Деньги

С долгами жить. Как Молдова расплатилась с «Газпромом» и чего ждать дальше

Николай Пахольницкий
| 26 ноября, 2021
22:45

На этой неделе в Молдове чуть не разразился очередной газовый кризис. «Газпром» пригрозил оставить республику без газа, если «Молдовагаз» не погасит текущую задолженность. У «Молдовагаз» денег на это не было, и на помощь пришло правительство, которое выделило предприятию 1,4 млрд леев. При этом правительство придумало сложную схему перечисления этих денег. NM разбирался в этой схеме и в том, зачем были нужны такие сложности.

Что произошло?

«Молдовагаз» 26 ноября выплатил «Газпрому» задолженность за поставленный в октябре и первой половине ноября газ. Об этом 26 ноября сообщил «Молдовагаз». Речь идет о $74 млн или около 1,4 млрд леев.

Эти деньги правительство выделило из госбюджета, а затем они по сложной схеме попали на счета «Молдовагаз». Деньги выделили акционерному обществу Energocom (принадлежит государству). На эту сумму Energocom должен провести дополнительную эмиссию акций. При этом Energocom становится правопреемником долга госпредприятия Termoelectrica перед «Молдовагаз» в том же размере — 1,4 млрд леев.

В информационной записке к решению правительства отмечается, что общая сумма текущей задолженности «Молдовагаз» перед «Газпромом» — около $78 млн, но $4 млн из них «Молдовагаз» заплатил из своих средств. Больше денег на оплату за поставку газа у «Молдовагаз» не было. В информационной записке также говорится, что у предприятия было три варианта решить вопрос: реэшелонировать выплату задолженности, взять кредит в банке или взять кредит у «Газпрома». Однако «Молдовагаз» сообщил, что некоторые решения нельзя реализовать в краткосрочном периоде, а на некоторые не согласится «Газпром».

«Газпром», напомним, 22 ноября объявил, что в этот день истекает срок оплаты «Молдовагаз» за поставленный в октябре и первой половине ноября газ. И пригрозил прекратить поставки, если «Молдовагаз» в течение 48 часов не расплатится по текущим поставкам, как это предусмотрено в контракте. Позже «Газпром» сообщил, что продолжит поставки газа, так как получил от молдавского правительства гарантии выплаты текущей задолженности.

Решение правительства, кроме того, включало переуступку Energocom долга госпредприятия Termoelectrica перед «Молдовагаз», которое оформили как цессию. По словам министра инфраструктуры Андрея Спыну, так правительство решает две проблемы: «Молдовагаз» сможет рассчитаться с «Газпромом» выделенными из бюджета деньгами, при этом задолженность Termoelectrica перед «Молдовагаз» снизится на ту же сумму.

По информации правительства, исторический долг Termoelectrica перед «Молдовагаз» составляет около 2 млрд леев (более $110 млн). Эта сумма накопилась с 2002 года по 2008 год. Отметим, эти деньги — часть исторического долга «Молдовагаз» перед «Газпромом», который правительство согласилось выплатить после независимого аудита этого долга. Его проведут в следующем году (о том, как «Молдовагаз» задолжал «Газпрому» $700 млн, можно почитать здесь).

Что говорят эксперты

Экс-глава Нацагентства регулирования в энергетике (НАРЭ) Виктор Парликов назвал предложенную правительством схему расчета за газ «адекватной», отметив при этом, что есть проблемы в процедуре. Парликов пояснил, что правительство должно было официально уведомить о выделении госсредств «Молдовагаз» Совет конкуренции, который технически может это расценить как госпомощь, и аннулировать транзакции».

Парликов также отметил, что у «Молдовагаз» сейчас возник «кассовый разрыв». «Да, с 1 ноября задним числом подняли тарифы, но деньги за газ, потребленный в ноябре, «Молдовагаз» получит лишь в конце декабря. Такая же ситуация и с Termoelectrica. Эти деньги никак не могли появиться до 20 ноября, [когда «Газпром» напомнил об истекающем сроке очередного платежа за поставленный в Молдову газ]», — отметил эксперт.

