Знаете, чему сложнее всего было научиться в начале работы журналистом в Молдове? Общаться с чиновниками и пресс-службами. Понять, что «перезвоните через пять минут» в 90% случаев означает, что трубку больше не поднимут. Или когда тебе говорят: «Позвоните в приемную», а в приемной с ужасом кричат: «Звоните в пресс-службу!» И так по кругу. Через полгода я начала привыкать. Пока мне не пришлось отправить запрос в прокуратуру Швейцарии, чтобы узнать, есть ли там уголовное дело на Владимира Плахотнюка.
Письмо я отправила им в 13:34, и уже в 14:40 получила ответ. Для сравнения: накануне моя коллега больше трех часов пыталась дозвониться в Генпрокуратуру Молдовы, чтобы получить их комментарий. Там просто не брали трубку. Спустя день я дозвонилась, но ответить мне не смогли, обещали перезвонить, но так и не перезвонили. А зачем? Мне ведь уже успели ответить из Швейцарии.
Вообще, в половине случаев, отправляя запрос в молдавские пресс-службы (не обязательно полиции или прокуратуры), нужно сразу же звонить и спрашивать, получили ли они письмо и когда ответят. Если этого не сделать, не факт, что вы вообще получите ответ. Ну и предусмотренные законом 15 дней, отведенные для ответа на запрос, тоже соблюдают далеко не всегда.
Истории о том, как журналисты пытаются получить у государственных структур нужную информацию, порой превращаются в настоящие эпопеи или редакционные легенды.
Так было, например, когда я пыталась написать текст об использовании пальмового масла в Молдове. Чтобы рассказать ее в ежедневных деталях и подробностях, понадобилась бы отдельная статья. Так что отмечу только, что продлилась эта история почти полгода, были десятки звонков, бросаний трубок и «письменных запросов». И в итоге я так и не получила ответов, и читатели — текста о том, что они едят и чем кормят своих детей. Вероятно, запрос надо было сразу послать в Швейцарию, там точно ответили бы быстрее.
И вот это не укладывается у меня в голове. В Швейцарии получили запрос от молдавских журналистов про какого-то «мистера Плахотнюка», проверили все пять вопросов, которые мы указали и ответили за час. Почему в Молдове нельзя так же? Почему на наши звонки не отвечают, наши запросы игнорируют или вообще «теряют»? Почему не пускают в суд на объявленное открытым заседание? Почему журналисты должны выпрашивать, то что им положено по закону?
Эти «хождения по пресс-службам» уже кажутся настолько привычным делом, что поведение швейцарцев стало из ряда вон выходящим событием. И да, с приходом новой власти в Молдове пресс-службы и чиновники стали немного общительнее. Надеюсь, когда-нибудь журналисты будут получать ответы от них быстрее, чем из Швейцарии.
Надежда Копту — корреспондент NM
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции
