Судебный процесс по делу бизнесмена Вячеслава Платона, обвиняемого в мошенничестве и отмывании денег, обещает быть громким и скандальным. Причем как в Молдове, так и на выдавшей его Кишиневу Украине. NM поговорил с супругой бизнесмена обладательницей титула «Мисс Украина–2009» и одной из основательниц благотворительного фонда «Мамино сердце» Евгенией ТУЛЬЧЕВСКОЙ об украинском гражданстве ее мужа, его отношениях с Иланом Шором, а также о том, кто в Киеве принимал решение об экстрадиции Платона-Кобалева в Молдову.
У вас была возможность встретиться с супругом?
У меня такой возможности не было. Я прилетела [в Кишинев] только ночью в среду (31 августа). В четверг был суд, и к нему вообще никого не допускали. С момента, когда его привезли, насколько я знаю, это было в 23.30 в понедельник, к нему не попал ни один адвокат. Только когда его доставили в суд до заседания, минуты на три к нему зашел первый адвокат. Потом пришла [адвокат] Анна Урсаки и тоже попала на заседание суда в связи с тем, что заседание было открытым.
Условно открытым. Прессу на суд не допустили.
Условно открытым, да. Охрана заблокировала вход и никого не пускала, несмотря на открытое заседание. Когда мой муж стал требовать, чтобы впустили хоть кого-то, в том числе прессу, жену родителей, разрешили допустить только меня.
Часть заседания мы видели на видео. А что еще там происходило?
Я очень мало понимаю молдавский язык, а точнее вообще не понимаю. Я слышала только доводы супруга, который отвечал судье на русском языке. Он просил отвода судьи и отвода прокурора, говорил о том, что они друзья (прокурор по «делу Платона» — Андрей Бэешу, а судья Андрей Некулча. – NM)
Задержание вашего супруга в Киеве стало для вас сюрпризом?
Очень большой сюрприз. Такого не бывает: утром тебя объявляют в розыск в Интерпол…
А вечером ты уже лежишь лицом в асфальт?
А вечером ты уже лежишь, да. Я узнала о задержании через два часа. Мне позвонили адвокаты.
К моменту, когда его задержали, он уже довольно давно, больше двух лет, жил на Украине и не появлялся в Молдове.
Да.
Все это время он постоянно жил в Киеве или выезжал в Россию, например?
Мы иногда бывали в России.
Вам было известно, почему он не приезжает в Молдову? Какие у него здесь проблемы? Делился он с вами этим?
Я никогда не вмешивалась в его работу. Знала, что он работает, что он бизнесмен и связан с финансовой сферой. Он мне говорил, что не хочет ехать сюда, потому что уверен, что то давление, которое на него оказывает [первый зампред Демпартии Владимир] Плахотнюк, может отразиться на его свободе. Не хотел приезжать, потому что понимал, что в любой момент ему могут предъявить какие-то обвинения.
То есть фамилия Плахотнюка всплывала в ваших домашних разговорах?
Да, конечно.
Репутация вашего супруга в Молдове, мягко говоря, противоречивая. Его имя фигурирует в довольно громких скандалах, случавшихся на молдавском финансовом рынке. И чаще всего в негативном контексте.
Не буду сейчас говорить, что он у меня ангел. Я не знаю, что он делал, а что нет, что правда, а что нет. Вы, думаю, знаете, что большинство статей о нем — какие-то проплаченные. Лучше об этом говорить с его адвокатами. Он с ними делится такими моментами.
Но сейчас речь не об этом, а о том, какие законы к нему применяют, и как его судят. И как к нему отнеслись на Украине. Каким бы он ни был, он никого не убил. А к нему относятся так, будто он маньяк какой-то.
Давайте коснемся украинской части этой истории. Пока есть много вопросов по его украинскому гражданству. Паспорт на имя Вячеслава Кобалева при нем был, но украинские правоохранители сказали сначала, что он фальшивый, а потом, что при получении гражданства Украины не были соблюдены некие процедуры. Можете внести какую-то ясность в этот вопрос?
В 90-е он уехал на Украину и там жил. У него был паспорт гражданина СССР. На момент распада Союза, гражданство оформлялось просто – нужно было поставить в паспорт красный штампик о том, что присвоено гражданство Украины. Он пошел и поставил этот штамп в свой паспорт. Это доказывает его гражданство – больше в принципе ничего не нужно было. Потом, когда всех обязывали менять паспорта, он это сделал. Это был именно тот паспорт, который у него был при задержании. Он получило его в 2002 году.
Я тогда не была с ним и не знаю, заполнял он ту форму №1 или нет (главный аргумент властей Украины в споре об украинском гражданстве Платона состоит в том, что в житомирском отделении Государственной миграционной службы Украины отсутствует заполненная форма №1 на получение украинского паспорта Вячеславом Кобалевым. — NM). Но не понимаю одного: если ее следовало заполнить, почему он не должен был это сделать? Все процедуры пройдены, документы о смене фамилии идеальные, справка из МВД Украины получена, судимостей нет —фамилию можно менять, если у человека есть такое желание. Ему выдали новый паспорт, код налогоплательщика, после по этому паспорту выдали загранпаспорт, по которому он путешествовал. Потом этот загранпаспорт закончился, потому что в нем было много виз, штампов, и он получил новый заграничный паспорт, не помню в 2008 или в 2009 году. То есть все эти годы все было хорошо. Заявление о выдаче паспорта у него приняли.
