Global Health Security Index составил рейтинг готовности стран к борьбе с эпидемиями. Среди 195 стран мира Молдова получила 42,9 баллов из 100 и заняла 78 место.
В общем рейтинге рядом с Молдовой расположились Кипр и Босния и Герцеговина на 77 и 79 месте соответственно. В то же время Румыния заняла 60 позицию (45,8 баллов), а Украина — 98 (38 баллов).
Лучше остальных к борьбе с эпидемиями готовы США (83,5 балла), Великобритания (77,9), Нидерланды (75,6), Австралия (75,5) и Канада (75,3).
Китай, где сейчас зафиксирована вспышка коронавируса, занял в рейтинге 51 место (48,2 балла).
NewsMaker продолжает спецпроект «ГОЛОСА / VOCI» – серию репортажей и разговоров с жителями молдавских сел, которых редко спрашивают. В новом выпуске мы говорили о справедливости и коррупции. Почти все осуждают взятки и не доверяют судам, но при этом не всегда видят проблему в том, чтобы отблагодарить чиновника или решить вопрос через знакомых.Почему люди в селах больше полагаются на совесть, чем на суд? Равны ли все перед законом, если защитить свои права может только тот, кто их знает? И где заканчивается благодарность и начинается взятка? Услышанные голоса мы обсудили с адвокатом Вадимом Виеру.
Справедливость и правосудие — не одно и то же
По словам Вадима Виеру, многие парадоксы, которые звучат в выпуске, объясняются простой путаницей понятий. В румынском для них есть два разных слова: dreptate и justiție.
«Dreptate — это правда и справедливость в житейском смысле, то, чего человек ждет от жизни и от других людей. Justiție — это система: суды, прокуратура, кодексы, сроки, пошлины. Герои выпуска говорят о первом, а государство предлагает им второе», — говорит адвокат.
Почти все, что люди рассказывают о суде и коррупции, по его словам, описывает зазор между этими двумя понятиями. И у этого зазора вполне конкретные причины.
Равенство, у которого есть цена
Юридически все граждане Молдовы равны перед законом: это гарантирует статья 16 Конституции, в том числе независимо от имущественного положения. Но равенство работает только там, где есть доступ к правосудию, а он распределен неравномерно.
«Доступ складывается из знания своих прав, денег на адвоката, времени на поездки в районный центр и готовности выдержать процесс, который длится годами. Когда житель села говорит, что своего добивается тот, кто знает законы и умеет ими пользоваться, он описывает именно цену этого равенства. Человек с ресурсами ее платит, сельский пенсионер чаще всего нет», — объясняет Виеру.
Инструменты, чтобы сократить этот разрыв, есть. Закон о юридической помощи, гарантируемой государством, принятый в 2007 году, дает право на бесплатного адвоката тем, кто не может его оплатить. В некоторых селах работают общинные параюристы, которые объясняют людям, какие у них права и куда с ними идти. Проблема в том, что об этой помощи в селах знают немногие.
«Те, кто знает, часто приходят к юристу слишком поздно, когда сроки пропущены, а документы потеряны. Так и рождается ощущение, что закон написан для тех, кто умеет им пользоваться».
У закона есть лицо
Для жителя села правосудие — это не абстрактная система, а конкретные люди: участковый, секретарь канцелярии суда, судебный исполнитель, служащий мэрии. Именно по ним человек судит о том, справедлива ли система.
Виеру ссылается на исследования американского психолога Тома Тайлера о том, почему люди подчиняются закону.
«Решает честность процедуры. Человека выслушали, ему объяснили решение, с ним обошлись уважительно, судья не был заинтересован в исходе. Результат дела влияет на доверие слабее. Если контакт с системой унизителен или непонятен, реформа на верхних этажах оценку не изменит».
Именно до нижних этажей реформа пока не дошла. Внешняя оценка судей шла сверху вниз: Высшая судебная палата, апелляционные палаты, председатели судов, антикоррупционная коллегия. По данным Министерства юстиции, на лето 2026 года из 349 работающих судей 264 ее не проходили, а из 528 штатных должностей заняты лишь 349. Сейчас обсуждается законопроект, который распространит проверку на всех судей первой инстанции — тех, кто рассматривает подавляющее большинство дел обычных людей.
«Для жителя села это и есть та реформа, которую он сможет почувствовать. Но почувствует он ее не раньше, чем изменится разговор в канцелярии районного суда», — говорит адвокат.
Почему совести верят больше, чем закону
Фраза «совесть выше закона» звучит как архаика. Но, по мнению Виеру, за ней стоит вполне трезвый расчет.
«Совесть для человека предсказуема: он знает, чего от нее ждать. А закон в Молдове долго предсказуемым не был. Одно и то же дело могло закончиться по-разному в зависимости от того, кто в нем участвует и кто его рассматривает».
Европейский суд по правам человека называет это требование качеством закона: норма должна быть доступной и предсказуемой. По подсчетам Центра юридических ресурсов Молдовы, чаще всего в молдавских делах Страсбург констатировал нарушение права на справедливое судебное разбирательство. В 2025 году ЕСПЧ вынес 48 решений по Молдове и в 45 из них признал нарушения. Большинство из них относится к событиям 2009–2015 годов.
«Система получает оценку за то, что случилось десять лет назад. И общественное доверие устроено так же: оно отстает от реформ на годы, потому что люди оценивают суд по тому, что уже произошло с ними самими или с соседом».
При этом адвокат напоминает, зачем вообще нужны правила.
