Права человека

«Ты еще не знаешь, как я могу тебя бить». С чем в Молдове столкнулись жертвы домашнего насилия во время эпидемии

Надежда Копту
| 10 Август, 2020
19:42

Эпидемия коронавируса в Молдове стала настоящим испытанием для жертв домашнего насилия. Многие из них во время карантина оказались «запертыми» в одном помещении с агрессором, лишившись при этом возможности получить помощь. Международный центр La Strada и организация ООН-женщины представили исследование, в котором рассказали о проблемах жертв домашнего насилия во время эпидемии, а также о том, почему они не могли получить помощь, и что надо изменить, чтобы улучшить ситуацию.

Исследование называется «Нужды женщин, пострадавших от семейного насилия, и ответ системы в контексте COVID-19». Правозащитники беседовали с жертвами домашнего насилия, полицейскими, судьями, прокурорами и НПО, чтобы понять, как в Молдове жертвы домашнего насилия пережили период ЧП и изоляции, продлившийся с 17 марта по 15 мая.

С чем столкнулись жертвы насилия

Из-за ЧП и карантина многие жертвы домашнего насилия оказались «запертыми» в одном помещение со своими агрессорами. В таких условиях было проблематично просто позвонить и сообщить о случившемся. Вот, что рассказали те, кому удалось связаться с правозащитниками (имена изменены по этическим соображениям).

Людмила: «Я сказала ему, что нельзя покидать село, потому что по всей стране объявили карантин. Он сразу же стал меня бить. По голове, по ногам. Сломал мне нос. И все это на глазах у дочек».

Татьяна: «Во время самоизоляции я лишилась своих розовых очков и поняла, с каким мужчиной я живу. Он сказал мне: «Ты еще не знаешь, как я могу тебя бить»».

Светлана: «У нас во время ЧП сгорел дом. Мы остались на улице с четырьмя маленькими детьми. Мы обратились [за помощью] в мэрию, но нам сказали, что до 15 мая ничего не могут сделать».

Правозащитники отметили, что во время изоляции чаще с домашним насилием сталкивались те женщины, которые и раньше от него страдали. Также авторы исследования подчеркнули, что во время эпидемии женщины и без того испытывали повышенную эмоциональную нагрузку: помимо заботы о семье, пришлось активно участвовать в адаптации детей к онлайн-обучению. Многие, кроме того, столкнулись с потерей работы или необходимостью работать удаленно. «Это привело к стрессу и обострило семейные конфликты», — отметили правозащитники.

Во время ЧП, как отмечается в исследовании, также вырос интерес к разводу. Так, в разных НПО процедурой развода интересовались от 42% до 52% замужних женщин, которые к ним обращались. Правозащитники отметили, что жертвы семейного насилия, которые обращались за помощью, сообщали, что им необходимы: средства первой необходимости, временное размещение, медицинская помощь, консультация психолога и юридическая помощь.

Как (не) помогали жертвам домашнего насилия

В исследовании говорится, что первые две недели после объявления в стране ЧП были самыми сложными. Полицейским, социальным ассистентам и НПО пришлось адаптироваться к работе в условиях эпидемии. 80% специалистов, которые «на первой линии» помогают жертвам домашнего насилия, сообщили, что боялись заразиться коронавирусом.

Во время ЧП многие правозащитные организации, которые помогают жертвам домашнего насилия, работали удаленно. Только три центра временного размещения для жертв домашнего насилия (один из них в Тирасполе) продолжили принимать постояльцев. Но попасть в центры было проблематично. Во-первых, нужно было сдать тест на коронавирус (без симптомов его можно сдать только в частных лабораториях и заплатить за это около 700 леев, а у многих жертв насилия таких денег нет). Во-вторых, до центра было проблематично добраться из-за того, что во время ЧП работу общественного транспорта ограничили.

Временный выход нашла коалиция «Жизнь без семейного насилия» (объединяет более 20 правозащитных НПО), которая стала находить квартиры, где можно временно разместить женщин. Сотрудники организации дистанционно находили квартиры и транспорт для женщин, которые оказались в затруднительном положении. Однако у этого решения были и свои подводные камни. «Я была на связи с консультантами круглосуточно. Мне постоянно звонил муж, и я не знала, что делать»», — рассказала одна из жертв.

Жительницам сел оказалось сложнее получить помощь во время карантина. Сельские мэрии были закрыты, а участковые полицейские не отвечали на звонки. Кроме-того, было сложно связаться с правозащитниками, чтобы получить онлайн-консультацию юриста или психолога. Так, в некоторых селах, как отмечается в исследовании, у 9 из 11 жертв домашнего насилия нет мобильного телефона, чтобы обратиться за помощью.

