Зачем проверять достоверность информации в соцсетях и заявлениях политиков и госчиновников? Как это помогает развивать демократию, и чем с точки зрения фактчека демократические страны отличаются от авторитарных. И каково это — быть фактчекером в странах, где свобода слова иногда довольно жестко ограничена. Об этом в рамках спецпроекта нашего партнера — издания Coda Story — рассказали журналисты из стран Восточной Европы, Центральной Азии и Ближнего Востока. NewsMaker публикует адаптированную версию материала.
Президент США Рональд Рейган в одном из своих публичных выступлений в 1981 году заявил, что деревья в четыре раза сильнее загрязняют воздух, чем автомобили. У людей это вызвало волну насмешек, а ученые проверили его слова и опровергли их.
С этого начался фактчекинг. В начале 2000-х годов в США появилось несколько фактчек-проектов — PolitiFact, Factcheck.org и Fact Checker при газете The Washington Post. Позже тренд проверки заявлений политиков и фактов распространился по всему миру. Но особую популярность фактчекинг получил во время президентских выборов 2016 года в США.
Одним из самых известных проектов стал основанный британским журналистом Эллиотом Хиггинсом The Bellingcat, который начался с разоблачения фейков российской стороны после катастрофы малазийского Боинга на Донбассе. Затем проект изучал сообщения о бомбежке в Сирии, раскрывал фабрики троллей и выяснял обстоятельства отравления бывшего сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля.
Большинство историй, которые расследует The Bellingcat, связаны с Россией. Хиггинс говорит, что это не намеренно — темы, которыми занимается издание, часто зависят от интереса самих журналистов — но замечает, что фейки стали частью коммуникативной стратегии российского государства.
«В России дезинформация возникает в самых верхних эшелонах власти, причем на постоянной основе, — говорит Хиггинс. — Я часто советую тем, кто хочет попрактиковать фактчек, посмотреть пресс-конференцию Минобороны: там всегда можно найти примеры вранья».
При Институте медиаисследований им. Пойнтера в США существует международная сеть фактчекеров (IFCN), объединяющая журналистов со всего мира — от Италии и Бразилии до Зимбабве и Австралии. По данным Reporter’s Lab, фактчекинговые платформы действуют в 150 странах.
В России, по данным той же Reporter’s Lab, нет ни одной фактчекинговой платформы. Такая же ситуация в Северной Корее, где, в отличие от России, независимых СМИ нет вообще. В Китае есть один проект, посвященный дезинформации в сфере здравоохранения, но он полностью отстранен от политики — табуированной в стране темы.
Создатель PolitiFact, профессор Дюкского университета и руководитель Reporter’s Lab at Duke Билл Адейр, отмечает, что фактчек в демократических странах принципиально отличается от фактчека в государствах, где есть проблемы со свободой слова.
По словам Адейра, основная сложность в том, что информацию контролирует государство. Из-за ограниченного доступа к информации, игнорирования запросов ведомствами и недостоверной статистики в тоталитарных странах сложно проверять заявления политиков.
Хорошим решением в таких случаях может стать вынос проекта за пределы страны. Это, говорит Адейр, может, в свою очередь, послужить примером другим медиа в странах, где формат фактчекинга был до этого задушен или его не существовало в принципе.
Мы поговорили с основателями и редакторами шести независимых проектов и попросили их рассказать, каково это — быть фактчекером в странах, где свобода слова иногда довольно жестко ограничена.
Казахстан
Адиль Джалилов, основатель Factcheck.kz
Проект Factcheck.kz появился в 2017 году. Его создатель Адиль Джалилов говорит, что старается фокусироваться на социальных темах — пенсиях, образовании, медицине — но проверяет и другие общественно значимые факты. Например, журналисты Factcheck.kz писали о ручке с «исчезающими чернилами», обнаруженной на участке во время президентских выборов, и исследовали ботосеть. Во время пандемии Factcheck.kz вместе с фактчекерами по всему миру развенчал около 4 тысяч фейков, включая разнообразные теории заговоров. Тексты на сайте проекта выходят на казахском, русском и английском языках: в разных языковых средах — разные фейки, объясняет Джалилов.
Я помню, как мои ребята впервые проверяли слова Назарбаева. Журналистка, которая писала об этом, очень боялась
Желание создать фактчекинговый проект возникло у меня после событий на Майдане, когда на постсоветском пространстве произошел взрыв дезинформации. Я проверял информацию в соцсетях и задумался о том, что нужен новый формат, который был бы эталоном достоверности и правды, таким маяком для других журналистов, экспертов, широкой аудитории.
