Фонд ООН в области народонаселения и министерство здравоохранения, труда и соцзащиты 11 февраля запустили социследование «Поколения и гендер». Оно должно выявить демографические изменения в Молдове, которые будут происходить в течение шести лет: одни и те же респонденты трижды пройдут опрос — в 2020, 2023 и 2026 году.
Респонденты должны будут ответить на вопросы об образовании, условиях жизни, отношениях с родителями и партнерами, детях, быте, здоровье, доходах и о планах на ближайшие три года.
Как сообщили в минздраве, на основании собранных данных министерство и Фонд ООН в области народонаселения, исходя из потребностей людей, смогут разработать демографические политики для повышения уровня жизни населения.
Нацбюро статистики выбрало для опроса 20 тыс. респондентов со всей Молдовы, за исключением Приднестровья (там опрос проводить не будут).
Первый этап опроса продлится до июня 2020 года. В 2023, а затем 2026 году тем же респондентам предложат снова заполнить анкету.
Опрос будет проводить компания Magenta Consulting. Как сообщил генеральный директор Magenta Consulting Дмитрий Слоновски, опрос может длиться около 60 минут. Респондент может отказаться от участия в нем.
Результаты первого этапа опроса, по словам Слоновски, могут быть готовы к концу 2020 года.
По словам организаторов, исследование обойдется в $280 тыс., $197 тыс. (около 3,5 млн леев) из этой суммы выделило правительство Молдовы, а остальные $83 тыс. — Фонд ООН в области народонаселения.
Согласно Всеобщей Декларации Прав Человека, все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах — но на практике это часто остается только на бумаге. Для одного человека заболевание становится причиной отказа в работе, для другого — формальное отсутствие гражданства лишает возможности лечиться и пользоваться базовыми услугами. В рамках совместного проекта с «Посольством Прав Человека» NM рассказывает, как дискриминация создает неравные условия для реализации прав и возможностей.
Равенство под вопросом
Хотя Всеобщая декларация прав человека закрепляет равенство людей, несправедливое устройство современного общества на практике нередко приводит к неравенству. «Задача прав человека — восстановить присущее от природы равенство людей в их человеческом достоинстве (ценности), и именно такое понимание равенства должно лежать в основе понимания терминов „дискриминация“ и „недискриминация“», — подчеркивает международный эксперт по правам человека Вячеслав Балан.
Совет по вопросам равенства Молдовы в отчете за 2024 год указал на рост числа жалоб на дискриминацию. Если в 2023 году в государственное учреждение поступило 261 обращение, то в 2024 году их число увеличилось почти на 7% и достигло 279.
В 2024 году Совет вынес 270 решений, и в 53 из них подтвердили факт дискриминации. Чаще всего нарушения выявляли в сфере труда (35%) и при доступе к товарам и услугам (22%). В трудовых отношениях дискриминация в основном была связана с полом и возрастом. В сфере товаров и услуг большинство обращений касалось людей с ограниченными возможностями, а также языковой дискриминации.
В то же время, согласно исследованию восприятия и отношения к равенству, 47% респондентов в Молдове согласны с утверждением, что дискриминация является распространенным явлением в стране. С тем, что в Молдове соблюдаются права и свободы человека, согласна только четверть опрошенных.
Екатерина: «Мне в лицо сказали, что это из-за моего ментального здоровья»
За цифрами и отчетами стоят реальные истории людей, которые сталкиваются с дискриминацией. Екатерина, 35-летняя активистка за ментальное здоровье, решила открыто рассказывать о своем опыте после того, как столкнулась с предвзятым отношением со стороны близких. В 2019 году ей поставили диагноз пограничного расстройства личности, а реакция матери тогдашнего партнера показала, насколько общественные стереотипы могут отражаться на личной жизни.
«Когда я встречалась с одним парнем, его мама не „переварила“ меня. Я открыто говорила о своем опыте с близкими людьми, и когда она узнала, что у меня есть ментальное расстройство, она сказала очень болезненную для меня фразу. Тогда я еще работала в парламенте, и она сказала, что „если такие психбольные работают у нас в парламенте, то все понятно, и у Молдовы нет никакого будущего“. Мне было очень больно, потому что это была важная для меня работа. Я тогда занималась экоактивизмом и очень гордилась тем, что мне удалось попасть в парламент и продвигать эту тему на другом уровне. Меня это тогда очень сильно тронуло, и я решила, что начну говорить об этом публично, чтобы люди больше так не обращались с теми, у кого есть какие-то ментальные расстройства», — вспоминает она.