Что (не) делала полиция

Полицейские сообщили, что во время эпидемии увеличилось число срочных ограничительных ордеров, которые запрещают агрессору приближаться к жертве и ее дому. Так, если в первые пять месяцев 2019 года полицейские выдали 1738 таких ордеров, то в первые пять месяцев 2020 года — 1898. Несмотря на это, адвокаты из некоторых НПО рассказывали о случаях, когда полицейские отказывались выдать ордер, объясняя это тем, что во время ЧП агрессору некуда идти. «К сожалению, у нас были случаи, когда полицейские уговаривали жертву принять агрессора домой из-за того, что ему некуда идти», — отметили правозащитники со ссылкой на адвоката, который занимался этим делом.

О подобных ситуациях рассказали юристы еще нескольких правозащитных организаций. «В одном случае полицейский сказал, что женщина сама виновата, потому что у нее «острый язык». Он посчитал это более серьезной проблемой, чем физическое насилие», — отметили в исследовании.

Авторы также подчеркнули, что во время эпидемии полицейских проинструктировали, какие меры надо соблюдать, чтобы снизить риск заражения COVID, но им не дали никаких инструкций, как действовать при этом в случае семейного насилия. «Одна из проблем, с которой я столкнулся, касалась именно домашнего насилия. Чтобы успокоить агрессора, приходилось нарушать социальную дистанцию. Многие агрессоры были пьяными, и без применения силы их невозможно было успокоить», — приводят авторы слова одного из полицейских.

Также сложности возникли с проведением судмедэкспертизы, чтобы подтвердить факт домашнего насилия. Особенно сложно с этим было жительницам сел. Об этом говорили и полицейские, и правозащитники, с которыми беседовали авторы исследования. А в Центре судмедэкспертизы сообщили, что бывали случаи, когда женщины приезжали в центр, но выяснялось, что у них нет направления от полицейских. В этом случае им приходилось оплачивать экспертизу самим.

Что предлагают правозащитники

Правозащитники отметили, что Центры временного размещения жертв семейного насилия не должны прекращать прием постояльцев из-за карантинных мер. Они предлагают оборудовать специальные помещения, где вновь прибывшие женщины будут находиться 14 дней на изоляции. Также они предлагают, чтобы минздрав бесплатно проводил тесты на коронавирус жертвам семейного насилия, которых надо разместить в таком центре. Кроме того, правозащитники отметили, что в таких центрах должен работать врач, который позаботится и о жертвах, и о сотрудниках.

Также правозащитники рекомендовали, чтобы в каждом полицейском участке назначили офицера, которому будут подавать все жалобы на домашнее насилие. Кроме того, правозащитники считают, что в социальных службах тоже должны выделить отдельного сотрудника, который будет работать с жертвами домашнего насилия.

Кроме этого, правозащитники предложили внести необходимые поправки в «Кодекс о правонарушениях», чтобы защитить жертв домашнего насилия. В частности, речь идет о том, чтобы увеличить сок задержания агрессора при нарушении им запретного ордера с трех до 72 часов. При этом, если нарушение произошло в выходные дни, а судья не может рассмотреть вопрос о задержании, полиция все равно может закрыть агрессора в изоляторе на 72 часа. По закону, за нарушение запретного ордера могут оштрафовать на сумму от 60 до 90 условных единиц (от 3,5 тыс. до 4,5 тыс. леев) или арестовать на срок от трех до 10 дней.

агрессор, главная, насилие, правозащитники

Лянкэ в суде со стороны защиты. Экс-премьер рассказал о дыре в BEM, знакомстве с Шором и о том, давал ли ему указания Плахотнюк

Александр Нугманов
| 5 января, 2026
13:56

Бывший премьер-министр Молдовы Юрий Лянкэ на заседании суда 5 января дал показания по делу о банковском мошенничестве, по которому подсудимым проходит экс-лидер Демократической партии (ДПМ) Владимир Плахотнюк.

Лянкэ был заслушан в суде в качестве свидетеля со стороны защиты. Он подтвердил, что сам является подозреваемым по делу о расследовании «кражи миллиарда», однако заявил, что готов давать показания.

Отвечая на вопросы подсудимого, экс-премьер рассказал, что кризис в Banca de Economii начал назревать из-за неэффективного менеджмента задолго до прихода к власти «Альянса за европейскую интеграцию» в 2009 году. По его словам, невозвратные кредиты без существенного залога начали выдавать еще в период 2001–2006 годов.

