Юстиция

«После проигрышей в ЕСПЧ я плохо сплю». Как ВСМ выбирал председателей главных судов Молдовы

Надежда Копту
| 28 июля, 2020
19:40

Заседание Высшего совета магистратуры (ВСМ), назначенное на 28 июля, в соцсетях называли «решающим» и даже «апокалиптическим». В повестке заседания были выборы главы ВСМ, а также Высшей судебной палаты и нескольких Апелляционных палат страны. Заседание длилось более восьми часов. О том, почему на нем так и не выбрали главу ВСМ, кто принес на заседание «черные пакеты», и что за флешмоб устроила у здания ВСМ партия PAS, — в репортаже NM.

Флешмоб и «черные пакеты»

За полчаса до начала заседания ВСМ представители партии «Действие и солидарность» (PAS) устроили протестный флешмоб у здания совета. Протестующие обвинили президента Игоря Додона в том, что он намерен «продвинуть» коррумпированных судей на важные посты. Зампредседателя PAS, экс-глава минюста Олеся Стамате заявила, что коалиция ПСРМ-ДПМ пытается взять под контроль судебную систему. По ее словам, последние изменения в закон «О ВСМ» внесли «непрозрачно и необъективно, чтобы продолжить захват юстиции. «Надеюсь, что этого сегодня не произойдет, и на главные должности не назначат скомпрометированных судей», — сказала Стамате.

Министр юстиции Фадей Нагачевский (входит в состав ВСМ по праву должности) подошел к зданию с плакатом «Я против коррумпированных судей». Лидер PAS Майя Санду, участвовавшая во флешмобе, предложила ему листовку «Додон продвигает коррумпированных судей», но Нагачевский отказался ее взять.

Как только PAS завершила свою акцию, к зданию ВСМ подошли представители партии «Платформа Достоинство и правда» (DA). Они тоже устроили протест, принеся с собой черные пакеты-календари (похожий пакет Владимир Плахотнюк передал Игорю Додону на видеозаписях, которые ранее опубликовал депутат от DA Юрий Реницэ).

Лидер DA Андрей Нэстасе напомнил, что кандидат на пост главы АП Владислав Клима в 2018 году поддержал отмену результатов выборов на пост мэра Кишинева, в которых победил Нэстасе. Он заявил, что пожалуется в Генпрокуратуру на всех, кто несет ответственность за отмену результатов тех выборов, включая Климу.

Затем депутаты от DA Александр Слусарь и Дину Плынгэу зашли в зал, где шло заседание ВСМ. В руках у них были черные пакеты. «Мы передаем вам некоторые символы. Перед тем как принять решение, вспомните, что было и что будет. Успехов»», — сказали представители DA и вышли из зала заседаний.

Выборы главы ВСМ

По настоянию четырех членов ВСМ — преподавателей права, которых парламент назначил 17 марта — в повестку заседания внесли вопрос о выборе главы ВСМ. Однако на заседании выяснилось, что с остальными членами совета этот вопрос не обсудили. Генпрокурор Александр Стояногло предложил, чтобы рассмотрение вопроса отложили до тех пор, пока члены совета не придут к консенсусу. Стояногло отметил, что члены ВСМ «делят совет на преподавателей права и судей», и подчеркнул, что считает такой подход неправильным. «По-моему, предложение включить в повестку такой вопрос — эта провокация», — сказал Стояногло.

Его поддержал министр юстиции Фадей Нагачевский. Он подчеркнул, что выбор главы ВСМ должен стабилизировать обстановку в совете, а не дестабилизировать ее. В итоге за исключение этого вопроса из повестки заседания проголосовали 8 из 14 членов совета. После этого Фадей Нагачевский покинул заседание. Он отметил, что по закону не может участвовать в голосовании, а за итогами заседания «последит онлайн».

Должность главы Высшего совета магистратуры, напомним, вакантна с июля 2019 года. Тогда члены ВСМ отправили в отставку тогдашнего главу Виктора Мику, который остался при этом членом ВСМ. После отставки Мику ВСМ временно возглавляли Дорел Мустяцэ, Луиза Гафтон и Анатол Пахопол. Поправки в закон «О ВСМ», принятые парламентом в июле 2020 года, позволяют выбирать главу ВСМ из числа преподавателей права, входящих в состав ВСМ, а не только из числа судей.

