У FLYONE билеты всего за 19 евро

Какие ошибки допускают молдавские власти в экономической политике? Что не так с ростом госдолга Молдовы? Как льготный НДС помог повысить сборы налогов? И почему новые правила Prima Casă «убивают» изначальную идею госипотеки? Об этом и не только NM поговорил с экс-премьером, депутатом от блока «Альтернатива» Ионом Кику в новом выпуске подкаста «Есть вопросы» с Николаем Пахольницким.

«Экономика без политики как-то не получается»

Как вы видите развитие экономики Молдовы с точки зрения экономической платформы блока «Альтернатива» и вашей партии PDCM? На какие рынки, например, должна быть нацелена наша внешняя торговля?

Хочу сразу сказать: кому продавать наши товары или услуги, должны решать предприниматели. Власть, правительство должны делать все, чтобы открыть для них как можно больше возможностей. Не говорить — открываем вам восточный, западный или южный рынок, и будьте добры, продавайте там. А сделать так, чтобы у наших предпринимателей было как можно больше возможностей продавать свои товары и услуги там, где они считают выгодным.

Что для этого нужно? Как можно больше договоров о свободной торговле, то есть без пошлин. И надо вести мудрую внешнюю политику, чтобы наши внешнеполитические действия не отражались на нашей внешней торговле, как это у нас обычно происходит.

Понятно также, что надо развивать сектора, в которых Молдова может иметь сравнительные преимущества. Мы еще надеемся, что сможем восстановить свои позиции по продовольственной и сельскохозяйственной продукции, потому что у нас все-таки есть такой потенциал.

У нас очень хорошо развивается IT. Но в целом, как развиваться, куда развиваться, во что вкладывать — должны решать предприниматели. У властей одна задача: сделать так, чтобы у бизнеса было как можно меньше сюрпризов в виде каких-то законов, которые появляются нежданно-негаданно.

В программе блока «Альтернатива» говорится о сохранении торговых отношений с Россией. Как это возможно на практике, учитывая пример Армении, которая заявила о желании войти в Евросоюз и получила жесткий ответ России в виде торговых ограничений?

Когда я отвечал на предыдущий вопрос, я говорил, что, к сожалению, экономика без политики как-то не получается. Все время мы получаем какие-то обратные действия, когда Молдова или, как вы сейчас привели пример, Армения выбирают другой геополитический курс. Мы проходили через это, начиная с 2006 года. Помните знаменитое винное эмбарго? С тех пор Роспотребнадзор периодически что-то обнаруживает в нашей продукции.

Но властям нужно стараться открывать рынки для нашего бизнеса везде. Даже сейчас, при таких логистических сложностях, когда нашим производителям фруктов, винограда и т.д. физически тяжело попасть на рынок России, все равно очень много товара туда отправляют через Румынию, Польшу и т.д. То есть бизнесмены все равно считают, что на этом рынке им выгодно продавать. Если бы было невыгодно, они бы так не мучились.

Вы говорили об Армении, но есть и другие примеры. Та же Грузия, например, намного увеличила торговлю с Россией, хотя у нее практически те же проблемы с Россией, что и у нас, в том числе Приднестровье.

«У нас минус 80% транзакций на рынке недвижимости»

Задача оппозиции — критиковать власть. Можете назвать три ошибки, которые власть совершает в экономической или финансовой политике?

Задача оппозиции — не только критиковать власть, но и выходить со своим видением и своими проектами. [Однако наша власть их отвергает] Вот только на днях минфин дал негативное заключение на наш законопроект, который отменяет минимальную ставку налога на недвижимость (эту ставку устанавливают местные власти, обычно она составляет 0,1% стоимости жилья, но законодательный минимум сейчас — 0,05%).

И таких примеров много. То есть мы не просто критикуем, мы стараемся предложить решение проблемы. Если говорить об ошибках власти, которые мы иногда называем «вредительством», то, на мой взгляд, одна из главных ошибок нынешней власти в том, что она не умеет пользоваться случаем.