«В одном случае банк выдал 500 млн леев компании на разведку полезных ископаемых и природного газа. Нигде в мире банки не выделяют деньги на такие цели. Подобные расходы всегда ложатся на плечи самой компании», — пояснил он.

Лянкэ отметил, что в качестве премьера он участвовал в заседаниях Комитета по финансовой стабильности, где компетентные органы регулярно представляли информацию о состоянии банковского сектора. По его словам, «дыра» в системе ежемесячно увеличивалась на 1 млрд леев. В связи с этим он обращался к главам правоохранительных органов с просьбой расследовать ситуацию, однако никаких значимых действий предпринято не было.

В ходе заседания Юрий Лянкэ признал, что был знаком и поддерживал общение с Иланом Шором. По словам экс-премьера, их познакомил Владимир Филат, который на тот момент возглавлял Либерально-демократическую партию (ЛДПМ). Лянкэ особо подчеркнул, что его контакты с Шором имели место тогда, когда у бизнесмена еще не было репутации мошенника и преступника.

Стоит отметить, что Илан Шор считается одной из ключевых фигур в схеме «кражи миллиарда». Ранее суд признал его виновным и приговорил к тюремному заключению.

Бывший глава кабмина утверждает, что идея предоставления государственной гарантии была озвучена в Национальном банке Молдовы (НБМ). Кроме того, он неоднократно ссылался на рекомендации экспертов Международного валютного фонда (МВФ) и Всемирного банка (ВБ), которые настаивали на том, что Молдова должна сохранить Banca de Economii.

Он также сообщил, что вместе с тогдашним министром финансов Анатолом Арапу предлагал создать «банк-мост», куда государство могло бы перевести все здоровые активы из Banca de Economii, а сам проблемный банк — ликвидировать. Однако иностранные эксперты сочли, что Молдова в ее тогдашнем состоянии не способна управлять государственным банком.

Лянкэ подтвердил, что партии Альянса разделяли сферы влияния: ЛДПМ отвечала за правительство и минфин, Либеральная партия — за Нацбанк, а ДПМ — за парламент. Отвечая на вопрос о влиянии Плахотнюка, свидетель заявил, что после скандала в Pădurea Domnească в 2013 году отношения между ЛДПМ и ДПМ испортились, поэтому он считает, что подсудимый не мог отдавать указания представителям другой партии. Сам Лянкэ также подчеркнул, что не получал от Плахотнюка никаких распоряжений.

Экс-премьер также объяснил, почему решение его кабинета министров о предоставлении первой гарантии на 9,5 млрд леев было засекречено. «Это было необходимо, чтобы предотвратить панику. Ни один, даже самый стабильный банк, не справился бы, если бы 2 тыс вкладчиков одномоментно решили снять свои деньги», — резюмировал Лянкэ.

28 ноября 2025 года Антикоррупционная прокуратура завершила представление доказательств обвинения по делу Владимира Плахотнюка, по которому его обвиняют в соучастии в краже миллиарда. После этого суд перешел к доказательствам и свидетелям со стороны защиты. Суд уже заслушал восемь из 27 свидетелей защиты, среди которых бывший спикер парламента Андриан Канду.

Владимира Плахотнюка, находящегося в бегах с 2019 года, задержали в Греции в конце июля 2025 года, а 25 сентября экстрадировали в Молдову. В Кишиневе его поместили под предварительный арест в столичную тюрьму №13. Арест несколько раз продлевали.

Плахотнюк проходит обвиняемым по нескольким уголовным делам, самое громкое из которых — о краже миллиарда. По данным прокуратуры, Плахотнюк через компании, которые контролировал Шор, получил $39 млн и €3,5 млн из украденных денег. Это дело прокуратура передала в суд в июле 2023 года.

О краже миллиарда евро из трех молдавских банков — Banca de Economii, Banca Sociala и Unibank — стало известно в конце ноября 2014 года. После этого Нацбанк ввел в этих банках спецуправление, а затем власти приняли решение их ликвидировать (банки до сих пор в процессе ликвидации). Тогда же Нацбанк выдал этим банкам под гарантии правительства кредиты на ту же сумму, что была украдена (примерно 14 млрд леев или по тогдашнему курсу €1 млрд). Как объяснили власти, кредиты нужны были, чтобы не допустить паники на банковском рынке. В счет этого долга правительство выпустило и передало Нацбанку гособлигации на 13,3 млрд леев под 5% годовых, которые обязалось погасить в течение 25 лет. Эти деньги власти перевели в разряд госдолга. Вместе с процентами за 25 лет эта сумма составит 24,5 млрд леев.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.

Хотите поддержать то, что мы делаем?

Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.

Поддержи NewsMaker!