Еще один плюс предложенной правительством схемы, по мнению Парликова, связан с возможностью госпредприятия Termoelectrica сменить в будущем поставщика. «Termoelectrica — крупнейший потребитель газа в Молдове. В будущем, [когда в Молдове появятся альтернативные источники поставки газа], предприятие могло бы сменить поставщика, но оно не сможет этого сделать, пока не рассчитается по [историческим] долгам», — пояснил Парликов.

Он также отметил, что важно, чтобы «Молдовагаз» провел эти деньги по бухгалтерии как платежи за октябрь и часть ноября, а не по кому-то другому назначению.

Эксперт IDIS Viitorul Вячеслав Ионицэ, в свою очередь, раскритиковал решение правительства выделить деньги «Молдовагаз». По его мнению, власти, решив отложить на следующий год решение вопроса исторических долгов предприятия, сейчас, по сути, приняли решение «расплатиться историческим долгом».

Ионицэ не исключил, что после принятия платежа «Газпром» может объявить, что получил эти деньги в счет оплаты исторического долга, а ближе к концу года вновь потребовать заплатить за полученный в октябре-ноябре газ. «В этой ситуации было два варианта: дать госгарантии, что тарифные отклонения [за октябрь и ноябрь] включат в новый тариф. И тогда «Молдовагаз» легко получила бы кредит для оплаты поставок газа. Или же можно было сразу повысить тариф до 12-13 леев», — считает Ионицэ.

Эксперт в энергетике Сергей Тофилат считает, что решать ситуацию с долгом «Молдовагаз» должны были акционеры, в том числе, «Газпром» (у «Газпрома» 50% плюс одна акция «Молдовагаз»). «Могли бы собраться сразу после подписания договора о поставках и решить, что делать, как покрывать кассовый разрыв», — отметил эксперт. В то же время он напомнил, что по долгу Termoelectrica перед «Молдовагаз» есть судебные решения, и этот долг все равно пришлось бы погашать.

Что (не) говорят «Молдовагаз» и власти

Глава «Молдовагаз» Вадим Чебан отказался отвечать на вопрос NM о технической стороне платежей за газ.

В пресс-сообщении «Молдовагаз» говорится, что деньги, выделенные правительством, пошли на оплату поставленного «Газпромом» в республику газа в октябре и ноябре.

Комментарий министерства инфраструктуры тоже не удалось получить: к моменту публикации материала там не ответили на письменный запрос. NM спрашивал, не отразится ли на аудите «Молдовагаз» решение правительства выделить деньги Energocom и цессия долга Termoelectrica перед «Молдовагаз».

1, 4 млрд леев, Газовый кризис, газпром, главная, Молдовагаз

Молдова за пределами городов. Социолог Александр Макухин – о том, что такое быть своим, и откуда язык конфликта / ГОЛОСА

Александр Макухин
| 27 мая, 2026
17:55

NewsMaker запустил спецпроект ГОЛОСА / VOCI – серию репортажей и разговоров с людьми из разных уголков Молдовы. Мы отправились в молдавские села, чтобы услышать тех, кто редко попадает в новости и политическую повестку, но без кого невозможно понять страну целиком. В первом выпуске мы говорили о языке, идентичности, ощущении дома и будущем. А услышанные нами голоса – мы попросили прокомментировать доктора социологических наук Александра Макухина.

В разговорах о Молдове чаще всего слышны те, кто умеет говорить публично: политики, эксперты, журналисты, активисты (и автор этого текста регулярно пополняет этот многоголосый хор в пределах собственной экспертизы). Все эти люди очень часто говорят о языке, идентичности, Европе, прошлом и будущем страны. И кажется, в этом есть определенная проблема. Она заключается в том, что за пределами студийных разговоров и демонстративных конфликтов, которые заканчиваются, как только выключается прямой эфир (и снова – автор этого текста лично видел такое много раз) остаётся другая Молдова. Эта Молдова имеет свой голос – но обычно – его не слышат, или не хотят слышать.

