Агентство по интервенциям и платежам в области сельского хозяйства (AIPA) неоднократно обвиняли в коррумпированности. Глава AIPA ПЕТРУ МАЛЕРУ в интервью корреспонденту NM НИКОЛАЮ ПАХОЛЬНИЦКОМУ рассказал, зачем, по его мнению, выдвигаются эти обвинения, объяснил, почему пока нельзя воспользоваться средствами польского кредита, и сообщил об ожидаемом размере фонда субсидий для сельхозпроизводителей на следующий год.
— В начале декабря в министерстве заявили, что фермеры смогут воспользоваться средствами польского кредита в ближайшее время. Вы уже принимаете заявки?
— Сейчас готовятся последние документы: техусловия по проектам, финансовые планы… Нам осталось ввести в действие регламент по использованию кредита и начать принимать документы. Это будет в начале следующего года. Кроме того, чтобы принимать документы, нужна отдельная единица внутри агентства. Это бюрократическая процедура, но ее нужно соблюдать.
— Когда конкретно можно будет прийти и сказать: я хочу купить технику и воспользоваться этим кредитом?
— Когда министр сельского хозяйства даст приказ своим подчиненным предоставить мне документы с финальными результатами конкурса [на должность гендиректора единицы, которая будет заниматься проектом]. Чтобы я мог официально назначать директора (конкурс выиграл Игорь Горошов.— NM) единицы. Без него нет печати и счетов в казначействе.
— То есть затягивает глава минсельхоза Василий Бумаков?
— Министерство. Там ответственный есть — глава министерства.
— Ну, это Бумаков. Скажите, а почему так?
— Все просто. Мы находимся в стадии создания нового правительства. Не исключено, что люди не хотят принимать важных решений в конце мандата, потому что не знают, кто будет министром, какой будет состав министерства и правительства.
— Летом у вас был конфликт с Бумаковым из-за того, кто будет администрировать польский кредит. Сейчас он исчерпан?
— Конфликт был у Бумакова с правительством, а не с AIPA. Но в любом случае он полностью исчерпан. Не AIPA с Малеру принимали решение, кто будет распределять польский кредит, а правительство с премьер-министром. В прессу просочилась информация, что готовится решение правительства, в котором AIPA будет распределять средства, и на меня свалились все вопросы: почему все не происходит быстрее. Стали спрашивать Бумакова, а он говорил, что ничего не знает и что AIPA не сможет администрировать кредит.
— Аграрии говорили, что после подписания соглашения о сотрудничестве между вами и Торгово-промышленной палатой (ТПП) все получатели кредита должны будут стать членами ТПП (с 2015 года стоимость членства составляет от 800 леев до 5 тыс. леев в год.— NM).
— В соглашении говорится в целом по субсидированию, что AIPA будет продвигать идею вступления в ТПП. Мы сейчас ищем новые рынки. В ЕС в большинстве случаев партнеров ищут и находят через ТПП. В регламенте по субсидированию уже четыре года говорится, что все, кто подает на субсидии, должны быть членами какой-то организации, например федерации фермеров.
— Нужно быть членом любой ассоциации?
— Не всякой. Например, если ты производитель яблок, то не можешь быть членом ассоциации производителей овец.
— Нужно ли обязательно быть членом ТПП или нет? Или достаточно просто быть членом профильной ассоциации?
— Не у всех производителей продуктов есть своя ассоциация. Сейчас если их нет, то они идут в более мощные организации, которые могут продвигать и защищать их идеи. По поводу членства в ТПП: не AIPA , а минсельхоз делает регламент по субсидированию. Мы предлагаем, чтобы получатели субсидий по 8-й мере (приобретение холодильного оборудования, линий переработки, упаковки), где большие проекты по 1-5 млн леев, в обязательном порядке были членами ТПП. Тогда производители не будут жаловаться, что нет партнеров. Инструменты есть, а вы ими не пользуетесь, но берете миллионы у государства.
— Кого именно это коснется?
— Только тех, кто берет 1 млн леев, и то в форме предложения. AIPA не заставляет сельхозпроизводителей вступать в ТПП.
— Летом ряд фермеров обвиняли ваше ведомство в коррумпированности. В частности, например, директор Domulterra Алена Мандатий говорила, что вы задерживаете ей выплаты.
— Это говорят не маленькие фермеры, а большие. Крупные производители могут тебя припугнуть: если не дашь нам субсидий, то мы выйдем в прессу и скажем, что здесь требуют деньги. А почему это делают? Потому что знают, что в их досье все не так гладко, как хочется представить. Дело той же Алены Мандатий взял Национальный центр по борьбе с коррупцией (НЦБК), держал два месяца, выслушал все стороны. Вернули документы и сказали нам: «Ребята, у нас к вам претензий вообще нет». То же с господином Черным и его компанией Сhateau Vartely.
— Он говорил, что по надуманным причинам им не выдают субсидии и требуют откат.
