Температура воздуха во Франции доходила до 44 градусов, в Великобритании — до 37. Это рекорды за всё время метеонаблюдений. Испания и Франция просят помощи других стран ЕС в борьбе с пожарами. Медики насчитали уже больше 14 тысяч избыточных смертей, причиной которых стали жара и неприспособленность к ней многих городов, особенно северных. Можно ли это считать аномалией, или теперь так будет всегда, в чем причина и как это переносит человеческий организм — объясняет в интервью нашим партнерам из «Новая Газета Европа» молекулярный биолог и научный журналист Ирина Якутенко. NM публикует адаптированную версию материала.
Ирина Якутенко. Фото: mediauniversity.ru
— Почему жару, стоящую в Европе, называют аномальной? Жаркое лето было и в прошлом году, и в позапрошлом, это ведь не впервые?
— Сейчас погода побила сразу несколько рекордов. Причем это произошло еще в первую волну жары, а в 2026 году это уже третья, что само по себе тоже признак аномалии. Если говорить про конкретные температуры, то например, во Франции, в Англии и Уэльсе среднесуточные температуры местами были более чем на 10 градусов выше среднего за 1991–2020 годы.
— Ого! Обычно считается, что даже на два градуса выше среднесуточной нормы — это уже много.
— Именно так. А тут — целых десять. Но было и больше, в мае во время первой волны были абсолютно побиты майские температурные рекорды в Португалии, Великобритании и Ирландии, во Франции был зафиксирован самый жаркий майский день за всю историю наблюдений. В июне, когда была вторая волна жары, эпицентр опять пришелся на Францию, и там температуры были на 14–18 градусов выше средней климатической нормы для этого времени.
Фактически можно сказать, что мы наблюдаем просто другой климат. Это было бы нормой в Северной Африке. На пике жары среднесуточные температуры были такими же, как в это время бывает в Сахаре.
Вы говорите, что и в прошлом году была жара. Всё так. Раньше такие аномально теплые дни тоже случались, и волны жары случались, но это происходило условно раз в 15, 20, 30 лет. А сейчас практически с каждым годом становится всё жарче, и даже если в какой-то год температура не достигала рекордов, она была близка к ним. То есть мы видим усиление этого тренда на повышение температур во время волн жары, на длительность этих волн и на их частоту.
— Это по-прежнему надо каждый раз считать аномалией? Или устанавливается новая норма, к которой придется привыкать и приспосабливаться?
— Это вопрос терминологии. По сравнению с тем климатом, который у нас был еще недавно, это аномалия. Но вы совершенно верно подмечаете: мы видим, что климат меняется, об этом климатологи начали предупреждать много лет назад.
У нас смещается норма, и дальше, судя по всему, то, что мы сейчас называем аномалией, эти волны жары с жутким числом дополнительных смертей, это и есть новая норма.
— Такая норма касается только летних температур? Или в Европе будет теплее и зимой?
— Температуры растут на планете и в мировом океане, и в атмосфере. Но летом в принципе жарче, и это влияние гораздо более заметно. Потому что теплая зима — это хорошо и даже во многом приятно, а температура в 44 градуса, как было во Франции в июльскую волну жары, причем не один, а много дней, конечно, сразу заметна.
Теплее становится глобально по всей планете. В некоторых широтах, в первую очередь — в высоких, в России, в частности, это может сопровождаться, например, эпизодами аномального холода зимой. Это проявление всё того же глобального потепления, изменения разницы в температурах между быстро теплеющей Арктикой и более теплыми широтами. Это приводит к изменению температурного баланса, который подпитывает разные струйные потоки в атмосфере и может приводить к таким выбросам всё еще холодного, хоть и теплеющего арктического воздуха в более южные широты.
— Такие антициклоны, которые летом приводят к жаре, будут формироваться не только летом, но и зимой, когда они приводят, наоборот, к холоду?
— Если говорить именно об эпизодах жары, то это не просто антициклон. Это так называемый блокирующий антициклон, он устанавливается над регионом и не уходит. Потому что на высоте в 10 километров образуется расщепление струйного течения быстрого потока воздуха. Это такая быстрая воздушная «река», которая обеспечивает смену погоды в Европе обычно с запада на восток. Иначе говоря, из-за разных процессов, связанных с потеплением, часто стала устанавливаться эта конфигурация — расщепление струйного течения над Европой, и в итоге антициклон ничто не сдвигает. Это называется тепловым куполом.
Фото: AP / TASS
— А из-за чего происходит это расщепление потока воздуха? Что такого произошло, что он стал расщепляться над Европой?
— Это сложные климатические модели. Все процессы завязаны на глобальные воздушные потоки в атмосфере или водные в океане. И это связано с температурным балансом, где что прогрелось или, наоборот, остыло, как это повлияло на глобальные потоки.