«Совесть нельзя обжаловать и невозможно проверить. Система, которая держится на совести чиновника, не дает гарантий никому, включая самого чиновника. Задача права — сделать честное поведение выгодным и проверяемым, а нечестное — дорогим. Тогда «по совести» и «по закону» перестанут быть для жителя села разными вещами».
Свои
Готовность оправдать «своего», но не чужого, по словам Виеру, растет из того же дефицита гарантий. Когда институты не защищают, круг доверия сужается до семьи, соседей, кумовьев и одноклассников.
«Такой круг помогает человеку выжить, и он же порождает кумовство. Та же логика «своего» в кабинете чиновника превращается в конфликт интересов и протекцию. Люди осуждают кумовство наверху и воспроизводят его внизу. Это одна и та же норма в разных масштабах, и упрекать людей в лицемерии здесь бессмысленно», — говорит адвокат.
В опросе Института европейских политик и реформ, опубликованном в феврале 2026 года, респонденты чаще всего называли главной проблемой юстиции коррупцию, а следом — кумовство и отсутствие меритократии. Закон о декларировании имущества и личных интересов 2016 года обязывает чиновника заявить о конфликте интересов и отойти в сторону, когда дело касается «своего». Норма есть, но работает она, как говорит Виеру, против привычки, которая старше любого закона.
«Мы сами все коррупционеры»
Эту фразу одной из героинь Виеру называет самым точным наблюдением выпуска. Он ссылается на шведского политолога Бу Ротстайна: там, где коррупция системна, она устроена как проблема коллективного действия.
«Каждый ожидает, что платят все, и отказ платить выглядит наивностью. Поэтому наказание отдельных чиновников само по себе ожиданий не меняет. Их меняет опыт: когда человек несколько раз подряд получает услугу без конверта, норма сдвигается».
Поговорка «рыба гниет с головы», которую тоже вспоминали герои, по словам адвоката, верна лишь наполовину.
«Верх задает норму, и безнаказанность больших схем оправдывает маленькие конверты. Но маленькие конверты кормят большие схемы снизу: они приучают обе стороны к мысли, что бесплатно ничего не бывает».
Изменения при этом есть, хотя и хрупкие. По Индексу восприятия коррупции Transparency International Молдова поднялась с 34 баллов в 2020 году до 43 в 2024-м, а в 2025-м откатилась до 42 баллов и 80-го места из 182 стран.
Где заканчивается благодарность
Шоколадку учителю герои выпуска не считают коррупцией. По словам Виеру, люди проводят эту границу интуитивно верно — просто сдвигают ее в свою пользу. Закон о неподкупности 2017 года и правительственное положение о подарках различают допустимые подарки — из вежливости или по протоколу, общей стоимостью до 1000 леев в год, — и недопустимые: любую выгоду, связанную с исполнением обязанностей, независимо от стоимости.
«Коробка конфет на 8 Марта без ожидания ответной услуги остается подарком. Та же коробка за оценку или за то, чтобы «ребенка не трогали», юридически становится выгодой, связанной с должностью. У взятки в нашем законе нет нижнего порога. Люди это чувствуют, поэтому и называют конфеты «благодарностью»: слово снимает неловкость. Но благодарность, которую ждут заранее, перестает быть благодарностью».
«Я не борец по натуре»
То, что люди редко борются за свои права, адвокат не считает слабостью характера. Спор о невыплаченной зарплате означает поездки в район, расходы на представителя, госпошлину, годы ожидания и отдельную борьбу за исполнение решения. А еще — риск, которого нет у городского жителя.
«Судиться с мэром или с соседом означает потом жить рядом с ними. При таких издержках и такой вероятности результата отказ от борьбы рационален. Эти условия создало государство, и только оно может их изменить», — считает Виеру.
Рецепты, по его словам, известны: упрощенные процедуры по мелким спорам, бесплатная первичная юридическая помощь в каждой коммуне, медиация, реальное исполнение решений.
«Когда борьба за право станет дешевле и короче, борцов в селах прибавится. И характер людей тут ни при чем».
Доверие к людям, а не к процедурам
Виеру обращает внимание на сам словарь выпуска. Говоря о справедливости, герои вспоминают людей — хорошего судью, честного чиновника, порядочного мэра — и почти никогда процедуры. Никто не произносит слов «обжалование» или «мотивировка решения».
«Для юриста это главный диагноз: люди видят в системе набор лиц и не замечают механизма за ними. Отсюда доверие, которое держится на именах и исчезает вместе с ними, и привычка искать выход в замене людей».
Реформа последних лет во многом отвечает именно этому запросу: проверка судей и прокуроров оценивает их честность и имущество. Но именно здесь Виеру видит и риск.
«Если после проверки людей сам опыт обращения в суд не изменится, разочарование окажется глубже прежнего».
Пока доверие к юстиции низкое, как его ни измеряй. По Барометру общественного мнения осени 2025 года, доверие к ней выразили 27,5% респондентов. В исследовании CIVIS по заказу ПРООН за 2024 год высокое доверие к системе юстиции выразили лишь 11% опрошенных. При этом жители сел чаще выбирали умеренные оценки, а полное недоверие чаще высказывали горожане.
«Село реже сталкивается с судом и чаще знает его по чужим рассказам. Отсюда, думаю, и более мягкие оценки, чем можно было бы ожидать».
«Справедливость станет реальной»
Сам Виеру считает, что упрекать людей в том, что они измеряют справедливость совестью, а не законом, нельзя. Это не архаика и не наивность, а естественная реакция на систему, которая долго не давала предсказуемого результата.
«Для жителя села справедливость станет реальной в тот день, когда спор о заборе или о земельной доле разберут за месяцы, а решение исполнят. До этого дня совесть останется единственной формой правосудия, которая ему доступна».
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
