Тирасполь после объявления ЧС в середине марта фактически закрыл въезд и выезд с территории Приднестровья. Из-за этого многие жителя правого и левого берега Днестра, у которых есть близкие родственники на другом берегу, оказались в сложной ситуации. NM рассказывает три истории о том, как решение властей Приднестровья лишило дочь возможности побывать на 90-летнем юбилее матери, бабушку — посидеть с внуками, а влюбленную пару — подать заявление в загс.
Людмила
«Впервые я не смогу отметить день рождения мамы, да еще какой день рождения — юбилей, да еще какой юбилей — 90-летний!», — плакала Людмила, рассказывая по телефону корреспонденту NM свою совсем не праздничную карантинную историю.
Мать Людмилы живет в Дубоссарах, на левом берегу Днестра. Сама Людмила — бухгалтер на предприятии, живет и работает в Кишиневе.
— Я начала готовиться к маминому юбилею задолго до 19 сентября, но подготовка заключалась не в том, чтобы покупать продукты, конфеты, цветы и подарки. Главное — увидеть маму, поздравить ее и поцеловать. А чтобы это случилось, надо просить разрешения в территориальном кризисном центре по месту жительства.
Два месяца назад, в июле, когда смягчили карантинные меры, и физическим лицам разрешили на 12 часов приезжать в Приднестровье, мне удалось навестить маму. Тогда я на такси приехала в Дубоссары, бегом-бегом сделала дела, накопившиеся за время моего отсутствия, и уехала в Кишинев с уверенностью, что следующая встреча не за горами.
Но ситуация вновь изменилась, на 12 часов уже не пускают без разрешения и только по жизненно важным обстоятельствам — для поступления в учебные заведения, получения государственных услуг или медицинской помощи.
Я заранее отправила по электронной почте заявление в Дубоссарский ОВД о том, что матери исполняется 90 лет, поэтому хоть раз в два месяца разрешите ее навещать. К заявлению, как и положено, приложила копии страниц наших паспортов, справки от врача в том, что она нуждается в уходе. Но во въезде мне отказали без объяснения причин.
Да, можно приехать без всякого разрешения и две недели провести в Дубоссарах «на карантине». Я бы с удовольствием так и сделала, но сейчас замещаю руководителя предприятия и не могу на две недели остановить производственный процесс. Глава предприятия уехала в командировку в Италию, приехать пока не может, теперь вся ответственность только на мне. Такая вот получилась пандемическая ловушка.
В кои-то веки маме придется отпраздновать свой славный юбилей без детей, сын далеко в другой стране, дочь, казалось бы, близко, но результат тот же…
Татьяна
У Татьяны на раздумья оставалось три дня. Ей срочно надо было в Кишинев, потому что из Португалии должна прилететь дочь с маленькими внуками, с которыми давно не виделись.
Последние два месяца Татьяна жила в Дубоссарах, ухаживая за престарелыми родителями. Из этих двух месяцев две недели — в карантине. По словам Татьяны, ей еще повезло, что родители живут в частном доме, «на земле». На свежем воздухе на огороде, что протянулся почти до берега Днестра, всегда было и есть чем заняться.
— Я сделала запрос в кризисный центр с просьбой разрешить встретиться с дочерью и вернуться, не отсиживаясь в карантине. Не разрешили.
Не дождавшись разрешения, я на неделю уехала в Кишинев и вновь вернулась в Дубоссары к родителям. Опять две недели в карантине.
Но возникла другая проблема. Невестка еще в марте уехала на заработки в Испанию, а детей трех и пяти лет отправила в село на юге Гагаузии к матери и отцу. У сына сложный график работы (он сутки через трое на ночном дежурстве), с детьми не получается часто видеться, а тут еще и садики закрыли, так что лучший выбор был — отправить малышей к бабушке с дедушкой. Но сваха (мама невестки) стала резко терять память, началась «старческая деменция» (Синдром, при котором происходит деградация памяти, мышления, поведения. — NM). Семидесятилетний отец невестки не успевает справляться теперь уже с тремя «детьми».
Можно было бы забрать детей из села, договориться с сыном, подстроиться под график, и пока он на работе приезжать из Дубоссар сидеть с детьми, а, когда он дома, — возвращаться. Но режим ограничений на выезд-въезд сводит на нет такой способ решения проблемы, потому что разрешение точно не дадут, а вариант с 14-дневным карантином не годится.
Марина
Марина металась в поисках решения, разрываясь между разумом и сердцем. Ее возлюбленный написал в Facebook, что всего три дня будет в Кишиневе в командировке и очень хотел бы встретиться. Они познакомились в Греции, когда Марина вместе с дочерью отдыхала на морском побережье. С тех пор прошло три года, их отношения развивались стремительно.
— И вот неожиданно появилась возможность увидеться хотя бы на три дня, тем более что намерения у моего молодого человека были серьезные — он собирался сделать мне предложение. Передо мной был выбор: ничего не делать или три дня долгожданной встречи, а потом две недели карантина и самоизоляции, в том числе от работы. Две недели — это половина моего заработка, а сейчас я живу от зарплаты до зарплаты (дочку надо учить), да и отпуск за этот год уже использовала. Так что эта встреча была мне финансово не по карману.
И все же я решилась обратиться за разрешением в кризисный центр, а там будь что будет. В бумажном виде заявления уже не принимали, только в электронном. Я сочинила слезное прошение, чтобы разрешили свидание с супругом, написать «возлюбленный» или «жених» не решилась. Подумала, что к мужу быстрее отпустят, понятно, что сканы документов не приложила, брачного свидетельства и штампа в паспорте пока нет. Никаких подтверждающих важность встречи документов у меня тоже не было.
Как и следовало ожидать, через час пришел отказ без объяснения причин. Видимо, чиновники не поверили в искренность наших чувств. Любовь — не самая важная жизненная ситуация, решили милиционеры Дубоссарского ОВД.
Мой жених обиделся и написал: «Если бы ты действительно любила меня, то обязательно приехала». Мы продолжаем общаться по Интернету, но что-то уже пошло не так, «по нисходящей».