От молдавского гражданства он не отказывался?
Точно не могу сказать, лучше адвоката спросить.
Молдавский диппаспорт у него тоже обнаружили?
Да.
А когда он был выдан?
Не могу сказать. Не знаю.
Вы говорите, что все было хорошо. Что же изменилось, по вашей версии? Почему власти Украины стали говорить, что он как-то неправильно получил паспорт?
Думаю, что украинские власти, чтобы облегчить себе какие-то действия по отношению к нему, предъявили ему эти претензии, хотя никаких проверок не было. Проверки были только потом — после задержания. Нам из ДМС (Державна міграційна служба України — Государственная миграционная служба Украины. — NM) прислали справку, что он не обращался за получением гражданства Украины. Но ему и не нужно было этого делать! В те годы, когда он получил гражданство, еще не существовало этой структуры. И он уже был гражданином.
Почему у него возникли проблемы?
Они были заинтересованы выдать его Молдове.
Кто они и почему были заинтересованы?
(Долго думает) Я считаю, что есть личные договоренности. Точно уверена, что это просьба Плахотнюка. Но с кем договаривался, я не знаю.
И не догадываетесь? И ваш супруг вам об этом не говорил?
Я, возможно, догадываюсь, но я не уверена. Я уверена, что это кто-то на самом верху.
Ваш супруг чувствовал себя на Украине в безопасности. Участвовал в благотворительных вечерах, на которых проводились аукционы с лотами от действующего и бывшего президентов Украины Петра Порошенко и Виктора Ющенко, губернатора Одесской области Михаила Саакашвили. То есть беды ничего не предвещало.
Нет.
На фото: Вячеслав Платон и украинский депутат Александр Онищенко, объявленный в розыск на Украине, на благотворительном вечере «Украинские вечорницы», организованном фондом Евгении Тульчевской в мае этого года
Что же произошло? Просьба Плахотнюка может иметь такую силу, что ситуация полностью перевернулась?
Выходит, что да. Выходит, что здесь и на Украине он такой всемогущий.
Когда вашего супруга задержали, за него вступилась американская компания Frontier Solutions. Откуда взялась эта компания и что его с ней связывает?
Я не знаю. Знаю, что Америка занимается расследованием кражи миллиарда [из молдавских банков], и его считают важным свидетелем, который может поделиться об этом какими-то сведениями. Они просили допросить его до экстрадиции.
А вы считаете, что он владеет такой информацией?
Конечно.
Именно его и обвиняют в причастности к краже.
А что им еще делать? Конечно, они его обвиняют!
Тогда вопрос. Кража миллиарда произошла в 2014 году. Сегодня мы в 2016 году. До июля этого года мы ничего не знали о том, что Вячеслав Платон владеет какой-то информацией на такую животрепещущую для всей Молдовы тему.
То есть вы хотите спросить, почему он ее так долго скрывал?
Да, именно этот вопрос хочу задать.
Возможно, он узнал недавно.
Теперь мы это можем только предполагать.
Да.
Обвинения в адрес вашего супруга строятся на показаниях Илана Шора. В каких отношениях он был с ним два года назад и в каких сейчас? Вы, кажется, на его свадьбе с певицей Жасмин были.
У нас были хорошие отношения. Сейчас я очень уважительно отношусь к супруге Илана Шора и надеюсь, что наши отношения останутся хорошими. Правда, не знаю, как дальше будут развиваться наши отношения, потому что не знаю, кто в чем виноват.
Илан Шор и ваш супруг были бизнес-партнерами?
Не могу ответить, не знаю.
Вас вообще не имеет смысла спрашивать о бизнесе супруга? Вы совершенно не погружены в эту сторону его жизни?
Нет. Я занималась своими делами, а он своими.
Хочу спросить по поводу заявлений адвокатов о том, что с вашем мужем в заключении что-то может произойти. Насколько серьезны эти опасения? Говорил ли он вам что-нибудь об этом? Серьезно ли он опасается за свою жизнь?
Конечно, опасается. Он даже написал записку, что бодр, готов сражаться и кончать жизнь самоубийством не собирается, любит свою семью, всех детей. Мы переживаем, что это не просто так. Я не вспомню имена этих людей — три человека, которых уже нет в живых, которые умерли при странных обстоятельствах. Их смерти были необычными. Поэтому я не без оснований переживаю за своего супруга. Я приехала сюда, чтобы убедиться, что могу его увидеть, посмотреть в глаза и понять, насколько все серьезно. Он мне сказал, чтобы я не переживала, держалась, что он выстоит.
Что происходит в Киеве с процессом, связанным с его экстрадицией?
Процесс идет. Будем доказывать, что он — гражданин Украины. Будем этого добиваться долго и мучительно, пока не получим законное решение. Мы намерены доказать, что он гражданин Украины, хотя доказывать особо нечего – там все ясно. Вообще, судя по всему, для них его гражданство стало сюрпризом. Потому он и провел месяц на Украине. Так бы все быстрее произошло [с экстрадицией].