Екатерина объясняет, что из-за ее расстройства она иногда не может контролировать свои эмоции. Иногда это мешает ей жить, а иногда наоборот делает жизнь «очень яркой», и она чувствует происходящее вокруг «в более ярких красках, чем другие люди». Из-за этого Екатерине трудно долго удерживаться на одной работе — она объяснила, что сначала появляется искра, и она горит идеей, но если не регулировать свое состояние, очень быстро «сгорает».
Хотя ее CV очень насыщенное — много опыта в разных организациях и проектах, этот опыт краткосрочный. Екатерина признается, что самый длительный опыт работы на одном месте у нее — менее двух лет, и после него она не могла задерживаться на одной работе больше шести-семи месяцев. Раньше она пыталась прятать свое расстройство от работодателей, но в последнее время начала говорить об этом открыто. При этом каждый раз у нее есть большой страх того, что ее не захотят взять на работу из-за расстройства. В 2022 году она столкнулась с прямой дискриминацией из-за этого, и этот случай оказал на нее сильное влияние — она боялась вернуться на работу из-за страха, что ее уволят, и долго прорабатывала случившееся.
«В 2022 году я попала в одну гуманитарную организацию и была очень рада там работать. На фоне начала войны России против Украины у меня был депрессивный эпизод. Я много работала, у меня случилось выгорание, и мне пришлось взять отпуск за свой счет на две недели. Когда я вернулась, через пару дней мне сказали, что не хотят продлевать мой контракт. Мне в лицо сказали, что это из-за моего ментального здоровья и что в гуманитарной отрасли нужны люди, которые могут выдерживать очень большие нагрузки. (…) После этого я боялась вообще возвращаться на какую-либо работу, потому что не знала, как со мной поступят, если опять случится депрессивный эпизод. Было очень много страха после этого опыта», — рассказала она.
Помимо трудностей на работе, Екатерина отмечает и системные ограничения для людей с ментальными расстройствами. Некоторые даже боятся обратиться к психиатру, опасаясь, что поставленный диагноз повлияет на получение водительских прав, работу или другие возможности. Екатерина рассказала и о других проблемах: ограниченный доступ к лекарствам, отсутствие законодательно закрепленной поддержки в случае депрессивных эпизодов, отсутствие финансовой помощи со стороны властей. Хотя в Молдове с 2015 года действует проект, создавший коммунитарные центры ментального здоровья, проблема доступа к специалистам остается острой. В Кишиневе ситуация лучше, но в других районах специалистов не хватает, а запись к ним может занимать недели. В случае ментального кризиса люди часто ограничены звонком в службу 112 и лечением в психиатрической больнице, альтернативной помощи нет.
«У нас на самом деле очень ограниченный доступ к лекарствам. У меня есть знакомые, которые вынуждены ехать в Румынию, чтобы купить лекарство, которое сможет им помочь. У нас также нет никакого закона или политики, которая регламентировала бы ситуации, когда у человека депрессивный эпизод, и он не может работать. Он может взять отпуск за свой счет, но его могут и выгнать с работы. Также нет возможности получить какую-то помощь. У нас пограничное расстройство личности не включено в реестр болезней для получения инвалидности. Не то чтобы у меня есть какой-то интерес, чтобы у меня была инвалидность. Но во время одного жесткого депрессивного эпизода я не могла работать, почти полтора года просидела дома и не могла получить хоть какую-то финансовую помощь. Тогда мне помогли друзья и родственники, чтобы у меня элементарно была хоть какая-то еда. И с таким сталкиваются многие люди, потому что этот реестр болезней, через которые можно получить инвалидность, очень маленький», — объяснила она.
Екатерина рассказала, что иногда называет свое расстройство своеобразной «суперсилой». Она объяснила, что такое обычно не очень приятно слышать некоторым людям с ментальным расстройством из-за большого числа минусов, однако ей так проще принять расстройство. Она также рассказала, что в последние годы отношение к людям с ментальными расстройствами сильно изменилось в лучшую сторону, по крайней мере в Кишиневе. Однако до сих пор есть люди, которые боятся рассказать о своем расстройстве своим близким и друзьям из-за стереотипов и страха, что их исключат из круга общения.
Максим: «Как можно выдать документ на несуществующего человека?»
С особыми трудностями в повседневной жизни сталкиваются апатриды — люди без гражданства. Максим родился в Молдове, но с раннего детства живет в России и фактически не имеет ни молдавского, ни российского гражданства. Сейчас ему 28 лет, и единственный документ, который у него есть, — свидетельство о рождении, выданное в Молдове. Максим хочет получить молдавский паспорт, но не может получить в России один из запрашиваемых документов, так как формально не числится ни гражданином, ни иностранцем с легальным статусом, ни апатридом.