Выборы руководства ВСП

На пост главы ВСП претендовали судьи Лилиана Катан и Анатолий Цуркан (должность стала вакантной осенью прошлого года, когда ушел в отставку Ион Друцэ, против которого возбудили уголовное дело).

Члены ВСМ отметили, что, как они выяснили, Молдова проиграла 12 дел в ЕСПЧ, решения по которым выносила коллегия, в которую входила Катан, и восемь дел — по решениям коллегии, в которую входил Цуркан.

Катан, комментируя это, сказала, что это проблема всей системы, а не только ее приговоров. «Если вы думаете, что [после этих проигрышей] я хорошо сплю, то это не так. Но важно, чтобы судья нес ответственность только за те решения, которые он намеренно принял с нарушениями. В других случаях судья не может нести ответственность за свои решения, иначе [судебная] система будет в опасности», — заявила Катан.

Отвечая на вопрос, почему она оправдала человека, которого АП приговорила к 20 годам лишения свободы за тройное убийство, Катан сказала, что первая инстанция тоже его оправдала. «У нас не было других возможностей», — сказала Катан.

Когда слово дали Цуркану, он заявил, что это «его долг» претендовать на пост главы ВСП. «Это мой долг перед судебной системой. Я чувствую, что на протяжении многих лет судебную систему очерняли, но система стала для меня семьей, а должность председателя ВСП позволит мне показать всем, что судьи не такие плохие», — сказал Цуркан.

И Цуркан, и Катанэ рассказали также, как, по их мнению, можно улучшить положение дел в судебной системе и повысить доверие общества к ней.

По итогам совещания членов ВСМ выяснилось, что ни один из кандидатов не набрал нужного числа голосов.

После оглашения результатов Катан заявила, что не будет участвовать в следующем конкурсе (и Катан, и Цуркан также подали заявки на участие в конкурсе на пост зампредседателя ВСП). А член ВСМ Петру Морару, который также баллотировался на пост зампредседателя ВСП, отозвал свое заявление без объяснения причин.

Цуркану же продолжил участие в конкурсе. Однако и на этот раз ему не удалось одержать победу. Девять членов ВСМ проголосовали за назначение зампредседателя ВСП Надежды Тома. Также Тома возглавит коллегию по уголовным делам при ВСП.
Вторым зампредседателя ВСП выбрали Тамару Кикшкэ-Доневу.

Выборы глав АП

На пост председателя АП Кишинева претендовали два кандидата: Владислав Клима и Юрий Иордан. Оба набрали по 80 баллов и получили оценки «отлично» на первом этапе конкурса. Однако после собеседования большинство членов ВСМ проголосовали за назначение Климы.

Во время собеседования Клима не смог толком объяснить, почему в 2018 году отменил результаты выборов мэра Кишинева, а в 2019 — отменил это свое решение. По его словам, первое решение он вынес на основании решения первой судебной инстанции. А через год он отменил решение, так как ЕСПЧ обратился к правительству Молдовы за разъяснениями по этому делу, а правительство, в свою очередь, попросило суд пересмотреть решение.

Член ВСМ Нина Чернат отметила, что Клима противоречит тому, что написал в мотивировочном решении.

В итоге кандидатуру Климы поддержали девять членов ВСМ, еще трое высказались против. Оглашая это решение, и.о. главы ВСП Анатол Пахопол подчеркнул, что кандидатуру Климы еще должен одобрить президент.

Конкурс на пост главы АП Бельц Высший совет магистратуры решил продлить, так как на участие в нем подали только одну заявку.

На пост главы АП Комрата претендовали два кандидата: Дмитрий Фуженко и Людмила Караяну. Ни один из них не набрал нужное количество баллов, поэтому конкурс решили продлить. Продлил ВСМ и конкурс на пост зампредседателя суда Центр (Кишинев). После собеседования с тремя кандидатами ВСМ сообщил, что никто из них не набрал нужного числа голосов.

Конкурс на пост зампредседателя суда Хынчешт выиграла Виктория Олэреску, а конкурс на должность зампредседателя суда Унген — Петру Трибой.