Много всего происходит на высоте нескольких километров, есть разные сложные течения, волны, огибающие планету. И-за общего потепления, связанного, в первую очередь, с выбросом парниковых газов, происходит изменение всех устоявшихся воздушных потоков.
Условно говоря, Арктика теплеет, воды в атмосфере становится больше. Раньше у нас был очень сильный контраст между полюсами и более теплыми широтами, и он подпитывал, например, те самые струйные течения, которые распространяются по планете. Сейчас из-за того, что Арктика и Антарктика теплеют сильно быстрее, чем экватор, контрасты нарушаются, и это приводит, грубо говоря, к сбоям устоявшихся атмосферных потоков.
В частности, именно над Европой это может приводить к расщеплению струйного течения из-за того, что там большая планетарная атмосферная волна входит в устойчивое состояние, это называется планетарный квазирезонанс.
То есть обычно эта волна как бы гуляет по планете, медленно движется, обеспечивая, в том числе, и сдвиг погодных систем. А тут она застревает в одном состоянии, и в случае Европы это часто приводит к тому, что один поток расщепляется на два.
Представьте себе камешек в реке, вода может обтечь его с одной стороны, а может разделиться на два потока. Это вероятностный процесс, пойти может и так, и так. Из-за всех изменений, из-за общего роста температуры этот поток начинает чаще обтекать Европу, формируя ровно над ней такой «карман» застойного воздуха, который приводит к волнам жары.
А тут еще и Сахара так «удачно» расположена относительно Европы: во время антициклона воздух под давлением опускается вниз, растекается у поверхности, начинает закручиваться по часовой стрелке и захватывает воздух из Сахары, которая расположена относительно недалеко, и дополнительно привносит раскаленный воздух в Европу. Была бы там не Сахара, а, скажем, горная система, происходило бы всё по-другому.
— Если существуют климатические модели, о которых вы говорите, то можно ли было предсказать эту жару заблаговременно, чтобы Европа как-то подготовилась? Можно ведь было заранее принять новые законы, например, снять запрет на кондиционеры там, где он действует, найти другие меры, хотя бы чисто технические?
— Климатологи не вчера начали предупреждать об изменении климата, об этом было известно очень давно. Но раньше процессы развивались куда медленнее, чем сегодня, поэтому в климатологии не было консенсуса. Можно было делать вид, что ничего не происходит, мол, пусть эти яйцеголовые еще немножко подумают. И меры принимались недостаточные.
Попытки сокращать выбросы были, особенно в Европе. Здесь действуют нормы на выбросы СО2, идет переход на альтернативную энергетику и так далее. Но, конечно, этого недостаточно. Мы не смогли сдержать глобальное потепление.
Были Парижские соглашения о снижении выбросов, чтобы не допустить повышения температуры на два градуса по сравнению с доиндустриальным уровнем.
Критической отсечкой были полтора градуса, и ее мы проехали два года назад. Потому что делали всё, что называется, на полшишечки. Давайте, мол, понаставим ветряков, но снижать выбросы в достаточной мере не будем, потому что это навредит экономике.
Плюс есть страны, в которых вообще этим не морочили себе головы до недавнего времени. Это Китай, это Россия. Хотя сейчас Китай, конечно, один из лидеров в производстве, например, солнечных батарей.
В общем, страны не смогли объединиться, не смогли коллективно это всё сделать, и теперь, по всей видимости, остановить глобальное потепление уже невозможно. То есть мы уже въехали в эту меняющуюся систему. И даже если все сейчас перестанут выбрасывать СО2, перейдут на… Даже на знаю, на что тут можно переходить: не хватает атомных электростанций, не хватает альтернативной энергетики, чтобы обеспечить нужный уровень потребления энергии без углеводородов. Но, предположим, инопланетяне принесли бы какой-нибудь волшебный источник энергии. С высокой вероятностью теперь и это бы не помогло.
Фото: AFP / East News
Поэтому ответ такой: мы глобально не подготовились к глобальному потеплению. Сейчас придется реагировать в авральном режиме.
Разные экологические think tanks пишут: кондиционеры в городах вредны, потому что усиливают глобальное потепление. И это действительно так: охлаждая квартиру, они отдают тепло наружу. Но сейчас уже нам надо думать о том, чтобы спасать людей, которые страдают от глобального потепления. Отсутствие кондиционеров и дает те десятки тысяч смертей в периоды жары. В Европе говорят уже о 14 тысячах дополнительных смертей после июньской волны, в 2022 году было 62 тысячи.