Я помню, как мои ребята впервые проверяли слова Назарбаева о том, что казахстанское школьное образование — одно из лучших в мире. У нас Назарбаев — это табу. Есть закон: если вы оцениваете его здоровье, например, можно загреметь в тюрьму. Мы опровергли его слова. И журналистка, которая писала об этом, очень боялась. Потом мы постепенно сломали в себе этот страх. Сейчас мои ребята, уже не боясь, чекают кого угодно — возможно, это самое большое наше достижение. Мы задрали планку и сломали эти незримые, часто надуманные границы самоцензуры.
Нападок со стороны властей нам пока удается избегать. Я не исключаю, что все еще впереди.
Мы ожидали, что у нас будут проблемы с государственными органами, но некоторые, наоборот, как ни странно, звонили и благодарили за работу. Например, Генпрокуратура благодарила, когда мы помогли вычислить сотрудника, манипулирующего статистикой при помощи редактирования статей в Википедии. Это было весьма забавно.
Когда я увлекся фактчекингом, думал, что он — один для всех. Со временем понял, что условия разные. В Америке есть первая поправка, судебные прецеденты, доступ к информации, шикарные базы данных, хорошая зарплата и безопасность. В худшем случае Трамп обзовет вас в твиттере фейкньюс. У нас все наоборот — зарплаты меньше, рисков больше. Работа фактчекером в авторитарном государстве — это работа в горячих точках.
Кыргызстан
Болот Темиров, главный редактор Factcheck.kg
Первую фактчекинговую платформу Темиров запустил в 2018 году — это была страница на фейсбуке. Сейчас в проекте три человека на постоянной основе и несколько на фрилансе. Одно из самых громких расследований, которое Factcheck.kg сделал вместе с проектом Bellingcat, было связано с женой экс-замглавы таможенной службы Кыргызстана. После него Темирова избили в центре Бишкека. Во время пандемии, когда власти Кыргызстана пытались манипулировать статистикой, Factcheck.kg проверял данные и развенчивал мифы — например, доказал, что фотографии российских митингов из-за карантина, которые многие пользователи получали в WhatsApp, были фейковыми.
Среди нашей аудитории очень много госслужащих — они присылают анонимные сообщения о том, как ценят нашу работу.
Я понял, насколько опасна дезинформация, в 2017 году, когда сайт ArmenianReport, называющий себя оппозиционным СМИ, опубликовал материал «Обыкновенный киргизский фашизм». Это псевдоармянский сайт азербайджанского происхождения, целью которого было стравить армянский и кыргызский народы.
Самое громкое расследование мы сделали совместно с Bellingcat. Зашли в Instagram супруги экс-замглавы таможенной службы Раимбека Матраимова и увидели, что она тратит на одежду, аксессуары и люксовые украшения существенно больше его дохода. После этого наш сайт подвергался атакам со стороны хакеров. На меня напали. Кроме того, предлагали деньги за отформатированный материал.
За последние два года расследовательская журналистика в Кыргызстане сделала большой рывок. Журналисты стали ощутимой силой в борьбе с коррупцией. Но, как и в любой авторитарной стране, у нас нет реакции со стороны государства. Того чиновника, в отношении которого проведено расследование, часто пытаются оправдать.
Среди нашей аудитории очень много госслужащих. Они присылают анонимные сообщения о том, как ценят нашу работу. Госорганы вообще лояльно к нам относятся — за исключением отдельных лиц.
Сейчас в стране пытаются реализовать новый метод давления на журналистов — при помощи законопроекта Министерства культуры. Он позволит без суда и следствия блокировать отдельные статьи или сайты, которые будут котироваться как фейки. Это очередная прямая угроза свободе слова. Это рерайт российского закона о защите информации, с помощью которого Роскомнадзор заблокировал LinkedIn, Telegram и множество статей.
Что могло бы заставить меня уйти из журналистики? Не знаю, жизнь многогранна, не хочу говорить наперед. Но сейчас я уверен, что мы будем продолжать менять восприятие информации у жителей Кыргызстана и обучать их критически анализировать те огромные потоки новостей, с которыми они сталкиваются. Мы будем пристально следить за словами и действиями наших властей. Глобальные перемены должны начинаться с таких может и не слишком масштабных, но очень важных дел.
Украина
Максим Скубенко, глава проекта VoxCheck
VoxCheck — это часть проекта VoxUkraine, независимой аналитической платформы, запущенной после Евромайдана в 2013-2014 году. В отличие от многих других проектов, VoxCheck выходит на ТВ: есть программа, где Максим Скубенко в прямом эфире делает фактчек заявлений приглашенных политиков и короткий видеофактчек каждую неделю в прайм тайм. Во время пандемии Vоxcheck запустил 18-серийный проект «Мисливець за фейками» — 4-минутные серии о фейках про коронавирус.