— Это ложь. Я думаю, за этой ложью стоят политические амбиции Черного, а значит — он должен критиковать всех и вся независимо от того, есть у него аргументы или нет. То, что говорит господин Черный о нас,— просто слова. Я обращусь к генпрокуратуре и НЦБК и отошлю им досье господина Черного по Сhateau Vartely. Там есть акт инспекции (копия имеется в распоряжении NM) на месте плантации, где вместо 10,4 га засеяно только 9, то есть 1,5 га нет. А умножить на размер субсидии 25 тыс. леев на гектар — это больше 35 тыс. леев, которые они хотели незаконно получить из госбюджета. Потом они говорили, что неправильно посчитали площадь. Но к этой неправильно посчитанной площади есть еще и накладные о возврате саженцев. То есть они знали, что площадь не соответствует проекту, и все же подали документы.
— А сколько они хотели получить субсидий?
— Они хотели получить субсидий на посадку 10,45 га виноградников, а в действительности инспекция нашла только 9 га. И есть кадастровые номера участков, на которых не было ничего посажено. Они потребовали деньги не на реальную площадь, а на проектную площадь. По этим документам мы сразу им дали ноль и сказали привести в порядок проект и в заявлении с просьбой о выдаче субсидий написать реальную площадь.
— А они что?
— Сказали: «Хорошо». Здесь вместе со специалистами была директор Сhateau Vartely Людмила Гогу. И мы договорись, что в следующем году они переделают и представят новый пакет документов. И тут вот эти заявления господина Черного, что все плохо. Мы это так не оставим.
— А что вы сделаете?
— Мы подадим все документы в генпрокуратуру и НЦБК, чтобы на основании досье и заявлений господина Черного было открыто уголовное дело на AIPA и чтобы в процессе изучения документов стало понятно, кто есть кто.
— То есть вы потребуете, чтобы дело было открыто на вас?
— Конечно, чтобы дело открыли по фактузаявлений в прессе и провели проверку. В процессе будет доказано, что не AIPA виновато, а они сфальсифицировали документы — а это попытка извлечения денег из бюджета незаконными путями.
— Это крупное предприятие, у которого большие обороты, и сумма, наверняка, для них небольшая. Какой смысл?
— Вы спросите их, это их проблемы.
— А вы как думаете?
— Я ничего не думаю. Это их проблемы.
— Раньше предприятия AMG-Holding получали субсидии?
— Да, получали. И у нас никогда не было никаких разногласий ни с одним из предприятий. У Сhateau Vartely есть еще два досье, которые ждут очередь по выплате, и к ним претензий нет.
— И какие там суммы?
— Немного: десятки или сотни тысяч леев, и с ними не было никаких проблем. И вот эти заявления господина Черного направлены на то, чтобы мы испугались и я все оплатил. А я не буду этого делать. Потому что это пахнет шантажом: когда ты прав и тебя прессингуют.
— Почему, если на вас давят, вы не подаете в суд?
— И это тоже сделаем. Сейчас готовим заявление. В суд подадим, когда все органы сделают свою работу и у нас на руках будет заключение от них.
— А в суд какой?
— Не знаю, я не юрист. Но я хочу другое сказать. Представьте, что я выхожу в Agora, NM или Timpul, у меня берут интервью, я говорю: «В Lukoil воруют деньги миллионами, там коррупция». Вы думаете, господин Черный мои слова оставит без суда?
— Не знаю, что он сделает. Но если у вас есть эти факты, вы можете так поступить, никто не запрещает.
— А у него были эти факты? Он без фактов сказал.
— Это вопрос к нему.
— Видите, без фактов и я могу, а потом иди разберись, было такое или нет.
— Но обвинения Николая Черного не единичные, до него были другие, которые я вам тоже назвал.
— Да. Если говорить о нем, то это политические цели. А по поводу других фермеров — это не простые фермеры, посмотрите, на каких они машинах катаются, и посмотрите, сколько у них активов, там обороты капитала по 40-50 млн леев. Вы посчитайте, сколько это зарплат учителей. А меня просто закидали грязью — и все это было на фоне предвыборной кампании.
— Скажите, по итогам раздачи компенсаций для пострадавших от российского эмбарго их не хватило примерно на 50 тыс. тонн переработанных яблок. Что будет с этими производителями?
— На яблоки нам не хватило примерно 70 млн леев, а сливы мы все оплатили. Сейчас идут переговоры со Всемирным банком, чтобы они помогли нашей стране какой-то суммой, которой бы хватило для компенсаций для маленьких фермеров, сдавших виноград на переработку, и на компенсации по яблокам для физических лиц.
— По последним данным, обнародованным Василием Бумаковым, вы получили заявок по субсидиям на сумму 856 млн леев.
— Мы закончили год в 880 млн леев, из них мы срезали 50-60 млн леев как незаконные.
— Но фонд субсидий был 560 млн леев, то есть дефицит — более 200 млн. Что будет с этими фермерами?
— В ноябре на одном из последних заседаний правительства были изменения в решения правительства о субсидировании 2014 года. Оно гласит, что досье [фермеров], оставшиеся без денег в этом году, будут оплачены из фондов субсидирования следующего года.
— А сколько составят субсидии в следующем году?
— По первичным планам минфина оглашено 610 млн леев. Но эта сумма еще будет меняться.
— Но из них 200 млн леев сразу уйдут на оплату долга за прошлый год.
— Да, но в течение года еще будут изменения фонда, и он будет увеличиваться.