Например, был кризис 2022 года. Как поступила та же Армения с украинцами, которые приехали к ним с деньгами? Они их приняли. И получили, насколько помню, миллиард долларов [инвестиций]. Что сделали наши? Абсолютно ничего. Если вы посмотрите 2022, 2023, даже 2024 год — по инвестициям был ноль.

Объясните мне, например, зачем надо было 1 апреля 2025 года принимать закон, который запрещает использовать наличные деньги при покупке недвижимости [в Молдове запрещено покупать за наличные недвижимость дороже 1,3 млн леев]. При этом в Евросоюзе подобная норма вступит в силу только в июле 2027 года, и то только для физических лиц, которые ведут предпринимательскую деятельность.

Зачем это надо было нам? Как результат — у нас минус 80% транзакций на рынке недвижимости. Не хочу говорить, что причиной такого обвала стал этот запрет, но он очень сильно повлиял на рынок. Не могу понять, зачем это было нужно, учитывая, что не было срочного требования со стороны ЕС.

На прошлой неделе мы в первом чтении голосовали за закон о создании резервного фонда топлива. Это требование Евросоюза, но, опять же, это не срочное требование. Нужно примерно 4 млрд леев, чтобы создать этот фонд. Эти деньги высасывают из граждан, из потребителей, из экономики, чтобы держать их мертвым грузом (о создании стратегических резервов топлива мы писали здесь).

Есть и другие примеры, когда власти, вместо того чтобы дать экономике свободу, кислород, инвестиции, наоборот, ставят барьеры.

«Без компенсаций эта ипотека непривлекательна для молодых людей»

Когда вы были министром финансов, вы были амбассадором льготной правительственной ипотеки Prima Casă, которую запустили демократы, когда были у власти.

Давайте вернемся к истокам. Для чего запускался этот проект? Чтобы у молодых людей появилась возможность купить скромное жилье. Подобный проект хорошо работал в Румынии. В Молдове закон о Prima Casă приняли до того, как я вернулся сюда [работать]. Я начал этим заниматься на стадии подзаконных актов, которые создают основу для практической реализации закона. Проект Prima Casă имеет смысл для молодых людей, когда есть не только льготное кредитование, но и второй элемент — компенсации. Вот этим мы и занимались.Проект был рассчитан на молодых людей среднего достатка, которые не могут себе позволить большую квартиру и не могут собрать 40% первоначального взноса, которые требовали банки по стандартным ипотечным кредитам.
Prima Casă хорошо работала до 2021 года, когда сменилось правительство. Затем пришел министр экономики Сергей Гайбу и сказал: этот проект плохой. Но ничего лучшего не предложил.

В 2024 году вдруг вспомнили, что нужно что-то предлагать молодежи. Тогда вспомнили о Prima Casă и запустили Prima Casă Plus. И повысили в норыой версии этой программы верхнюю планку стоимости ипотечного жилья с 1 млн до 2,5 млн леев. И еще какие-то преференции дали.

Да, отменили первый взнос.

То есть этот проект превратили из ипотеки для людей среднего достатка в ипотеку для тех, кто покупает жилье за 2,5 млн леев (€125 тыс.). Это уже не однокомнатная квартира где-то в пригороде, как было задумано, понимаете?

И автоматически с повышением стоимости жилья повысились и затраты бюджета на компенсации по Prima Casă, потому что они более или менее пропорциональны стоимости жилья. Поэтому уже в конце первого квартала этого года в минфине закончились деньги на эти компенсации.Но, повторяю, без экомпенсаций эта программа непривлекательна для молодых людей.

Все равно условия Prima Casă, в том числе процентная ставка ниже, чем по обычным кредитам.

Но с точки зрения экономики Prima Casă ненамного привлекательнее. Почему эта программа была важна? Потому что наша молодежь уезжает. И один из факторов, который выталкивает ее из страны, — отсутствие возможности или перспективы купить свое жилье. А эта программа давала надежду.

