Переговоры по урегулированию приднестровского конфликта давно зашли в тупик. Выхода из него пока не видно. Стороны, даже не начинавшие переговоры о статусе Приднестровья в составе Молдовы, увязли в проблемах вроде апостилирования приднестровских дипломов о высшем образовании, которые из технических превратились в политические. Кишинев и Тирасполь не любят и, кажется, не хотят уступать друг другу ни в чем. Однако на постсоветском пространстве можно обнаружить примеры совсем иного отношения к конфликтам.
Из Грузии, которая в 2008 году потеряла последнюю надежду на возвращение Абхазии и Южной Осетии, проблемы приднестровского урегулирования кажутся незначительными. И дело не в расстоянии, с которого мне довелось на них посмотреть во время семинара для журналистов, посвященного урегулированию территориальных конфликтов. Организовала его немецкая газета TAZ (Die Tageszeitung), а с лекциями выступали бывшие и действующие грузинские чиновники, ответственные за урегулирование конфликтов, через которые страна прошла после распада СССР и обретения независимости.
Восемь лет назад в результате августовской пятидневной войны Москва признала независимость отколовшихся от Грузии регионов — Абхазии и Южной Осетии. Из непризнанных республик они стали частично признанными (кроме России их признали еще Венесуэла, Никарагуа и несколько тихоокеанских островных государств), что практически сводит к нулю шансы вернуть эти территории под грузинский контроль.
Грузинские эксперты признают: восстановить территориальную целостность будет крайне сложно, а сделать это быстро — нереально. Стороны сейчас общаются в рамках женевского формата переговоров по безопасности и стабильности на Кавказе, в котором принимают участие представители Грузии, России, Абхазии, Южной Осетии, ООН, Евросоюза, ОБСЕ и США.
Хотя ни к каким видимым результатам переговоры не привели, в Тбилиси не теряют надежды. Для начала грузинские власти решили кардинально сменить риторику и подход к урегулированию конфликтов. По словам экс-министра культуры и памятников Гурама Одишарии (сейчас советник премьера по урегулированию конфликтов), теперь Грузия пытается вернуть «не Абхазию, а абхазов, и не Южную Осетию, а осетин».
Подход, говорит экс-министр, начал меняться после ухода команды бывшего президента Михаила Саакашвили, находившегося у власти во время войны 2008 года и продвигавшего жесткую линию в отношении сепаратистов. «Трагедия заключалась в том, что Саакашвили мог сказать на абхазском: “Мы — братья”. А потом говорил о привлечении армии НАТО в случае не урегулирования конфликта», — отмечает Одишария.
Грузинские эксперты также признают, что «блокировать» Абхазию и Южную Осетию было ошибкой: это не принесло никаких результатов.
Сейчас официальный Тбилиси старается действовать по-другому. В первую очередь, не усложнять, а всячески облегчать жизнь людей, живущих на неконтролируемых территориях. Не навязывать свои правила, не цепляться за формальности, но мягко помогать тому, чтобы для решения своих проблем и реализации каждодневных потребностей им было удобнее и комфортнее использовать именно грузинскую территорию и инфраструктуру.
Жители Абхазии и Южной Осетии приезжают в Тбилиси на культурные мероприятия, свободно пользуются грузинскими аэропортами, приезжают получать визы. В приграничной с Абхазией зоне построен большой торговый центр «Рухи», ориентированный на жителей региона.
«Мирная Грузия стала для них более приемлемых местом для реализации своих мирных интересов», — рассказал бывший госминистр Грузии по вопросам примирения и гражданского равноправия Паата Закареишвили (покинул свой пост в 2016 году в связи с предвыборной кампанией).
Одним из шагов, о котором говорят и чиновники, и эксперты, стало бесплатное лечение жителей Абхазии и Южной Осетии на территории Грузии. По словам директора Центра культурных взаимосвязей «Кавказский дом» Гиорги Канашвили, за прошлый год Грузия потратила на лечение жителей Южной Осетии и Абхазии €1,5 млн. Люди, несмотря на недавнюю войну, активно пользуются услугами здравоохранения.
В абхазских СМИ подтверждают, что абхазы действительно стали чаще ездить в Грузию лечиться, в том числе и потому, что здравоохранение там лучше. Однако инициативу эту приписывают как раз Саакашвили. При его правлении, правда, приезжающих абхазов обязывали получать грузинское гражданство. А в больнице абхазских пациентов кроме врачей встречали камеры грузинского телевидения, снимавшие репортажи об успехах грузинской реинтеграции. Теперь этого нет.
Более того, в неформальных беседах грузинские представители уверяют, что готовы признавать абхазские и южноосетинские паспорта и документы об образовании. И хотя этого пока не произошло, в Тбилиси не считают, что это будет означать признание независимости отколовшихся регионов.
То, что все мировое сообщество (за исключением России и еще нескольких стран) признает эти территории частью Грузии, считается достаточной гарантией соблюдения грузинского суверенитета, в рамках которого возможны максимально широкие компромиссы и допущения — без излишней политизации, которая ведет к еще большему отчуждению, осложняет жизнь людей и тормозит переговорный процесс.
Паата Закареишвили рассказал мне, что для того, чтобы сменить подход и полностью отказаться от прежней агрессивной политики, новому руководству понадобилось четыре года. «Мы смогли остановить политику, которая не считалась с абхазскими и осетинскими интересами. Вообще не считала их за сторону», — говорит он.
Закареишвили, к слову, открыто ратует за урегулирование конфликта путем федерализации Грузии. Сторонники экс-президента Саакашвили считают эту позицию «антигосударственной». Не так давно в Тбилиси слово «федерализация» считалось едва ли не бранным. Но с каждым годом раздельного существования и с каждый кризисом в отношениях сторон, цена урегулирования растет. И то, что 10 лет назад, тем более до войны, казалось недопустимым, сегодня уже оказывается недостаточным.