На этом заседание ВСМ завершили. Следуюшее состоится завтра, 29 июля. Членам ВСМ предстоит выбрать новых судей Высшей судебной палаты из 15 кандидатов, и новых судей Апелляционной палаты Кишинева тоже из 15 кандидатов.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

всм, выборы, главная, суды

Молдова за пределами городов. Социолог Александр Макухин – о том, что такое быть своим, и откуда язык конфликта / ГОЛОСА

Александр Макухин
| 27 мая, 2026
17:55

NewsMaker запустил спецпроект ГОЛОСА / VOCI – серию репортажей и разговоров с людьми из разных уголков Молдовы. Мы отправились в молдавские села, чтобы услышать тех, кто редко попадает в новости и политическую повестку, но без кого невозможно понять страну целиком. В первом выпуске мы говорили о языке, идентичности, ощущении дома и будущем. А услышанные нами голоса – мы попросили прокомментировать доктора социологических наук Александра Макухина.

В разговорах о Молдове чаще всего слышны те, кто умеет говорить публично: политики, эксперты, журналисты, активисты (и автор этого текста регулярно пополняет этот многоголосый хор в пределах собственной экспертизы). Все эти люди очень часто говорят о языке, идентичности, Европе, прошлом и будущем страны. И кажется, в этом есть определенная проблема. Она заключается в том, что за пределами студийных разговоров и демонстративных конфликтов, которые заканчиваются, как только выключается прямой эфир (и снова – автор этого текста лично видел такое много раз) остаётся другая Молдова. Эта Молдова имеет свой голос – но обычно – его не слышат, или не хотят слышать.

Именно поэтому первый выпуск проекта «ГОЛОСА / VOCI» мне кажется интересным. Естественно – это просто мнения отдельный людей, они не репрезентативны для всего сообщества, они не собирались в правильно посчитанной выборке и не взвешивались в процессе, чтобы показать значимость каждого и избежать перекосов – и ещё много чего тут не делается, что обычно делается социологами при полевом исследовании. Но мне кажется, сама попытка услышать, вербализировать, показать, озвучить – интонацию, которая редко попадает в центр публичной дискуссии в кишиневских студиях – это очень важно. Мы видим и слышим – как люди вне столичной сцены говорят о триаде тех отношений, из которых собирается та самая идентичность. Они говорят о языке (родном и не родном, который знают и не знают), о доме (и о том как этот дом менялся в их жизни, и о том где их дом сейчас) и что ещё важнее – об ощущении своей принадлежности – к людям вокруг, к дому, к языку или языкам.

По данным переписи населения 2024 года, доля городского населения в Республике Молдова выросла до 46,4%, но сельское население всё ещё составляет большинство, и при этом же почти каждый третий житель страны проживает в пределах Кишинёва как муниципия. Это создаёт особую асимметрию, о которой многие забывают в своих дискуссиях – значительная часть общества все ещё живёт вне столицы, но именно столица производит большую (если не сказать подавляющую) часть того публичного языка, через который Молдова, и люди, живущие в ней, пытаются описать самих себя. И как будто в этой асимметрии, вызванной конечно, экономическим положением большинства молдавских районов, мы очень многое теряем. Например, теряется чувство социальной связности – «Кишинёв там, а мы-то здесь».

И люди об этом говорят. Они говоря о том, что «свой» здесь не обязательно тот, кто говорит на том же языке или занимает ту же политическую позицию. «Свой» – это тот, с кем можно жить рядом, здороваться, разговаривать, помогать, не превращать каждое различие в повод для конфликта. Дом, семья, соседство, двор, привычное окружение и, наконец – память о том, как люди жили вместе, оказываются не менее важными элементами принадлежности и того самого чувства связности.

Казалось бы – никто из героев не говорит о себе как об этнологе, филологе или социологе, но в исследовательской литературе о этом написано примерно то же самое – только более сложным языком. Например, Элеонора Нотт (Eleonor Knott), профессор Лондонской школы экономики, которая занимается исследованием нашей страны десятки лет, пишет о Молдове не как о стране, просто разделённой на два политических или идентичностных лагеря (вспомните как об этом говорят в большинстве телестудий, да?), а как о куда более плюралистичном сложноорганизованном обществе, где язык и идентичность складываются очень по-разному в зависимости от региона, среды, истории семьи и повседневного опыта этой самой семьи. И для понимания этого опыта нужно не просто грубо распределять людей по родному языку или этнической группе (добавлю здесь – ещё и потому что определение себя к тому или иному этносу может означать не совсем одно и то же, например в Молдове, в Румынии и в Украине), потому что реальные формы самоопределения сложнее, чем это обычно выглядит в банальном, но очень ярком политическом споре.

А уж когда дело доходит до социальных сетей – «забрало падает» у большинства в нём участвующих со всех сторон. И в этом тоже много самообмана – потому что довольно очевидно, что то, что говорят люди друг другу в комментариях под каким-то новостным роликом, никогда не скажут друг другу два человека, выросших на одной улице в маленьком городе или селе. Вне зависимости от собственных (гео)политических предпочтений.