Я просто хочу напомнить, что компенсации действовали, если у человека есть официальная работа, то есть если он платит налоги с зарплаты. Одним из элементов компенсации был, например, такой: каждый месяц участник Prima Casă получал на свой счет 10% от официально задекларированной зарплаты, которые шли на погашение ипотечного кредита.

Вы согласны с тем, что Prima Casă стала одной из причин взлета цен на жилую недвижимость в Молдове?

Это началось после 2024 года, когда ввели новшества, о которых я говорил. Есть даже экспертная оценка, по-моему, МВФ, что эти новшества способствовали росту цен на недвижимость на 25%, потому что появился платежеспособный спрос.

Вы сказали, что одной из целей Prima Casă было сдерживание оттока населения из страны. Нынешние власти одним из решений проблемы нехватки рабочей силы видят привлечение трудовых мигрантов из менее развитых стран. Как вы на это смотрите?

Я смотрю на это как на вынужденную меру. Потому что без решения одной из основных проблем, с которыми сталкиваются инвесторы, проблемы дефицита рабочей силы, не стоит надеяться на то, что сюда придут инвесторы.

Эта проблема, кстати, старая. То есть без привлечения иностранной рабочей силы развития экономики не будет. Надо понимать, что это экономическая проблема, которую надо решать, а не просто на этом спекулировать. А наши граждане будут покидать страну, пока зарплаты в Республике Молдова будут существенно ниже, чем там, куда они уезжают.Я думаю, что при максимальной разнице в 30% между зарплатой, которую тот же строитель получает дома и в Европе, он будет оставаться здесь. Пока же разница в разы. Так что задача любой власти сократить эту разницу хотя бы до 30%.

«Меня смущает не то, что государство одалживает, а куда идут эти деньги»

Вы комментировали новое соглашение Молдовы с МВФ, один из пунктов которого — «расширение НДС». Речь, судя по всему, о ликвидации льготной ставки НДС (8%) и повышении ее до 20%. Вы поддерживаете унификацию НДС?

Тут важны детали. У нас действуют льготные ставки на природный газ, сельхозпродукцию, медикаменты и многое другое. Поддерживаю ли я повышение на них НДС? На сельхозпродукцию, например, можно повысить, но только если государство будет возмещать аграриям разницу, как это было до 2012 года. Потому что в экономике, конечно, лучше, когда ставка унифицирована.
При этом в той же Румынии НДС на продукты питания, на сельхозпродукцию был 9%, затем подняли до 11%, при том что стандартная ставка у них, по-моему, стала 21%.

То есть [в ЕС] действуют дифференцированные ставки на товары, которые представляют интерес, будем так говорить, для малообеспеченных категорий и так далее. Можно унифицировать, но в таком случае это надо компенсировать.

Та же логика была со ставкой НДС для HoReCa — помните, какие страдания были? Сначалоа 20%, потом 5%, потом 6%, потом еще меняли. Но суть в том, что вводить ставку 20% для HoReCa — это выстрелить себе в ногу, потому что многим в общепите сложно платить 20%.

Объясните, почему? Льготную ставку НДС для HoReCa,во-моему, ввели тоже при демократах, в 2018 или 2017 году.

С 1 октября 2018 года.

Но до этого всегда было 20%.

И тогда было невозможно получить чек в ресторане или кафе, если клиент его не требовал. Рестораны и кафе показывали очень низкие официальные продажи. Почему? Большинство ресторанов, кафе и других заведений общепита покупают продукты на рынке или у поставщиков, которые не дают им фактуры. То есть у них приход получается вообще без НДС, и им все это надо как-то учитывать. Из-за этого возникает много проблем.

Мы ввели более низкую ставку НДС и при этом установили в этих заведениях налоговые посты на первые несколько месяцев. И уже через четыре или пять месяцев официальные продажи там выросли на 60%. Понятно, что они не выросли физически, они выросли официально. И налоги, соответственно, стали намного больше.

