Резолюцию, принятую на собрании «Европейская Молдова», которое прошло в Кишиневе 21 мая, обсудят в парламенте на заседании 25 мая. В резолюции, напомним, предлагается, в том числе, прописать в Конституции Молдовы ее цель вступить в ЕС.
С предложением обсудить резолюцию в парламенте выступили депутаты от партии «Действие и солидарность» (PAS) Игорь Кирияк, Виктория Казаку, Мария Гонца, Марина Морозова, Георге Кожокарь, Михаил Ляху, Анна Оглинда, Алина Дандара, Вероника Рошка, Борис Маркоч, Петру Фрунзе, Михаил Друцэ и Оазу Нантой.
Согласно инициативе PAS, депутаты должны поддержать резолюцию, объявив европейскую интеграцию приоритетным для Молдовы проектом. Кроме того, депутаты предлагают гражданскому обществу и партиям поддержать резолюцию.
Напомним, что 21 мая в центре Кишинева состоялось Великое европейское собрание, объявленное президентом Майей Санду. Перед собравшимися выступила глава государства и прибывшая в Молдову специально для этого глава Европарламента Роберта Метсола.
Участники собрания приняли резолюцию в поддержку европейской интеграции Молдовы. В документе отмечается, что Молдова стремится стать полноправной частью Евросоюза, который может гарантировать стабильность и позволит реализовать свой потенциал. Участники собрания также призвали все политические силы поддержать европейский курс страны. Для этого, по мнению митингующих, необходимо прописать в Конституции Молдовы ее цель вступить в ЕС, обеспечить скорейшее начало переговоров о вступлении в союз и поддержать укрепление госструктур для достижения этой цели.
По информации правоохранителей, в собрании приняли участие от 75 тыс. до 80 тыс. человек.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
NewsMaker продолжает спецпроект «ГОЛОСА / VOCI» — серию репортажей и разговоров с жителями молдавских сел, которых редко спрашивают. В новом выпуске мы говорили о доверии к СМИ. Наши герои почти не смотрят телевизор, узнают новости из ТикТока и не могут назвать ни одного канала, которому доверяют. Они говорят, что «верить некому», — и тут же объясняют, кому верят больше. И почти каждый уверен, что пропаганда действует на других, но не на него.
Почему в Молдове журналистам верят меньше, чем мэру? Что изменили запреты телеканалов? И что нужно сделать, чтобы люди снова поверили журналистам? Услышанные голоса мы обсудили с исполнительным директором Amnesty International Moldova Вячеславом Тофаном.
Доверие не исчезло в один день
По сентябрьскому Барометру общественного мнения, СМИ доверяют меньше половины жителей Молдовы — меньше, чем церкви и местным властям. Тофан не считает, что доверие пропало в какой-то один момент. По его словам, недоверие накапливалось годами.
«Редакции в Молдове часто воспринимаются как стороны: одни за Европу, другие за Россию. Для многих важно знать, кто владелец и кто платит. А с 2022 года лицензии отдельных каналов отзывали решением чиновников, без суда. Что бы мы ни думали об этих каналах, у людей остается ощущение, что СМИ можно выключить по решению властей. Это не добавляет доверия ни к тем, кого выключили, ни к тем, кто остался», — говорит Тофан.
«Там ложь, но я хотя бы знаю, чего ждать»
Один из героев выпуска сказал: «Российской пропаганде доверяю больше, хотя там тоже ложь». Эту фразу Тофан называет очень показательной: человек, по его словам, выбирает не правду, а то, что ему привычно.
«Это не только про пропаганду. Это про язык, манеру подачи и ощущение «они говорят как мы». Российский контент уже готовый и, давайте признаем, очень качественный. Его можно показывать, не тратя денег. А молдавским редакциям, которые делают материалы сами, особенно на русском, конкурировать трудно. Вот и получается: «там ложь, но я хотя бы знаю, чего ждать»».
Это, подчеркивает он, не оправдание, а объяснение того, почему простой призыв «верьте нашим» не работает.
Лента вместо редакции
То, что никто из героев не назвал конкретный канал, Тофан считает главным изменением последних лет.
«У телеканала есть название, лицо, адрес, куда можно пожаловаться. У ленты нет автора: ее собирает алгоритм из того, что вы смотрите. Вы доверяете не источнику, а ощущению, что то, что вам показывают, понятно и очень похоже на правду», — объясняет он.