Когда люди начинают думать, они изменяют страну в лучшую сторону.
Мы писали блог об экономике, потому что все проблемы и политические процессы в стране в итоге сводятся именно к ней. Но в процессе пришли к выводу, что блог — это слишком мало. К тому же украинские политики очень любят врать, манипулировать и делать популистские заявления. Поэтому мы решили преобразовать нашу платформу в общественную организацию.
Одно из главных наших достижений — сотрудничество с телеканалами и радиостанциями. Мы очень гордимся сотрудничеством с Facebook, где наши фактчекеры занимаются проверкой фальшивых новостей, продвижением информационной грамотности и мешают спамерам получать финансовую выгоду.
Еще одна очень важная, на мой взгляд, наша работа — рейтинг лжи среди политиков, а также «Антология лжи», которая представляет собой базу данных фейков и их разоблачений на разные темы, от медицины до коррупции.
Угрозы со стороны властей, конечно, были. Депутат Татьяна Острикова в суд собиралась подать из-за того, что VoxCheck якобы вырвал одну ее фразу из контекста. Она заявила, что меморандум с МВФ подписывается в том числе депутатами, хотя на самом деле этим занимается исполнительная ветвь власти.
Я вижу, что наш проект действительно успешен, когда, например, после эфира программы многие государственные деятели подходят и просят помочь разобраться — вот это и есть наш импакт.
Когда людям можно донести правду именно фактами — это драйв. Мы живем в мире, где все пытаются чем-то манипулировать. И каждый человек, который изменил свое мнение благодаря нам — это победа. Даже один человек, который что-то узнал, пойдет и расскажет кому-то еще — и это изменит страну. Когда люди начинают думать, они меняют страну в лучшую сторону. Маленькими шагами мы к этому придем.
Грузия
Мариам Цицикашвили, менеджер проекта FactCheck.ge
FactCheck.ge — единственный фактчекинговый проект в Грузии. Он запущен в 2013 году аналитическим центром GRASS. Главной его целью Цицикашвили называет повышение уровня ответственности государства и создание более прозрачного и конкурентного политического климата в стране. В команде FactCheck.ge есть эксперты в области экономики, инфраструктуры, медицины, образования — Мариам уверена, что именно такой богатый бэкграунд помогает успешно проводить расследования в самых разных сферах.
Когда делаешь независимый проект, на тебя вешают ярлык любой существующей на этот момент политической силы
Российская пропаганда нацелена на постсоветские страны, которые ориентированы на Запад. Грузия для прокремлевских СМИ — одна из главных мишеней, и это важная тема для нас.
Во время пандемии мы заметили новый тренд со стороны пророссийских медиа. Если раньше, по их словам, на Западе все было плохо из-за брекзита или мигрантов, то теперь они стали списывать все проблемы на коронавирус: мол, посмотрите, какой коллапс в Европе, взгляните на цифры в Италии. Они пытались создать впечатление, что только «правильные» страны — Россия или Китай — могут помочь справиться с пандемией.
В некоторых регионах представители азербайджанских и армянских меньшинств исключены из повестки, потому что власти разговаривают только на грузинском. И им ничего не остается, кроме как верить русскоговорящим каналам, которые сначала вообще отрицали вирус, а потом говорили про вакцину только в контексте ее опасности для жизни. Из-за этого люди отказывались проходить тестирование на Covid-19, и в результате целые деревни были полностью изолированы и посажены на долговременный карантин.
Я думаю, общество стало осознавать масштаб опасности дезинформации именно в период пандемии, когда фейкньюс стали самым прямым образом влиять на жизни людей.
Большинство грузинских СМИ фокусируются в основном на событиях в Тбилиси. Акцент на регионах делают только когда там происходит что-то ужасное. Мы, в отличие от многих других, работаем в регионах и даем местным жителям доступ к проверенной информации, касающейся именно их.
Например, в 2016 году мы проверили заявление главы муниципалитета города Марнеули о высоком качестве местной питьевой воды. Выяснили, что это ложь, сообщили губернатору региона, и он признал, что высказывание главы муниципалитета было неправильным и занялся исправлением ситуации.
Нас часто критикуют и пытаются уличить в работе на какую-нибудь партию. Когда делаешь независимый проект, на тебя вешают ярлык любой существующей на этот момент политической силы. Но я верю, что все эти люди, которые пытаются нас обвинить, в глубине души понимают, что мы работаем ради правды.
