Правительство выставило на продажу государственную авиакомпанию Air Moldova, оценив ее в 48 млн леев (около €2,5 млн) при уставном капитале 300 млн леев. Столь низкую цену продажи в Агентстве публичной собственности объяснили плачевным финансовым состоянием госкомпании, долги которой превысили 1 млрд леев. Эксперты говорят, что некорректно оценивать такого рода предприятия только по долгам и активам, и сомневаются, что Air Moldova приватизируют честно и прозрачно.
Госкомпанию Air Moldova включили в список госактивов, которые выставлены на продажу в рамках очередного раунда приватизации. Раунд, как сообщило Агентство госсобственности, открывается сегодня, 27 июля, и продлится до 4 сентября.
По информации Агентства, авиакомпании Air Moldova принадлежат строения общей площадью 10,7 тыс. кв. м., а также объекты на стадии незавершенного строительство площадью 4,2 тыс. кв. м. В Air Moldova, по данным компании, работают 573 человека со средней зарплатой 22,7 тыс. леев. Флот авиакомпании — семь пассажирских самолетов (три Embraer 190 и по два Airbus A320 и Airbus A319).
Основные средства авиакомпании на конец мая составили 683 млн леев, уставной капитал — 300 млн леев. Прошлый год компания завершила с убытками 190 млн леев (при обороте 2,73 млрд леев), за первые пять месяцев этого года убытки составили 150 млн леев. Долги компании превышают 1,2 млрд леев.
В Агентстве госсобственности NM пояснили, что столь низкая цена продажи Air Moldova — 48 млн леев — продиктована большими долгами компании. «Речь идет не только о недвижимости и самолетах. Там большие задолженности», — сказали в агентстве, добавив, что покупатель должке будет рассчитаться с долгами.
Институт IDIS Viitorul, напомним, месяц назад представил исследование эффективности госпредприятий, по результатам которого самими неэффективными были признаны Air Moldova и Moldovagaz.
Эксперт IDIS Viitorul Вячеслав Ионицэ в беседе с NM отметил, что сейчас большая часть молдавских госпредприятий фактически уже не принадлежит государству. «Компания оказывается в долгах, берется заем, проводятся закупки через аффилированных лиц, а деньги выводятся. В итоге, по сути, собственник тот, у кого взяли в долг», — рассказал Ионицэ. По его словам, если по итогам купли-продажи владельцем Air Moldova не станет серьезная компания с хорошим имиджем, то не стоит верить в честность приватизации. «Сейчас просто следим за последним актом того, как изымается наша собственность», —ответил эксперт, добавив, что вероятность покупки авиакомпании серьезным инвестором весьма низкая.
Бывший глава минтранса Юрий Киринчук, комментируя продажу Air Moldova, написал в своем блоге, что компанию давно надо было приватизировать в условиях «полной транспарентности». «Но в приватизации должны участвовать международные инвесторы. И ни в коем случае не допускать к ней офшоры», — считает Киринчук.
Бывший госсекретарь минтранса и экс-директор по развитию Air Moldova Олег Тофилат тоже уверен, что в этой ситуации важно, как будут продавать авиакомпанию. «Ее нельзя продавать, например, как кинотеатр. Это крупное предприятие, от которого зависит и авиасообщение, и поступления в бюджет. Его следует приватизировать через спецпроекты. То есть государство должно понимать, чего оно ждет от нового собственника, потому что для государства важно, чтобы самолеты продолжали летать. У них годовой оборот 3 млрд леев. Если компания исчезнет, то ВВП страны сократится на 3 млрд леев», — подчеркнул Тофилат.
По его словам, при продаже таких авиакомпаний нужен международный консультант, участие в выставках и презентациях, где инвесторы могли бы ознакомиться с предложением. Вместо этого государство продает его как обычный лот. Эксперт также подчеркнул, что неверно оценивать такое предприятие только по активам и долгам. «Долги могут быть и миллиард леев, и больше, но надо понимать, что компания, например, могла взять самолет в лизинг, за который долго расплачивается, и это для авиакомпаний нормальная практика. Один самолет может стоить $40 млн», — подытожил эксперт.