То есть есть сектора, у которых ставка НДС должна быть ниже. Поэтому я не считаю, что мы сейчас должны ее унифицировать. Если унифицировать, то через инструменты, о которых я говорил: аграриям надо возмещать, чтобы у них не возникало проблем.

А посылки из-за рубежа надо облагать налогами?

Ну, везде облагают. На маркетплейсах у нас закупают товаров на миллиард без уплаты НДС или таможенных пошлин, при этом наш производитель должен платить все эти налоги. Ну как он может конкурировать? Другое дело, что даже если мы введем эти налоги на товары с маркетплейсов, они все равно будут дешевле. Поэтому здесь нужна мера, которая обеспечила бы более или менее равные условия для наших производителей. С другой стороны, не должна падать покупательная способность населения.

Вы недавно отметили, что госдолг Молдовы в первом квартале вырос на 9,8 млрд леев. Вас смущает его рост или бюджетный дефицит?

Меня смущает не то, что государство одалживает. Меня смущает, куда идут эти деньги. Потому что, когда государство одалживает и вкладывает эти средства в инфраструктуру, я это понимаю. За счет текущих доходов этого не сделать. Но когда из 21 млрд бюджетного дефицита только 10 млрд леев идут на инвестиции, и то непонятно, на какие, а 11 млрд леев идут на текущие расходы, в том числе на увеличение административного аппарата, мне это не нравится. Потому что это неправильная финансовая политика — одалживать, чтобы потреблять. Тем более на такие статьи как удвоение за четыре года аппарата Госканцелярии.

Я приводил эти цифры в парламенте: в 2020 году в Госканцелярии было 192 человека, сейчас — 400. Возьмите любые другие министерства и увидите где-то удвоение, где-то рост чиновников на 70%, где-то — на 60%. Я не говорю уже о том, насколько выросли зарплаты чиновников по отношению к другим сферам.Это недальновидная политика.

Да, у нас пока неплохо обстоят дела с долей госдолга по отношению к ВВП — около 40%. Но если мы берем деньги в долг и не вкладываем их в развитие, то у нас ВВП, скорее всего, не будет расти. Он и не растет.

К чему это в конечном итоге приведет? В 2026 году предусмотрено 6,2 млрд леев только на проценты по обслуживанию долга. Если посмотреть в динамике, то в 2020 году мы заплатили 1,68 млрд леев процентов по долгам, то есть практически в четыре раза меньше. Сколько мы будем платить через четыре года при той же тенденции? Сумасшедшие деньги.

Какой вы видите Молдову к концу вашего депутатского мандата в плане экономики и не только?

Я надеюсь, что будет лучше. Но в плане экономики я не настолько оптимистичен. К сожалению, мы сейчас принимаем очень много законов как директивы Евросоюза, но они не обязательно помогают экономике. Я вам приводил пример с резервами топлива, когда из экономики выводят 4–4,5 млрд. Думаю, будут и другие «директивные» законы, которые ударят по экономике.

Очень надеюсь, что к концу мандата мы пройдем хотя бы часть кластеров в рамках переговоров с Евросоюзом. Но не просто пройдем, а думая о защите интересов нашей страны.

Приведу пример Польши, которая вступила в ЕС в 2004 году. Прошло 22 года, но до сих пор у Польши есть моменты, по которым она не синхронизировала полностью свое законодательство с требованиями ЕС, в том числе по сельскому хозяйству. Почему ей позволяют это делать? Потому что она так вела переговоры. Варшава говорила, что вот этот стандарт в сельском хозяйстве не может принять при вступлении. Дайте нам пять лет, десять лет, двадцать лет. Потому что иначе какие-то сектора экономики будут страдать, окажутся в неравной конкуренции с другими странами.

Можно, конечно, на все согласиться и пройти все эти кластеры быстро. Но я говорю о тяжелых переговорах, сосредоточенных не в последнюю очередь на защите своих интересов.

Это сокращенная версия видеоинтервью. Полную версию интервью смотрите на YouTube NewsMaker.md

---

Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.

---

---

Хотите поддержать то, что мы делаем?

Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.

Поддержи NewsMaker!

---