Именно поэтому первый выпуск проекта «ГОЛОСА / VOCI» мне кажется интересным. Естественно – это просто мнения отдельный людей, они не репрезентативны для всего сообщества, они не собирались в правильно посчитанной выборке и не взвешивались в процессе, чтобы показать значимость каждого и избежать перекосов – и ещё много чего тут не делается, что обычно делается социологами при полевом исследовании. Но мне кажется, сама попытка услышать, вербализировать, показать, озвучить – интонацию, которая редко попадает в центр публичной дискуссии в кишиневских студиях – это очень важно. Мы видим и слышим – как люди вне столичной сцены говорят о триаде тех отношений, из которых собирается та самая идентичность. Они говорят о языке (родном и не родном, который знают и не знают), о доме (и о том как этот дом менялся в их жизни, и о том где их дом сейчас) и что ещё важнее – об ощущении своей принадлежности – к людям вокруг, к дому, к языку или языкам.

По данным переписи населения 2024 года, доля городского населения в Республике Молдова выросла до 46,4%, но сельское население всё ещё составляет большинство, и при этом же почти каждый третий житель страны проживает в пределах Кишинёва как муниципия. Это создаёт особую асимметрию, о которой многие забывают в своих дискуссиях – значительная часть общества все ещё живёт вне столицы, но именно столица производит большую (если не сказать подавляющую) часть того публичного языка, через который Молдова, и люди, живущие в ней, пытаются описать самих себя. И как будто в этой асимметрии, вызванной конечно, экономическим положением большинства молдавских районов, мы очень многое теряем. Например, теряется чувство социальной связности – «Кишинёв там, а мы-то здесь».

И люди об этом говорят. Они говоря о том, что «свой» здесь не обязательно тот, кто говорит на том же языке или занимает ту же политическую позицию. «Свой» – это тот, с кем можно жить рядом, здороваться, разговаривать, помогать, не превращать каждое различие в повод для конфликта. Дом, семья, соседство, двор, привычное окружение и, наконец – память о том, как люди жили вместе, оказываются не менее важными элементами принадлежности и того самого чувства связности.

Казалось бы – никто из героев не говорит о себе как об этнологе, филологе или социологе, но в исследовательской литературе о этом написано примерно то же самое – только более сложным языком. Например, Элеонора Нотт (Eleonor Knott), профессор Лондонской школы экономики, которая занимается исследованием нашей страны десятки лет, пишет о Молдове не как о стране, просто разделённой на два политических или идентичностных лагеря (вспомните как об этом говорят в большинстве телестудий, да?), а как о куда более плюралистичном сложноорганизованном обществе, где язык и идентичность складываются очень по-разному в зависимости от региона, среды, истории семьи и повседневного опыта этой самой семьи. И для понимания этого опыта нужно не просто грубо распределять людей по родному языку или этнической группе (добавлю здесь – ещё и потому что определение себя к тому или иному этносу может означать не совсем одно и то же, например в Молдове, в Румынии и в Украине), потому что реальные формы самоопределения сложнее, чем это обычно выглядит в банальном, но очень ярком политическом споре.

А уж когда дело доходит до социальных сетей – «забрало падает» у большинства в нём участвующих со всех сторон. И в этом тоже много самообмана – потому что довольно очевидно, что то, что говорят люди друг другу в комментариях под каким-то новостным роликом, никогда не скажут друг другу два человека, выросших на одной улице в маленьком городе или селе. Вне зависимости от собственных (гео)политических предпочтений.