Египет
Хани Бахгат, основатель и главный редактор Da Begad
Проект Da Begad (в переводе на английский «Is it real») был запущен в 2013 году и за первые несколько месяцев собрал 200 тысяч подписчиков. Сейчас на новостную рассылку подписано более 1 миллиона человек. Это — полностью волонтерский проект. Пока он выходит только на арабском языке.
Я не люблю, когда люди врут, и терпеть не могу, когда их обманывают.
Если говорить о самых значимых расследованиях, на ум сразу приходит трагедия с мексиканскими туристами в Египте. Их вместе с гидами приняли за джихадистов и расстреляли силовики со стороны Египта. Местный сатирический журнал сделал заметку о том, что президент Мексики якобы поддерживает действия Египта и осуждает самих туристов за их неосторожность и глупость. При этом они выдумали название мексиканской газеты, где изначально якобы появилась эта информация, и перепутали имя президента Мексики. Основные египетские медиа транслировали это по своим каналам, но после нашего разоблачения извинились.
Один наш материал связан с одной из самых известных проблем Ближнего Востока и мусульманского мира — индоарийскими мусульманскими общинами в Мьянме, притесняемыми местными жителями. Несколько якобы благотворительных организаций решили воспользоваться ситуацией и стали использовать фотографии пострадавших после природных катаклизмов или войн для сбора средств, выдавая снимки за доказательства жестокого обращения с мусульманскими меньшинствами.
Во время пандемии самый громкий фейк в Египте, который нам удалось развенчать, был связан с методами лечения: якобы нужно дышать над горячим паром, и болезнь уйдет.
Я не люблю, когда люди врут, и терпеть не могу, когда их обманывают. Хоть мне много раз и предлагали финансирование различные политические партии и газеты, я рассматриваю свою работу как социальный проект для своей страны и своего народа. Нашей платформе уже более семи лет, и я надеюсь, что хоть и маленькими, постепенными шагами, но в будущем мои старания не пройдут даром, и в Египте произойдут глобальные изменения.
Более того, я хочу продемонстрировать мировому сообществу реальную ситуацию в стране, поэтому в ближайшее время планирую заняться разработкой английской версии Da Begad, а также подать заявку на регистрацию моей платформы на Facebook как стороннего независимого эксперта по достоверности информации.
Турция
Гулин Чавущ, главный редактор Teyit
Проект запустился в 2016 году. Это — единственная в Турции независимая платформа, которая занимается фактчеком социальных сетей и государственных СМИ. Основатель проекта Мехмет Атакан Фоча начинал с самостоятельной проверки информации. После политического кризиса и военного путча в 2016 году он собрал команду, и сейчас в проекте 17 журналистов.
В Турции 57% населения избегают новостей. Мы хотим это изменить.
Самое главное наше достижение — в том, что с октября 2019 года наши видеофактчеки стримят в общественном транспорте Стамбула. У нас по четыре миллиона просмотров ежедневно. С начала 2020 года контент Teyit транслируют более чем на 8 тысячах экранов по всему городу.
Наше сотрудничество с одним из главных турецких телеканалов Habertürk TV началось с развенчания фейка о том, что якобы из-за генов турки не подвергаются опасности заразиться вирусом. Теперь каждый день мы делимся с ними тремя видео о новых фейках, связанных с пандемией, и даем советы, как распознать ложную информацию в групповых чатах в WhatsApp. Мы создали стикерпак, который позволяет маркировать информацию как верную или неверную.
Мы входим в международный альянс по борьбе с фейками. В период пандемии на территории Турции провели 604 фактчека, и мы участвовали в 150 кейсах.
Помимо прочего, у нас контракт с Facebook: мы занимаемся проверкой публикаций и выносим вердикты по данным, касающимся Турции.
В ближайшем будущем мы планируем запустить образовательную программу «Open Office» — наши читатели смогут зарабатывать баллы за просмотр материалов и знание методики и инструментов фактчека. С этими баллами они будут принимать участие в расследованиях нашего издания.
Еще одна программа, над которой мы сейчас работаем — «Curiosity Club» (клуб любознательных) — платная система с подпиской, где участники будут получать эксклюзивную рассылку с новостями об образовательных мероприятиях в сфере медиа. Кроме того, мы сфокусированы на создании фактчекингового контента специально для пользователей Instagram, Facebook и YouTube — в формате видеоэксплейнеров, мини-документальных серий и стикеров.
В Турции 57% населения избегают новостей. Мы хотим это изменить: выстроить новые медиа, помочь новичкам в журналистике и фактчекинге — и создать новое поколение журналистов.
Текст: Анастасия Погодина, Coda Story
Иллюстрации: София Возная
Материал подготовлен при поддержке Медиасети.
