Год назад в Польше был открыт Европейский центр солидарности, который занимается историей антикоммунистического движения «Солидарность». Центр объединяет музей и несколько департаментов. Корреспондент NM МАРИНА ШУПАК поговорила с главой образовательного департамента ПАТРИЧИЕЙ МЕДОВСКА о том, для чего нужен центр солидарности и почему важно не интерпретировать историю, а показывать ее такой, какая она есть.
Европейский центр солидарности официально открылся только в прошлом году. История «Солидарности» до этого не интересовала поляков?
Только спустя 20 лет после победы «Солидарности» поляки начали задумываться над тем, что, возможно, об этом движении нужно рассказывать, его нужно изучать. Создание нашего центра было длительным процессом. В 1999 году был основан фонд, целью которого было создание Европейского центра солидарности. Первоначально центр был основан в качестве культурного института в 2007 году и до 2014 года располагался в помещениях бывшей верфи в Гданьске, где зародилось движение «Солидарность». Кстати, построенное специально под центр здание по форме напоминает верфи. Его официальное открытие состоялось 31 августа 2014 года, а для жителей Гданьска — на день раньше, что говорит об особом к ним отношении центра. Достаточно долго шли дебаты и о том, что из себя должен представлять центр. Пришли к тому, что он будет включать в себя музей «Солидарности» и несколько департаментов — исследовательский, архивный, образовательный и культурный.
Кто финансирует центр?
Строительство здания центра солидарности профинансировал ЕС. Ежедневную деятельность финансируют министерство культуры и национального наследия Польши, муниципалитет Гданьска, а также власти Поморского региона.
Почему центр называется европейским?
Мы изучаем движение солидарности в европейском контексте, не фокусируемся только на событиях в Польше. Мы также принимаем участие в публикации ежемесячного аналитического журнала New Eastern Europe и несколько лет подряд проводим тренинги по теме солидарности для иностранных журналистов, где пытаемся понять, каким может быть общий взгляд представителей разных стран на Европу. Я приглашаю и журналистов из Молдовы принять участие в тренингах. Кстати, один из разделов нашего музея посвящен борьбе с тоталитаризмом в других странах. Есть и стенд, посвященный Молдове. Я буду рада, если кто-то из Молдовы поможет нам с поиском информации и фото для этого стенда. Формируя молдавскую страницу, мы попытались указать основные события, связанные с развитием антикоммунистического движения в Молдове, а также рассказать о его лидерах.
Да, я видела, что упоминаются Михай Гимпу, Ион Хадыркэ, Юрие Рошка, но почему-то нет их фото.
Получить фотографии из Молдовы оказалось весьма проблематично. Мы соблюдаем авторское право, поэтому связываемся с фотоагентствами и фотографами лично. Многие из тех, к кому мы обратились в Молдове, нам просто не ответили.
Насколько понимаю, рассказывая об истории «Солидарности», вы используете не только традиционные музейные формы?
Не только. К примеру, сейчас мы работаем над проектом «Понимая август». Мы хотим разобраться, что произошло в том августе (в августе 1980 года был создан координационный орган забастовочного движения.— NM), как появилась та социальная энергия, которая повлекла за собой перемены. Мы пытаемся понять, можем ли мы вдохновляться теми событиями. Проект «Понимая август» — это рассказ о людях, которые хотели действовать во благо других, во благо общества. 23 августа 2015 года в рамках этого проекта состоится премьера театрального спектакля, который рассказывает о таких людях. Поставил спектакль любительский театр, в котором играют жители близлежащих к верфи районов Гданьска. Сценарий написан тоже любителями.
Центр рассказывает о «Солидарности» в том числе через личные истории участников движения. А есть ли информация, какую роль в движении сыграли представители нацменьшинств Польши, в частности кашубов?
Такой информацией я не владею. Но зато мы отдельно изучаем опыт женщин, работавших на верфи. Недавно мы запустили проект «Верфь — это женщина». Мы собрали истории работниц и записали их на CD-диски. На дисках есть и истории некоторых мужчин, потому что мы хотели быть более объективными. Теперь у вас есть возможность совершить прогулку по верфи в одиночку, слушая истории этих людей. Это будто город в городе.
Много женщин работало на верфи?
Всего здесь работало 20 тыс. человек, из которых 7 тыс. — женщины. Но почему-то о них никто не упоминает. Кстати, они были не только кухарками и уборщицами, но еще и строительницами, они также прокладывали изоляцию на кораблях. Это была опасная и тяжелая работа, из-за которой женщины зачастую заболевали. Мы хотим рассказать не только об Анне Валентинович (из-за того, что ее уволили, на верфи начались первые массовые протесты рабочих, которые позже переросли в «Солидарность».— NM) , но и о других простых работницах. Мы хотим также рассказать, что из себя представляло это место до того, как его работники начали протестовать. Мало кто знает, например, что здесь выступала Марлен Дитрих.
Чем занимается департамент, который вы возглавляете?
Я возглавляю образовательно-гражданский департамент центра, в котором мы учим истории «Солидарности». Зачем? За тем, что солидарность — это ценность. В школе нас учат обратному: быть индивидуалистами, соревноваться друг с другом. Мы говорим детям о том, как важно работать в команде. Мы занимаемся неформальным образованием и стараемся делать это в привлекательной для молодежи форме. Вот вам понравился наш музей? Что именно?
Меня поразила выставочная комната, посвященная милиции и ее жестоким действиям во время протестов. Интересно, были ли какие-то попытки связаться с милиционерами, которые в этом участвовали, узнать их истории? Ведь это были тоже поляки.
Об этом нужно спросить сотрудников научного департамента. Насколько мне известно, они продолжают собирать истории участников движения, и не только женщин. Возможно, истории милиционеров могли бы стать частью этого проекта. Очень важно понять, кто исполнял приказания и кто их отдавал.
Еще понравилось, что в вашем музее не героизирована личность Леха Валенсы, ему уделено меньше внимания, чем рядовым участникам движения. Как вы отделяете факты от интерпретации при создании экспозиций?
Мы стараемся показывать историю такой, какой она была, без интерпретаций. Музей состоит из разных тематических экспозиций. Создатели многих из них были выбраны на основе конкурса. Жюри формируется из историков. Когда создается новая экспозиция, мы все вместе думаем, какие исторические факты стоит выставлять на обозрение. Чтобы избежать субъективности, мы также консультируемся с национальной коллегией историков. Вместе мы пришли к выводу, что наши экспозиции не должны говорить о том, кто герой, а кто виновник.
Центр сотрудничает с другими организациями?
Мы предоставляем свои площади для других организаций, которые занимаются процессами демократизации, предоставляем залы для проведения семинаров и конференций. Каждый год мы проводим конференцию, посвященную ограничениям, существующим в современных демократиях. К сожалению, эта проблема существует и в Польше, в особенности для меньшинств: сексуальных, национальных.
По-вашему, история «Солидарности» нужна современным полякам?
Это наша задача — сделать идеи «Солидарности» актуальными и популярными. На время о «Солидарности» в Польше вообще забыли. Только спустя 20 лет после окончания революции поляки поняли, что это, по сути, было самой яркой победой гражданского общества в Польше.