Сейчас уже надо менять парадигму, выбирать между мерами, которые должны не допустить дальнейшего роста температур, и мерами, которые призваны не допустить дальнейшего роста смертей. Если кондиционеры уменьшают смертность, то выбирать придется кондиционеры, потому что речь идет уже о жизнях.
— Чем опасна жара, кроме дискомфорта? Что происходит с организмом человека при таких температурах?
— Есть оптимальная температура, при которой работают наши внутренние органы, вся система, весь организм. Если эта температура превышена, организм «ломается», он умирает.
Мы существа теплокровные, умеем регулировать температуру, мы частично не зависим от температуры окружающей среды. Если холодно, у нас включаются механизмы обогрева, если жарко — включаются механизмы охлаждения. В отличие от других крупных млекопитающих, у нас нет шерсти, у нас огромное количество, от двух до четырех миллионов, потовых желез по всему телу, наш основной механизм охлаждения — мы потеем. Испарение влаги — процесс, который требует много энергии. Соответственно, когда пот сначала выделяется на коже, потом испаряется, этот процесс забирает много тепла с поверхности кожи, мы охлаждаемся.
Но для того, чтобы это происходило, организму нужно довольно существенно менять, например, циркуляцию: расширять сосуды в коже, чтобы больше была отдача тепла, более активно работать, в жару у человека может одышка начаться. Плюс вы потеете — значит, надо пить больше жидкости, почки работают интенсивнее и так далее. Это повышенная нагрузка на все системы органов. То есть терморегуляция не просто так происходит. Это хорошая система в организме, но она требует изменения работы всех систем.
— И это такая работа в авральном режиме?
— Я бы сказала, в нефизиологичном. Люди в принципе приспособлены к жаре, потому что мы все вышли из саванн, из теплого климата. Поэтому мы не умираем сразу и можем довольно долго на жаре функционировать. Но в саваннах низкая влажность, и есть разница между дневными и ночными температурами.
То есть днем человек мог нагреться, а ночью организм переходил в нормальный режим функционирования, потому что было прохладно. Ну и раньше особенно долго никто не жил, об этом тоже нельзя забывать.
— То есть человек просто не доживал до сердечно-сосудистых проблем, которые мешают переносить жару?
— Конечно. Но сегодня растут не только дневные температуры, растут и ночные. Причем в регионах, не приспособленных для этого. Посмотрите на дома в регионах, где традиционно жарко: они совсем не похожи на северные как раз потому, что спроектированы так, чтобы добиться максимально низких температур в жару.
А тут, например, в июле во Франции температура ночью достигала 24 градусов. Метеорологи называют тропической такую ночь, когда температура ни разу не опускается ниже 20. И это уже тяжело, потому что тропическая ночь не создает достаточного температурного контраста, чтобы тело эффективно охлаждалось. А тут — 24. Если жарко и ночью, то организм продолжает трудиться на повышенных оборотах, сердечно-сосудистая система и почки работают на износ. И это приводит к дополнительным смертям.
Если посмотреть на возрастное распределение, то избыточная смертность касается в основном людей после 65 лет и старше.
Вторая группа риска — это совсем малыши, маленькие дети. Для молодых взрослых это тоже достаточно серьезная нагрузка на сердечно-сосудистую систему и почки, и, возможно, это сократит их ожидаемую продолжительность жизни, потому что ресурс будет выработан гораздо быстрее.
— Вы сказали про +24 градуса ночью. Звучит как вполне комфортная температура, многие у себя дома поддерживают такую и с кондиционерами. Проблема в том, что это слишком жарко именно для ночи?
— Это слишком жарко для ночи, если днем было +40. Днем организм работал, включал на полную мощность систему охлаждения, чтобы просто выживать. По идее, ночь — период восстановления. Но восстановления не происходит.
Фото: Sipa USA / ТАСС
Дополнительный механизм, который подтачивает здоровье в этой ситуации, это плохой сон. Мы просто плохо спим.
Депривация сна сказывается на концентрации, есть научные работы, которые показывают, что процент аварий на производстве во время жары резко возрастает, потому что рабочие не высыпаются ночью.
Последствия недосыпа известны: стрессовое состояние, повышенный уровень кортизола, продолжающаяся работа всех систем организма в стрессовом режиме. К тому же на жаре просто некомфортно что-то делать, поэтому люди быстрее пытаются выполнить работу, и это тоже способствует всяким травмам и несчастным случаям.
Если у людей есть кондиционеры, жара не представляет большой проблемы. Они сидят в кондиционируемом помещении днем, они спят в кондиционируемой спальне ночью, организм в принципе может функционировать в обычном режиме. Но в Европе массово кондиционеров просто нет, и это уже начинает представлять опасность.