В этом уходе от прямого конфликта есть не только осторожность, но и социальный расчёт. Там, где люди связаны соседством, родственными отношениями, взаимной помощью и общей – и что уж, обычно создающей много бытовых проблем изношенной инфраструктурой, окончательная ссора обходится дорого. С соседом всё равно нужно встречаться, здороваться, решать бытовые вопросы, пересекаться на свадьбах, похоронах, в магазине, у врача, в примэрии – в конце концов, просто ходить по одной улице. Идеализации тут нет – конечно никакие различия не исчезают и огромные конфликты длящиеся годами – тоже, но даже в этом случае они часто переводятся в более мягкие формы. Как сказал один из героев с севера Молдова «главное же – по-человечески». Это не решает проблему, но позволяет обществу не распадаться на уровне повседневной жизни.

Именно здесь появляется Кишинёв. В этих рассказах он возникает почти как отдельный персонаж. Не только столица, не только город, где принимаются решения, а место, откуда приходит язык конфликта. Если в селе язык чаще описывается через практику общения, то столица воспринимается как пространство, где язык и идентичность быстрее превращаются в публичное противостояние, конкуренцию и взаимное отчуждение. Этот образ Кишинёва не нужно читать буквально, как объективный портрет всех городских жителей. Важнее другое – через него выражается дистанция. Столица в этих рассказах выглядит как место, где говорят от имени страны, но не всегда слышат тех, кто живёт вне городского и медийного поля. Там формулируются нормы, политические лозунги, правильные слова и правильные идентичности. Оттуда приходит слово «электорат», в конце концов. И при этом, для большинства людей из локальных сообществ всё это может выглядеть как внешний белый шум, который точно не помогает, а иногда и мешает в ситуациях, когда надо каждый день договариваться друг с другом.

В этом противопоставлении автор не впадает в наивную романтизацию села. Сельские сообщества тоже могут быть жёсткими, закрытыми, зависимыми от сплетен, слухов и самых странных стереотипов, семейно-клановых сетей и их интересов – это тоже форма политики, и кстати – куда более изобретательная и тонкая, в том числе и поэтому во всех опросах о доверии институтам в Молдове следом за церковью идут именно местные власти. Но и сами люди не говорят, что различий нет. Они скорее показывают, что на уровне повседневной жизни различия можно удерживать в менее разрушительной форме. Проблема начинается тогда, когда язык, идентичность и политическая принадлежность перестают быть частью человеческого общения и становятся требованием занять «правильную сторону» и естественно – доказать «неправильной» стороне её неправильность.

Исследования социальной сплочённости в Молдове показывают похожую двойственность. На низовом уровне существует значительный ресурс межэтнической терпимости и взаимного принятия, но он ослабляется гипер-политизированным (если не сказать честно – местами истероидным) дискурсом, помноженным на слабую политическую культуру и почти полное отсутствие политических традиций. Это дополнительно усилено конфликтностью из-за постоянных экономических сложностей и всё того же огромного неравенства между столицей и любым другим регионом Молдовы в принципе. Проблема в том, что перенося свои конфликты из социальных сетей и телестудий на землю, кишиневские политики часто доламывают то, что прекрасно работало без них и по социальным законам, которые они не понимают, не видят и главное – не хотят видеть и знать.

Что из этого важно услышать Кишинёву и политикам? Прежде всего то, что малые сообщества не находятся вне политики, даже если кажется, что они ничего не решают. И хорошо бы, чтобы государство не говорило с ними сверху вниз, а воспринимало как полноценных участников общего разговора. Даже в рассказах этих нескольких людей есть не только много сожалений, но и много, неосознаваемого, но ресурса. Они напоминают, что в Молдове сохраняется практика той самой совместной жизни, не полностью сведённая к политическим лагерям. Это не отменяет реальных конфликтов, не решает языковой вопрос и не снимает огромное социальное неравенство, разламывающее страну не хуже, чем политические конфликты. Но это показывает, что общая идентичность может формироваться не только через законы, партии и символические кампании. Она может формироваться через повседневные формы признания: разговор, соседство, уважение к языковой уязвимости другого, внимание к тем, кого обычно не спрашивают.

Хотите поддержать то, что мы делаем?

Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.

Поддержи NewsMaker!