Из-за эпидемии коронавируса больницы в Молдове больше восьми месяцев работают в закрытом режиме. Посторонних туда не пускают, а связаться по телефону с родственниками, которых госпитализировали, или с врачами бывает не то что сложно, а невозможно. Не менее трудно бывает выяснить, в какую больницу скорая отвезла вашего близкого человека или в какое отделение его положили. NM собрал шесть историй о сложностях коммуникации с больницами и спросил в минздраве, как они собираются решать этот вопрос. Ведь эпидемия, по всем прогнозам, закончится не скоро.
«Врач сказал, что это не входит в его обязанности»
Дарья Слободчикова
В середине июля мою бабушку 70 лет госпитализировали в районную больницу Бельц. Госпитализировали ее, кстати, не с первого раза. Дважды врачи приезжали, сбивали давление и уезжали. Медики говорили, что показаний для госпитализации нет, что мы «морочим им голову», в то время как есть пациенты «посерьезней», с коронавирусом. Только с третьего раза, спустя примерно две недели, когда бабушке стало совсем плохо, ее госпитализировали.
Ее положили в хирургическое отделение. Первые несколько дней мы общались с бабушкой по телефону, все было в порядке. Когда позвонили ей в следующий раз, бабушка сказала: «Не звоните мне больше, меня везут на операцию. Я потом сама позвоню». Мы не знали, что за операция, какой диагноз. С врачом связаться было невозможно. Звонить можно было только на пост дежурной медсестры, но там ничего конкретного не могли ответить, потому что о диагнозе знал только врач, который, как нам постоянно говорили, не может подойти к телефону.
После операции бабушка лежала в реанимации, потом ее снова перевели в хирургию. Ее мобильный был выключен. Медсестры говорили по телефону, что с бабушкой все в порядке, она восстанавливается, пришла в сознание, сама ест.
Только один раз на звонок ответил дежурный врач. Он рассказал, что бабушке вырезали опухоль, она очень слаба и не ясно, «выкарабкается» ли. Потом, через знакомых в больнице, мы узнали, какая была операция, и что пока не ясно, была ли опухоль злокачественной.
Потом на звонки снова отвечали медсестры, которые говорили, что с бабушкой все в порядке. На просьбу зарядить ее телефон, чтобы мы могли поговорить, нам отвечали согласием, но телефон оставался выключенным.
Когда я, спустя семь дней после операции в очередной раз позвонила на пост, чтобы узнать о состоянии бабушки, медсестра сказала, что бабушка умерла. Почему она умерла и что случилось, медсестра не смогла ответить.
С врачом, который лечил бабушку, удалось поговорить, когда мы забирали вещи из больницы, и то только по телефону. Спросили его, почему нам не сообщили о плохом состоянии бабушки, ведь можно было взять ее телефон и позвонить. На это врач ответил, что «рыться в чужих вещах» не входит в его обязанности. Причину смерти мы узнали только из выписки из морга, врач о болезни бабушки так ничего и не сказал.
«Иногда врач берет трубку, иногда нет»
(собеседник попросил не называть его имя)
Маму моей девушки госпитализировали в кишиневскую муниципальную больницу №1 18 октября. Сначала мы могли звонить ей на мобильный телефон и общаться, узнавать о ее состоянии. Но, когда маму девушки перевели в реанимацию, мобильный телефон у нее забрали, аргументировав это тем, что пациентке нужен покой.
Поначалу один из врачей изредка информировал нас о ее здоровье. Он сам звонил раз в два-три дня. Он же сообщил, что пациентку переводят в реанимацию.
В реанимации маму девушки подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Тогда нам сказали, что родственники могут звонить в больницу только с 17:00 до 19:00. Но даже в это время не всегда получается :узнать о состоянии пациентки: чаще всего по телефону отвечают, что врачи заняты. Тот врач, который раньше общался с нами, перестал выходить на связь. Иногда он брал трубку, иногда нет.
Врачам не удалось спасти маму девушки, 6 ноября она умерла в больнице. Ей было 56 лет.
«На все вопросы маме отвечали, что ей нужно меньше говорить»
Диана Юрна
Мою маму госпитализировали в кишиневскую больницу Архангела Михаила 25 мая. У нее был коронавирус в легкой форме. У мамы больное сердце и проблемы с давлением. Нам было очень важно знать, какие препараты ей дают, чтобы быть уверенными, что они ей не навредят.
Маме не говорили, чем ее лечат. На все вопросы врач отвечал, что ей нужно меньше говорить. Я и моя сестра тогда были в карантине, но смогли связаться с нашим знакомым врачом из COVID-центра. Мы позвонили ей и объяснили ситуацию. На следующий день маме принесли бумажку со списком назначенных лекарств. Оказалось, при высоком давлении маме не давали препарат каптоприл, нам пришлось самим везти его в больницу.
«Мы три дня не знали, в каком отделении она лежит» (собеседник попросил не называть его имя)
В начале октября мою 56-летнюю родственницу из Кишинева увезли на скорой с подозрением на COVID-19. У нее несколько дней держалась температура, но она боялась ехать в больницу. На вызове скорой настоял семейный врач.
Ее отвезли в городскую больницу Святой Троицы. После этого она перестала отвечать на звонки. Три дня мы не могли узнать, в какое отделение ее положили и что с ней вообще. Ни один из указанных на сайте больницы стационарных и мобильных телефонов реанимационных отделений, регистратуры и справочной не отвечал. Мы приехали в больницу, но там отказались дать нам информацию. Сказали, что «из-за карантина все надо узнавать по телефону». А телефоны по-прежнему не отвечали.
Только на четвертый день после госпитализации удалось дозвониться и выяснить, где лежит родственница. Оказалось, что она в реанимации для больных коронавирусом. Ее состояние оказалось тяжелым, но стабильным.