У мамы Максима, Ирины, есть молдавское и российское гражданство. В 2000-е годы она уехала в Россию на заработки вместе с тремя детьми. Максиму тогда было около трех лет, старшему брату — десять, среднему — четыре. С тех пор все они сталкиваются с проблемами из за отсутствия документов. Через несколько лет после переезда, когда Максиму было восемь, семья пыталась выехать в Молдову. В отделении министерства внутренних дел во Владимире — городе, где они обосновались — Ирине выдали справку, подтверждающую материнство, чтобы она могла пересечь границы с детьми. По ее словам, российская таможня пропустила их, а на украинской границе их тогда развернули.
Последние три года Максим пытается оформить удостоверение личности и загранпаспорт в посольстве Молдовы, однако не смог этого сделать из-за отсутствия одного документа, но и предоставить его он никак не может.
«В посольстве требуют документ, который невозможно получить — что у него нет судимости. А как они [российские правоохранители] могут выдать его, если у них нет подтверждения, что он действительно Максим? У него нет документов, на основе которых Россия могла бы выдать такую справку», — объясняет Ирина.
Максим добавил, что несколько раз в посольстве просто говорили, что «ничем не могут помочь». «Я ходил в [региональное отделение] МВД, объяснял ситуацию и говорил, что мне нужен документ об отсутствии судимости. В МВД мне говорят, что ничем не могут помочь, потому что им не на кого выдавать этот документ. Как можно выдать документ на несуществующего человека?», — объясняет он. При этом узаконить свой статус в России, чтобы потом получить необходимую справку, Максим также не может.
На вопрос о текущем правовом статусе в России Максим отвечает, что «его здесь не существует». Официально у него нет статуса апатрида и никакого правового статуса нахождения в России. Из-за этого он постоянно сталкивается с трудностями — начиная от медицинской помощи и заканчивая арендой квартиры и междугородним транспортом.
«Я не могу делать базовые вещи. Например, чтобы снять квартиру, мне приходится использовать мамины документы. Чтобы воспользоваться междугородним транспортом, нужно пройти целый квест и искать электрички, на которые можно купить билет без документов. Я также не могу получить образование. Я закончил девять классов, и неофициальным способом сдал экзамены и смог получить аттестат об образовании, хотя по факту не мог», — объяснил Максим.
Отдельно он описывает проблему медицинской помощи. У него врожденная язва, и он переживает за то, помогут ли ему, потому что врачи могут «сжалиться и помочь», а могут и «развернуть». В детстве Максим часто лежал в больнице — мама рассказала, что это происходило один-два раза в год. Тогда приходилось «хитрить» и «договариваться», и срабатывал тот факт, что он был ребенком. Сейчас же Максим не может обратиться даже в частную клинику, так как и там нужно предоставлять документы. Например, проблему с зубом мудрости ему пришлось решать через знакомых брата в стоматологической клинике, которым он сказал, что потерял документы.
Другой проблемой является работа, так как Максим официально не может трудоустроиться. Он рассказал, что чтобы получать зарплату, ему приходится исхитряться — либо по‑черному получать зарплату, либо «трудоустраивать» маму на полставки, как это произошло на его текущем месте работы. «Я работаю дизайнером, разрабатываю сайты. Как бы странно это ни звучало, но сейчас я в основном разрабатываю сайты и сервисы для госструктур», — поделился он.
По словам Максима, ситуация, в которой он находится, является распространенной, и за последний год он познакомился с несколькими людьми, которые также не могут предоставить все необходимые документы. Он подчеркивает, что не хочет получать гражданство России и хочет восстановить именно молдавское.
«У меня нет желания получать российское гражданство. Мне бы хотелось получить молдавское гражданство. Я всегда хотел съездить в Молдову и постараться обосноваться непосредственно на своей родине», — заключил он.
Как жертвы дискриминации могут защитить свои права
Адвокат правозащитной организации Promo-Lex Вадим Виеру признает, что в Молдове действует сильная и детально проработанная правовая база в сфере равенства, однако на практике она часто сталкивается с жестким сопротивлением общества. По его словам, исследования Promo-Lex показывают, что нетерпимость не только сохраняется, но и усиливается в периоды выборов и кризисов.
«Наиболее уязвимые группы остаются неизменными. В первую очередь это ЛГБТ+ сообщество, которое сталкивается с самым высоким уровнем неприятия и языка вражды, зачастую нормализуемого публичными и политическими фигурами. Далее следуют люди с инвалидностью — здесь дискриминация носит не только поведенческий, но и системный характер, поскольку отсутствие доступной среды и инклюзивных услуг ежедневно нарушает их базовые права. Ромы по-прежнему остаются маргинализированными, а стереотипы ограничивают им доступ к трудоустройству и качественной медицинской помощи. Нельзя забывать и о жителях приднестровского региона — группе, которая часто не отражается в статистике, но живет в правовом вакууме, где дискриминация по языковому или политическому признаку фактически является государственной политикой», — пояснил Виеру.
По словам адвоката, путь к защите прав для человека, столкнувшегося с дискриминацией, остается сложным и во многом зависит от того, насколько грамотно собраны доказательства. Он подчеркивает, что многие дела проигрывают не потому, что дискриминации не было, а из-за нехватки убедительных подтверждений. Поэтому, прежде чем обращаться в какие-либо инстанции, он рекомендует пострадавшим заранее позаботиться о доказательной базе — это могут быть аудио- и видеозаписи, показания свидетелей, скриншоты или письменные отказы.
«С институциональной точки зрения самым доступным механизмом защиты остается обращение в Совет по вопросам равенства. Это бесплатная процедура и она менее формализована, чем судебное разбирательство. Ее ключевое юридическое преимущество — принцип „разделенного бремени доказывания“: пострадавшему достаточно представить факты, которые позволяют предположить наличие дискриминации, после чего обязанность доказать ее отсутствие переходит к ответчику. В то же время в серьезных случаях, когда речь идет о существенных компенсациях или о злоупотреблениях со стороны полиции, обращение в суд остается обязательным, несмотря на то что этот путь более длительный и затратный», — добавил он.
При этом Виеру обращает внимание на низкую эффективность действующих наказаний. Хотя Кодекс о правонарушениях предусматривает штрафы, а суды могут обязать виновных извиниться или выплатить компенсации, на практике этот механизм часто не работает. Значительную часть решений Совета по вопросам равенства не исполняют добровольно и оспаривают в судах для затягивания процесса. Кроме того, размеры штрафов зачастую слишком малы, чтобы иметь реальный сдерживающий эффект.
«Существует серьезный разрыв между тяжестью нарушения, которое может разрушить человеческое достоинство, и символическими санкциями со стороны государства. Без более жесткой судебной практики и реального применения уже существующих мер превентивный эффект остается минимальным», — подчеркнул адвокат.
По мнению Виеру, государству необходимо перейти от роли «пожарного», реагирующего постфактум, к роли ориентиров для общества. Наиболее остро системные проблемы проявляются в судебной системе и силовых структурах, где по-прежнему не хватает понимания сути дискриминации. Стране нужны полицейские, прокуроры и судьи, которые воспринимают такие случаи не как второстепенные конфликты, а как серьезные нарушения прав человека.
Говоря о бизнес-среде, адвокат подчеркивает необходимость смены подхода: дискриминация при приеме на работу или оказании услуг — это не элемент «внутренней политики» компаний, а прямое нарушение закона. Изменения, по его словам, должны начинаться с образования и с политической воли наказывать нарушения внутри государственных структур. «Если государство начнет оперативно исполнять решения Совета по вопросам равенства и реагировать на язык вражды в собственных структурах, этот сигнал обществу будет гораздо сильнее любой информационной кампании», — заключил Виеру.
Дискриминация в разных формах остается реальностью, с которой продолжают сталкиваться жители Молдовы. Как подчеркивает международный эксперт Вячеслав Балан, эта проблема особенно важна в контексте европейской интеграции страны: «Республике Молдова — ее жителям и властям — на их пути европейской интеграции крайне важно понять и осознать всю глубину и комплексность вопросов равенства, дискриминации и недискриминации, и работать с этими вопросами вдумчиво, системно и последовательно. Только так можно преодолеть глубокое разделение молдавского общества на его пути к хорошему будущему».
Материал подготовлен в рамках проекта «Повышение осведомленности об инклюзивности и социальной сплоченности в Молдове посредством создания профессионального медиаконтента, основанного на правах человека».
Этот проект реализует Общественная организация «Посольство прав человека» совместно с онлайн-изданием NewsMaker.md при поддержке гранта, предоставленного в рамках программы «Содействие социальной сплоченности и доверию через медийную грамотность и инклюзивный медиаконтент», реализуемой Центром независимой журналистики при поддержке Швейцарии.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
