«Да, знаю». А мне: «Так вот, он помог нам сделать теплицы». Есть конкретные люди и села, которые получают помощь Polish Aid по линии НПО и делают конкретные вещи. Хотя, знаете, деньги на самом деле не так важны.
А что важно?
Важен менталитет. Важно, чтобы люди знали, чего они хотят, и чтобы хотели над этим работать. В селах, где работает Матренчик, в проекты вовлечены чуть ли не все сельчане. Это тоже наша задача — показать, что можно изменить жизнь и менталитет сельчан. И у нас есть такой опыт. Было сложно модернизировать польскую деревню, но это получилось. Проблемы еще есть, как и везде. Но главным успехом стала реформа местного управления, децентрализация, после которой люди почувствовали себя хозяевами, научились брать на себя ответственность.
В Молдове процесс децентрализации буксует. Центральная власть не хочет отпускать районы, потому что это удобный административный рычаг, в том числе во время избирательных кампаний.
Могу сказать одно — наш опыт децентрализации чрезвычайно положительный и эффективный. Есть разные внутренние устройства государства, но, когда человек чувствует себя хозяином, это работает на любой широте.
«Это трудно назвать благоприятными условиями для бизнеса»
Вы говорили, что Польша заинтересована в инвестициях в Молдову. Это действительно так, учитывая уровень коррупции, бюрократии и нестабильности в республике?
Мы вложили крупные суммы в сахарный завод Moldova-Zahar на севере республики. Очень хотим, и молдавская сторона знает об этом, чтобы эти инвестиции стали привлекательным примером для других польских бизнесменов. Но проблема в политической нестабильности и высоком уровне коррупции. Такие условия не могут быть интересными и привлекательными для бизнеса. К тому же у компании Moldova-Zahar возникает много проблем разного рода. Были ситуации, когда им казалось, что к ним некорректно относятся.
Можете пояснить?
Проблемы с пошлинами. По мнению Moldova-Zahar, в отношении компании несправедливо применили какую-то пошлину. Это проблема давняя, ей уже три года, но они продолжают бороться, и есть хорошие сигналы. Так что, может быть, этот вопрос удастся в конце концов решить.
О каких пошлинах идет речь?
На импорт сахара. Каких именно, я затрудняюсь сказать.
Это единственная проблема?
Нет, есть еще проблема газа. Сахарный завод нуждается в нем для переработки свеклы. Контракт на поставку газа в определенном объеме заключается с «Молдовагаз». Например, с 15 сентября по 15 ноября. Никаких задолженностей у компании нет. Но почти каждый год возникают проблемы. Приходит время переработки, а газа нет. В «Молдовагаз» постоянно ссылаются на задолженность предыдущего владельца завода. Но Moldova-Zahar к этому не имеет никакого отношения. Всякий раз «газовую проблему» удается как-то решить, но зачем ее постоянно создавать? На это тратится уйма времени и усилий. Бывало, что газ давали, но поздно, часть свеклы успевала испортиться, а это убытки. Такое трудно назвать благоприятными условиями для бизнеса.
«Я считаю, что посол Тапиола имел все основания высказаться таким образом»
Вы в Молдове уже три с половиной года. То есть на ваших глазах случились «Пэдуря домняскэ», правительственные кризисы, выборы, «кража века», протесты. Польша была инициатором проекта «Восточного партнерства». Не жалеете сейчас об этом?
Я хотел бы, и, думаю, молдавские власти тоже хотели бы, чтобы имидж Молдовы и реальность были немного другими, чтобы все побыстрее продвинулось в лучшую сторону.
У молдавских властей были все инструменты, чтобы двигаться в эту лучшую сторону.
Да, действительно, у них были очень хорошие условия, потому что было много помощи и политической поддержки. Много высоких визитов, разного рода связей. И были успехи — безвизовый режим, Соглашение об ассоциации.
На этом история успеха заканчивается.
Честно говоря, да. Трудно быть довольным результатами. Но я уверен, что все хорошее, что было сделано, не может полностью исчезнуть. Рано или поздно это принесет свои плоды. Мы же знаем — главной причиной была коррупция, коррупция и еще раз коррупция. Поэтому всегда говорили, что надо продвигать реформы. А в ответ слышали: «Ну да, делаем, но сейчас трудно, надо чуть-чуть подождать». К сожалению, получилось то, что получилось. Поэтому и молодые люди отсюда уезжают и не хотят возвращаться. Не видят шансов.
А еще растет число тех, кто считает, что это государство должно перестать существовать и стать частью другого государства.
Я заметил такие настроения. Но есть и те, кто хочет здесь перемен к лучшему. И есть ощущение, что большинство этих людей хотят быть ближе к европейской семье и европейским стандартам.
Но эти евростандарты никак не приживутся на молдавской земле. Глава миссии ЕС в Молдове Пиркка Тапиола недавно назвал судебное решение по делу мэра Тараклии политическим. В Молдове это восприняли в штыки, посыпались обвинения во вмешательстве во внутренние дела. Раньше такого не было. Что случилось?
Я считаю, что посол Тапиола имел все основания, высказаться таким образом. Проблема с юстицией в Молдове существует. А Евросоюз — это сообщество стран, которые постоянно помогают республике, и, конечно, мы хотим отдачи, пытаемся чего-то требовать. Думаю, наша критика должна восприниматься нормально. У Пиркки были все права и основания так говорить.
Тогда почему все-таки была такая реакция? Мнение ЕС уже не важно для молдавских властей?
Это вопрос к молдавским властям. Мне кажется, надо уважать мнение ЕС.