— Жара привела и к чисто техническим проблемам. Например, в Лейпциге на трамвайных путях плавился битум, движение остановилось, сотни волонтеров выходили на очистку путей и колес, иначе с этим было не справиться. В Великобритании рельсы плавились. Если климатологи предсказывали жару, почему хотя бы такие вещи нельзя было предусмотреть?
— Это скорее не ко мне вопрос, а к людям, которые сидят в органах власти. Но в принципе это совершенно понятно. Как я уже говорила, изменения климата развивались относительно медленно, хотя ученые предупреждали давно. Казалось, что пока можно не реагировать.
Все меры, о которых мы говорим, требуют затрат из бюджета, а этого никто не хочет, в демократиях все мыслят каденциями, никто не хочет принимать непопулярные меры.
— Какой температурный интервал можно считать комфортным для человека? Когда организм уже не замерзает и еще не перегревается, поэтому не должен тратить лишние ресурсы на терморегуляцию?
— Это субъективно. Комфорт — это вообще плохой критерий, потому что мы стали такими развитыми существами благодаря дискомфорту, благодаря тому, что мы учились его преодолевать. Поэтому в комфорте гораздо меньше хорошего, чем принято думать. И в саваннах людям вряд ли было комфортно: ночью холодно, днем жарко, а ты без одежды, без обуви, в лучшем случае — в шкурах. Для эволюции вообще важно, может ли организм функционировать достаточное время, чтобы размножаться и оставить такое потомство, чтобы его количество превышало количество предков.
— Ага, то есть размножились — можете помирать хоть от жары, хоть от холода?
— И от травм, и от инфекций, и от всего прочего. Поэтому комфорт — это не критерий.
Человеческие организмы могут выживать и в экстремальных условиях. Вопрос только в том, сколько они будут жить. Для эволюции достаточна не очень высокая продолжительность жизни. Но сейчас, конечно, нас это не устраивает.
— Вы упоминали соотношение температуры и влажности. Каким оно должно быть, чтобы организм нормально функционировал? Известно ведь, что +30 в Питере и +30 в Сибири — совершенно разные ощущения.
— Здесь дело всё в том же: в охлаждении организма. В жару организм охлаждается, как я уже говорила, за счет испарения пота, этот процесс требует энергии, энергия в виде тепла берется с кожи. И важно не то, что вы вспотели, это только первый шаг. Дальше важно, чтобы пот с кожи испарился. Если жарко, он испаряется быстро.
А вот если жарко и влажно, то испарение пота ухудшается. Если воздух уже насыщен водяными парами, то, грубо говоря, нет места для новых молекул воды, там уже очень плотненько. Стопроцентная влажность — и уже никаких новых молекул воздух принять не может.
— То есть пот капает на асфальт, а мне от этого не легче?
— Именно так. Ваш организм работает на износ, вы потеете, но охлаждения не происходит, потому что воздух уже перенасыщен водяными парами. Поэтому важна не только температура, но и влажность.
Есть диаграммы способности организма охлаждаться при разных соотношениях температуры и влажности. Эксперимент в климатической камере показал, что мы перестаем эффективно охлаждаться при температуре около 31 градуса длительно и 100-процентной влажности, в таких условиях человек может очень недолго находиться. То есть при высокой влажности достаточно не очень высоких температур, чтобы это уже было для организма опасно.
Фото: AP / TASS
— Получается, что фонтаны в городе, поливание асфальта — это всё в жару приносит не пользу, а вред, потому что повышает влажность?
— Это некоторая иллюзия, что можно полить асфальт или запустить фонтан так, чтобы влажность воздуха сильно повысить. Наоборот, на жаре вода испаряется и уносит тепло. Она же его не только с кожи уносит, но и с любых поверхностей.
Кроме того, поливание водой прибивает пыль, а это тоже важно, потому что жара — это обычно антициклон, а значит, нет ветра, качество воздуха низкое.
Поливание водой, распыление воды улучшают и качество воздуха, и испарение. Так что это как раз правильная мера.
— И всё, что люди могут использовать сейчас, когда уже поздно принимать меры против глобального потепления, это кондиционеры и много воды?
— Вода нужна в любом случае для выживания, главное — это снижение температур. Поэтому — и кондиционеры, и любые другие методы, которые снизят температуру. Особенно это касается городов, где можно, например, организовать подземные галереи, можно часть переходов перенести под землю.
Надо высаживать деревья — тенистые аллеи, где температура ниже, чем на солнце. Сейчас еще обсуждают покраску всех крыш в белый цвет.
То есть нужно использовать разные способы снижать температуру. Высокая температура — это в такие периоды главный фактор, который людей убивает. Если у вас уже +44, как во Франции, то кондиционер остается единственным эффективным средством.
