Гагаузский язык десятилетиями вытесняли из школ, публичного пространства и повседневной жизни. Его запрещали, игнорировали, объявляли «ненужным», а носителей приучали стыдиться родной речи. В результате сегодня дети в Гагаузии почти не говорят на языке своих предков, а само его существование оказалось под вопросом. NewsMaker поговорил с писательницей и тюркологом Гюллю Каранфил о том, как ассимиляция почти уничтожила гагаузский язык — и можно ли еще что-то поправить.
Для того чтобы понять, что произошло с гагаузским языком, важно учитывать не только нынешний контекст, но и историю. Расскажите, как язык преподавался в XX веке.
До 1918 года Бессарабия входила в состав Российской империи, и ни о каком преподавании тюркского языка речи не шло (гагаузский — тюркский язык). Затем Бессарабия вошла в состав Румынии. В начале 1930-х годов посол Турции в Румынии Хамдуллах Супхи Танрыовер проехал по гагаузским селам и обнаружил, что гагаузский язык там не преподается. Он доложил об этом Мустафе Кемалю Ататюрку, и тот решил поддержать изучение языка.
По подсчетам историков, из гагаузских сел около 100 молодых людей отправили на обучение в Турцию — с условием, что они вернутся на родину и будут помогать развитию языка. В 1934 году Турция направила учителей в каждое гагаузское село.
Но затем Бессарабия вошла в состав Советского Союза. Те молодые люди так и не смогли вернуться домой. Учителей, которые не успели уехать, сослали в Сибирь. В ссылку отправили и известного гагаузского писателя Николая Бабогло. Позже он вернулся, но на родине его не приняли — его считали врагом народа.
В Советском Союзе гагаузский язык не преподавали?
В основном нет. Язык перевели на кириллицу, и при этом одни и те же звуки в разных тюркских языках стали обозначать по-разному. Это делалось для того, чтобы тюркские народы не понимали друг друга. А с Турцией выстроили настолько высокую стену, что мы даже не знали: по ту сторону есть люди, которые говорят почти так же, как мы.
В наших песнях, народных поговорках звучали слова «Эдирне», «Анадолу», но мы не понимали, что это значит. Просто произносили их — и все. А оказывается, это названия городов и регионов в Турции.
А между собой вы общались на гагаузском?
Дома — да. Но в школе говорить на гагаузском было запрещено. Нам прямо говорили: «Не общайтесь на своем». Обучение шло на русском языке, все говорили по-русски. Так сломали наших родителей. В селах — чуть меньше, но в городах точно.
В моей семье дома продолжали говорить на гагаузском, мы все между собой говорили на родном языке. Но даже если человек приходил в мэрию, и там сидел гагауз, то гагауз с гагаузом общались по-русски. Представляете?
Во время хрущевской оттепели гагаузский язык ненадолго вернулся в школьную программу. Но затем снова утвердилась политика «один народ — один язык». В следующий раз гагаузский язык вернулся в школы уже в период перестройки и гласности. Довольно быстро появились учебники. Я до сих пор помню удивление и восхищение, когда учитель вдруг начал говорить с нами на гагаузском. В 1930-е годы поэт Бабогло восхищался тем, что ему преподавали тюркский язык, — и то же самое чувствовали мы.
То есть политика русификации привела к тому, что гагаузский язык сегодня находится на грани исчезновения?
Совершенно верно. Это прямой итог многолетних призывов не говорить на родном языке. Вот и результат. Сейчас существует мода на то, чтобы дети обязательно говорили по-русски без акцента. Я не понимаю, почему наличие акцента так пугает родителей. Как ребенок вообще может говорить без акцента, если он слышит речь родителей с акцентом?
Почему эта тенденция сохраняется до сих пор? Столько лет прошло с момента обретения Молдовой независимости.
Возможно, родители хотят, чтобы дети уезжали в Россию. Возможно, они верят, что русские снова придут сюда. А может, это просто травмированные родители, которых вырастили травмированные — запретом говорить на родном языке — бабушки и дедушки.
Ситуацию с гагаузским языком многие называют катастрофической. В чем это проявляется?
В том, что дети до 10 лет вообще не говорят на гагаузском. Подростки 15–16 лет еще понимают язык, но новое поколение уже не говорит на языке предков.
В Гагаузии действует закон «О расширении сфер применения гагаузского языка». Разве он не исправил ситуацию?
Некоторые улучшения есть. Появились пилотные программы, в рамках которых отдельные школьные предметы преподаются сразу на нескольких языках. Это помогает детям учиться быстро переключаться между языками.
Делают ли, на ваш взгляд, достаточно и Комрат, и Кишинев для сохранения языка?
Кишинев всерьез взялся за этот вопрос. Была подготовлена программа изучения языка, проводились онлайн-встречи с представителями школ, университетов и детских садов. Это очень хорошо, но, к сожалению, делать это нужно было гораздо раньше.
Сами гагаузы тоже пытались что-то делать. Но наши башканы, к сожалению, не были заинтересованы в сохранении языка. В последнее время в школах стали проводить тематические мероприятия, но проблема в том, что в семьях люди по-прежнему не говорят на гагаузском.
Работа, конечно, ведется. В этом году Комратский университет совместно с турецкими университетами запустил проект ModelGagauz. Он направлен на сохранение языка через новые подходы к билингвальному образованию. В рамках проекта запланированы мероприятия на разных уровнях — от фотоконкурсов до создания радиопрограмм на гагаузском языке.
Как вы видите будущее? Может ли ситуация измениться?
Она изменится, если в Гагаузии все начальные школы и детские сады переведут на обучение на гагаузском языке. А уже после начальной школы дети могли бы выбирать язык обучения — английский, русский или румынский. Это, конечно, потребует серьезных бюджетных затрат. Но если такое решение будет принято, гагаузский язык еще можно спасти.
Материал подготовлен в рамках проекта «Повышение осведомленности об инклюзивности и социальной сплоченности в Молдове посредством создания профессионального медиаконтента, основанного на правах человека».
Этот проект реализует Общественная организация «Посольство прав человека» совместно с онлайн-изданием NewsMaker.md при поддержке гранта, предоставленного в рамках программы «Содействие социальной сплоченности и доверию через медийную грамотность и инклюзивный медиаконтент», реализуемой Центром независимой журналистики при поддержке Швейцарии.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
Поддержи NewsMaker!