В этом уходе от прямого конфликта есть не только осторожность, но и социальный расчёт. Там, где люди связаны соседством, родственными отношениями, взаимной помощью и общей – и что уж, обычно создающей много бытовых проблем изношенной инфраструктурой, окончательная ссора обходится дорого. С соседом всё равно нужно встречаться, здороваться, решать бытовые вопросы, пересекаться на свадьбах, похоронах, в магазине, у врача, в примэрии – в конце концов, просто ходить по одной улице. Идеализации тут нет – конечно никакие различия не исчезают и огромные конфликты длящиеся годами – тоже, но даже в этом случае они часто переводятся в более мягкие формы. Как сказал один из героев с севера Молдова «главное же – по-человечески». Это не решает проблему, но позволяет обществу не распадаться на уровне повседневной жизни.

Именно здесь появляется Кишинёв. В этих рассказах он возникает почти как отдельный персонаж. Не только столица, не только город, где принимаются решения, а место, откуда приходит язык конфликта. Если в селе язык чаще описывается через практику общения, то столица воспринимается как пространство, где язык и идентичность быстрее превращаются в публичное противостояние, конкуренцию и взаимное отчуждение. Этот образ Кишинёва не нужно читать буквально, как объективный портрет всех городских жителей. Важнее другое – через него выражается дистанция. Столица в этих рассказах выглядит как место, где говорят от имени страны, но не всегда слышат тех, кто живёт вне городского и медийного поля. Там формулируются нормы, политические лозунги, правильные слова и правильные идентичности. Оттуда приходит слово «электорат», в конце концов. И при этом, для большинства людей из локальных сообществ всё это может выглядеть как внешний белый шум, который точно не помогает, а иногда и мешает в ситуациях, когда надо каждый день договариваться друг с другом.

В этом противопоставлении автор не впадает в наивную романтизацию села. Сельские сообщества тоже могут быть жёсткими, закрытыми, зависимыми от сплетен, слухов и самых странных стереотипов, семейно-клановых сетей и их интересов – это тоже форма политики, и кстати – куда более изобретательная и тонкая, в том числе и поэтому во всех опросах о доверии институтам в Молдове следом за церковью идут именно местные власти. Но и сами люди не говорят, что различий нет. Они скорее показывают, что на уровне повседневной жизни различия можно удерживать в менее разрушительной форме. Проблема начинается тогда, когда язык, идентичность и политическая принадлежность перестают быть частью человеческого общения и становятся требованием занять «правильную сторону» и естественно – доказать «неправильной» стороне её неправильность.

Исследования социальной сплочённости в Молдове показывают похожую двойственность. На низовом уровне существует значительный ресурс межэтнической терпимости и взаимного принятия, но он ослабляется гипер-политизированным (если не сказать честно – местами истероидным) дискурсом, помноженным на слабую политическую культуру и почти полное отсутствие политических традиций. Это дополнительно усилено конфликтностью из-за постоянных экономических сложностей и всё того же огромного неравенства между столицей и любым другим регионом Молдовы в принципе. Проблема в том, что перенося свои конфликты из социальных сетей и телестудий на землю, кишиневские политики часто доламывают то, что прекрасно работало без них и по социальным законам, которые они не понимают, не видят и главное – не хотят видеть и знать.

Что из этого важно услышать Кишинёву и политикам? Прежде всего то, что малые сообщества не находятся вне политики, даже если кажется, что они ничего не решают. И хорошо бы, чтобы государство не говорило с ними сверху вниз, а воспринимало как полноценных участников общего разговора. Даже в рассказах этих нескольких людей есть не только много сожалений, но и много, неосознаваемого, но ресурса. Они напоминают, что в Молдове сохраняется практика той самой совместной жизни, не полностью сведённая к политическим лагерям. Это не отменяет реальных конфликтов, не решает языковой вопрос и не снимает огромное социальное неравенство, разламывающее страну не хуже, чем политические конфликты. Но это показывает, что общая идентичность может формироваться не только через законы, партии и символические кампании. Она может формироваться через повседневные формы признания: разговор, соседство, уважение к языковой уязвимости другого, внимание к тем, кого обычно не спрашивают.

Хотите поддержать то, что мы делаем?

Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.

Поддержи NewsMaker!