От коронавируса родственницу вылечили. Ее выписали из больницы, но она все еще восстанавливается дома.
«Ничего не знаем, звоните в другое отделение»
(собеседник попросил не называть его имя)
В июле у моей свекрови воспалилась пупочная грыжа, из-за этого развилась кишечная непроходимость. Понадобилась срочная операция. И это в разгар эпидемии. Я в это время находилась в карантине, поэтому о том, что свекрови плохо, и она вызвала скорую, я узнала от нее по телефону. Муж был в отъезде.
Я перезвонила свекрови, чтобы узнать, в какую больницу ее везут, но номер уже был недоступен. Я решила звонить в Больницу скорой помощи. Спустя час, после бесконечных попыток дозвониться, трубку подняли в справочной больницы, откуда меня перенаправили сначала на одну подстанцию скорой помощи, потом на другую, где я, наконец, узнала, что свекровь увезли в больницу Святой Троицы.
Там подтвердили, что свекровь находится в приемном покое, диагноз пока не ясен. Потом опять было несколько часов неизвестности и бесконечных звонков. «Такая-то в приемном покое? — Нет. — А где? — Не знаем, звоните в хирургию № 1». Звоню туда. Отвечают: «У нас такой нет. Звоните в хирургию №2». Потом слышу: «У нас такой нет. Звоните в реанимацию №1». Звоню туда: «У нас такой нет, звоните в реанимацию №2».
Дали мобильный номер. Звонила часа два, трубку не поднимали. Вечером свекровь позвонила сама, сказала, что она в реанимации, завтра операция, нужны будут памперсы и лекарства.
В итоге все закончилось хорошо, свекровь прооперировали и через 10 дней выписали. Но все эти дни связь с больницей была очень сложной. После реанимации свекровь перевели в терапию. Там на посту телефон вообще не работал.
«Начался квест, пришлось обзванивать все больницы»
Ирина Стахеева
В октябре мою 89-летнюю бабушку увезли на скорой из-за проблем с сердцем. В какую больницу ее положили, мы не знали. Мобильным телефоном бабушка не пользуется, а какого-то единого номера, где можно было бы узнать, куда увезли родственника, нет. Начался квест, пришлось обзванивать все больницы. Я звонила весь день, в том числе в больницу Святой Троицы, и везде мне говорили, что бабушки у них нет.
Потом бабушка сама позвонила из приемного покоя и сказала, что она в больнице Святой Троицы. После этого я позвонила в эту больницу узнать, в каком она отделении, но мне вновь сказали, что такой пациентки у них нет.
Из-за карантина попасть в больницу невозможно. Связи нет, возможности ухаживать за больным тоже. Бабушка неделю лежала в кардиологическом отделении. Связаться с лечащим врачом за это время не удалось. К телефону врача не звали. Спустя неделю врач сама нам позвонила и сказала, что бабушку выписывают.
Что говорят врачи и чиновники
В пресс-службе больницы Святой Троицы NM сказали, что раньше один из телефонов, по которому в больнице обычно дают информацию родственникам, был отключен «из-за карантина». Путаница произошла и после переоборудования больницы под прием пациентов с коронавирусом. Кроме того, как рассказали в пресс-службе, врачи реанимационного отделения для больных с ковидом не могут отвечать на звонки из-за защитных костюмов. Также там уточнили, что это не первый раз, когда родственники кого-то теряют: некоторые догадывались написать сообщение на странице больницы в Facebook, и пресс-секретарь помогала им найти родных.
Но, по словам пресс-секретаря больницы Святой Троицы, уже несколько недель проблем с информированием родственников нет. У входа в больницу указали номера телефонов, по которым родственники могут звонить с 17:00 до 19:00, чтобы узнать о состоянии пациентов.
В минздраве на письменный запрос NM об информировании родственников больных ответили, что близкие могут узнать о состоянии пациентов по телефонным номерам, которые указывает медучреждение. Также в минздраве заверили, что «медработники постоянно общаются с семьями госпитализированных пациентов». На вопрос, намерено ли министерство улучшить связь между медиками и родными пациентов, в минздраве не ответили.
Как узнать, в какую больницу положили вашего родственника
NM попытался выяснить, как можно узнать, в какую больницу скорая увезла больного. В службе 112 NM сказали, что только принимают вызовы и передают информацию о них скорой помощи, полиции или пожарным. Куда скорая увозит пациентов, в службе 112 не знают.
В Центре догоспитальной скорой медицинской помощи (CNAMUP) NM сообщили, что не могут сообщать людям по телефону, в какую больницу увезли больного, потому что это — персональные данные. В ведомстве предложили людям, которые ищут родственников в больницах, позвонить на ближайшую подстанцию скорой помощи, откуда диспетчер отправил скорую на дом пациенту. Еще один вариант — отправить письменный запрос в CNAMUP, но тогда ответа придется ждать несколько дней.
Можно ли решить этот вопрос
Экс-министр здравоохранения Молдовы Алла Немеренко отметила в разговоре с NM, что медперсонал в больницах загружен из-за коронавируса, но все же министерство здравоохранения могло позаботиться об информировании родственников пациентов.
Для этого, по мнению Немеренко, можно создать электронную систему или выделить горячую линию, на которую родственники могли бы звонить, чтобы узнать о состоянии госпитализированного. «Больницы сейчас — это фронт, у врачей и медсестер нет времени на информирование родственников. Но этим могут заниматься другие люди. Можно привлечь к такой работе волонтеров, резидентов или студентов. Это не требует больших затрат, как, например, покупка медицинского оборудования. Информирование родственников можно организовать», — считает Немеренко.