И это не редкость. В прошлогоднем Барометре общественного мнения ТикТок назвали источником новостей больше четверти опрошенных, а по исследованию аудитории он особенно популярен среди молодых. Ответственность за то, что человек видит в ленте, по словам Тофана, лежит сразу на трех сторонах.
«Платформа отвечает за то, что и почему она показывает. Государство — за ясные и прозрачные правила. А сам человек отвечает за проверку информации, но для этого ему нужны навыки, а не просто призыв быть бдительным».
Ниша, которую никто не заполнил
«Россия у нас не работает, выключили. А молдавские новости? Тоже нету», — говорит в выпуске жительница украинского села на севере. Amnesty International изучала, как в 2022–2023 годах приостанавливали лицензии и ограничивали ретрансляцию российского контента. Власти объясняли это безопасностью.
«Запретить легко. А предложить взамен то, что люди смотрят и чему верят, намного сложнее. Молдавские СМИ в основном вещают на румынском, живут на гранты, и после частичного сокращения внешней помощи многие вынуждены были сократить работу. Государственный вещатель делает часть программ на других языках, в том числе на украинском, но это небольшая доля. Поэтому ниша не заполнилась, а ушла в соцсети, где механизмы регулирования и ответственности слабее», — говорит Тофан.
Многие редакции дублируют материалы на русском, но для жительницы украинского села это все равно означает «молдавских новостей нет»: их либо нет на понятном языке, либо она их не нашла. Все герои выпуска не владеют румынским, и их право на информацию, по оценке Тофана, сегодня обеспечено не полностью.
«Право на информацию — это не просто право на то, чтобы что-то где-то показывали. Оно включает возможность это понять. Несколько частных каналов вещают только на русском, государственный вещатель — в основном на румынском, а большинство редакций переводят на русский, когда хватает ресурсов».
Ответственность за это он возлагает прежде всего на государство: именно оно должно обеспечить прозрачное финансирование и поддержать разнообразие СМИ, в том числе языковое. У общественного вещателя есть мандат: он создан для всех.
«Независимые редакции делают что могут, но у них на это нет ни денег, ни людей. Поэтому нельзя говорить «пусть журналисты сами». Это системная задача».
Запреты и доверие
Укрепили ли запреты доверие к СМИ? По наблюдениям Amnesty, своих целей они достигают плохо. Каналы, лишенные лицензий, не исчезли: часть из них ушла на YouTube и другие платформы.
«Открыть новый сайт или выйти на YouTube — не проблема, это почти не регулируется», — говорит Тофан.
«Когда у людей забирают привычный канал и не объясняют публично и подробно почему, появляется простая мысль: скрывают правду. Это ровно то, что произошло с вашей героиней: «Россию выключили», а взамен ничего убедительного. Прямо измерить, как запреты повлияли на доверие зрителей, очень трудно. И доверие к информации часто отражает доверие к властям, особенно если эта информация поступает от них».
Угрозу при этом он не отрицает: российская пропаганда реальна, и государство имеет право и обязанность защищаться. Это признала и Венецианская комиссия Совета Европы. Вопрос в том, как именно защищаться. Международные стандарты задают три вопроса. Законна ли мера, то есть ясно ли она прописана в законе? Необходима ли она, то есть реальна ли угроза? И соразмерна ли она — и можно ли ее оспорить в независимом суде?
«В Молдове Комиссия по чрезвычайным ситуациям приостановила лицензии телеканалов и заблокировала доступ к десяткам сайтов. Суды, по нашей оценке, смотрели только на то, соблюдена ли процедура, а не на то, нужна ли и соразмерна ли сама мера. Цензура начинается там, где орган решает сам, без суда и без понятных критериев».
По словам Тофана, споров было бы гораздо меньше, если бы лицензии приостанавливал Аудиовизуальный совет после мониторинга и с доказательствами.
Когда граница размыта
Герои выпуска не могли объяснить, что такое пропаганда и фейк. Тофан называет это пробелом в образовании и доступе к понятной информации, и его можно исправить. Гораздо опаснее, по его словам, когда этого не знает закон. Какие-то определения в законодательстве есть, но такие термины, как «пропаганда военной агрессии» или «экстремистский контент», остаются очень размытыми.
«Редакция не знает, где проходит граница, и на всякий случай молчит. Это и есть самоцензура. А решать, что правда, должен не чиновник по своему усмотрению, а независимый суд по ясным и понятным критериям», — считает он.
Почему «разоблачение» убедительнее доказательств
Один из героев выпуска считает подделкой российский дрон, упавший на крышу дома во Флорештском районе, другой называет фейком Бучу. Amnesty сама расследует такие события — например, удар по драмтеатру в Мариуполе, — и, по словам Тофана, видит, как российское государственное телевидение отрицает случившееся или перекладывает вину на Украину.
«Механизм простой. «Разоблачение» дает короткую, понятную историю и приятное чувство «я раскрыл обман». Документальное доказательство, наоборот, требует доверия к тем, кто его показывает. А если доверия нет, фото, видео и экспертизы, к сожалению, просто не работают», — объясняет он.
Вернуть человека к фактам, по его словам, можно, и главное здесь — доверие к источникам. Тофан напоминает, что доказательств военных преступлений в Буче и Мариуполе очень много и что ответственность за них несет Российская Федерация.
Пропаганда — всегда про других
Почти каждый герой выпуска уверен, что пропаганда на него не действует. Тофан называет это распространенным явлением, и не только в Молдове.
«Признать, что пропаганда на тебя подействовала, — значит признать, что тебя обманывали, а это неприятно. К тому же пропаганда очень «качественная», если можно так выразиться, и убедительная. Я бы не стыдил за это. Важнее предложить способ проверить информацию и показать, как легко ошибаются все, иногда даже журналисты и эксперты».
Факт — не мнение
«Если он считает, что это правда, значит, правда», — говорит один из героев. О ценностях и оценках, по словам Тофана, можно спорить бесконечно, и это нормально.
«Но есть факты: был удар или нет, погибли люди или нет. Если и факты становятся мнением, договориться очень трудно. Я считаю, что запрос на правду есть, просто не у всех есть инструменты, время или желание проверять информацию. Договориться можно, если следовать общим правилам: факт проверяем, источник называем, ошибку признаем».
Опаснее всего, по его мнению, тотальное недоверие, когда человек не верит уже никому.
«Когда человек верит неправильному источнику, это можно исправить, предложив альтернативу. Когда он не верит никому, исправлять нечего: исчезает сама идея проверки. Это очень удобно тем, кто хочет, чтобы люди ни во что не верили и ни в чем не участвовали».
По исследованию Центра независимой журналистики 2025 года, ни одному СМИ не доверяют 28,6% опрошенных. При этом журналисты-расследователи пользуются большим доверием. Значит, говорит Тофан, доверие привязывается не к «СМИ вообще», а к конкретной работе и конкретным людям, и это дает надежду.
«Маленьких людей нет»
Герои выпуска считают, что от них ничего не зависит: «мы люди маленькие». Тофан с этим не согласен.
««Маленьких людей» в этой системе нет: у каждого есть права, и ими можно пользоваться», — говорит он.
Если кажется, что вас обманули в новостях, можно написать в редакцию и потребовать поправку или право на ответ. Если редакция не реагирует, — пожаловаться в Совет по прессе или Аудиовизуальный совет, в крайнем случае — в суд. Подозрительный контент в соцсетях можно пометить на платформе. А если человека лишили доступа к информации, особенно если он журналист, нужно требовать письменного объяснения причин и публичности решения, обращаться к Омбудсмену и в НКО, которые защищают свободу слова.
«Есть немало случаев, когда журналисты так делали, и расследования начинались».
«Приезжать к ним»
Универсального рецепта, как вернуть доверие, у Тофана нет. Но есть направления: делать контент лучше и разнообразнее, быть прозрачными в вопросах владельцев и денег, развивать медиаграмотность, поддерживать местную и расследовательскую журналистику. А то, что хотят услышать сами герои выпуска, он сводит к трем вещам.
«Первое — приезжать к ним. Не раз в год на выборы, а регулярно, и говорить о том, что их волнует: о ценах, дорогах, а не только о геополитике. Второе — говорить на их языке, постоянно, а не «когда найдутся деньги на перевод». Третье — завоевать доверие: честно и открыто общаться и не бояться критиковать любую власть. Как-то один журналист сказал мне нечто, с чем я полностью согласен: если вы занимаетесь самоцензурой, вы больше не заслуживаете доверия как журналист. Люди это чувствуют».
Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
