Даже в небольшой комнате суда она кажется маленькой и беззащитной. Особенно рядом с прокурором и адвокатом обвиняемого — оба не меньше 180 см, а у нее — 150 см. На голове у нее цветной платок, такие обычно носят в селах. У нее нарушение интеллектуального развития. В июне 2019 года ее изнасиловал и жестоко избил сосед. NM рассказывает, почему она не сразу обратилась в полицию, почему боится приходить в суд, и как ей пытается помочь адвокат центра La Strada.
«Бил и в живот, и по ногам»
Лена живет одна в маленьком родительском доме в небольшом селе (имя мы изменили по этическим соображениям). Родители ее давно умерли. «Я услышала шум и пошла посмотреть. В коридоре увидела его и испугалась. Он схватил меня за плечи и бросил на пол», — вспоминает Лена. Мужчина не только ее изнасиловал, но и жестоко избил: «Он несколько раз швырял меня на пол, когда я пыталась встать. Бил и в живот, и по ногам. И все время обзывал меня».
После случившегося она не стала обращаться в полицию. Просто боялась. Но через несколько дней рассказала все соседке. Та уговорила ее обратиться в полицию. Физических следов изнасилования врачи не нашли, но подтвердили, что Лену сильно избили. Подозреваемого задержали в тот же день. Он до сих пор находится под арестом.
«Они [полицейские] показывали мне фотографии разных людей, чтобы проверить, узнаю ли я его. А как я могу его не узнать? Это все несколько часов длилось», — говорит Лена.
Полицейские отнеслись к ней с сочувствием, но все же решили провести очную ставку. «Знаете, они [подсудимый и его адвокат] перешли все границы. Я начала дрожать. Доамна Наталья [следователь] не знала, как меня успокоить, хотела вызвать скорую», — вспоминает Лена.
«Они такого мне наговорили»
Многие односельчане, узнав о случившемся, стали обвинять во всем Лену, другие говорили, что она все придумала, а третьи — что «ничего особенного не произошло», и открыто недоумевали, зачем она обратилась в полицию. Через некоторое время даже соседка, которая уговорила ее идти в полицию, стала ее осуждать. Из всего села ее поддержал только сосед полицейский, с которым она иногда советуется.
«Сейчас я с ними [односельчанами] вообще не общаюсь. Они такого мне наговорили, так меня обидели», — говорит Лена.
После случившегося она боится находиться дома одна и не отвечает на звонки, если они с незнакомого номера. Из родственников у нее только две престарелые тети: «Им и без меня проблем хватает, да и чем они мне могут помочь».
«Она его очень боится»
Прокурор, которому передали дело, попросил психолога из международного центра La Strada, сделать заключение о состоянии Лены. В центре ей также нашли адвоката, которая представляет ее интересы в суде. По признанию Лены, адвокат для нее, «как мама». В разговорах она часто напоминает о том, что у нее «нет мамы и папы».
Первое заседание по делу прошло в начале декабря. Перед заседанием к Лене подошел прокурор и сказал, что судья настроена по отношению к ней скептически, поэтому Лене ни в коем случае не стоит улыбаться. Услышав это, Лена стала плакать и долго не могла успокоиться.
«На суде она закрылась и почти не разговаривала. Ей сложно находиться с ним [насильником] рядом. Она его боится. Думаю, повлияло и то, что ей сказал прокурор перед заседанием»», — рассказала адвокат Анна Нани.
По ее словам, Лена также боится и адвоката обвиняемого: «Вместо того, чтобы защищать его [обвиняемого], он нападает на нее, пытаясь дискредитировать перед судьей. Она его очень боится. Я раньше его не видела и не понимала, почему у нее такой страх, а сегодня увидела, как он себя ведет, и поняла».
«Из-за этого расследование затягивается»
Анна Нани рассказала NM, что против обвиняемого завели дело по трем эпизодам: изнасилование, развратные действия и проникновение в чужое жилище.
Интересы Лены адвокат стала представлять уже после очной ставки с обвиняемым. По словам Анны Нани, очные ставки «только повторно травмируют пострадавшую», но не помогают следствию. Она рассказала, что в 2017 году La Strada проанализировала 240 дел об изнасилованиях, и ни в одном случае очная ставка никак не помогла.
«Мы давно требуем, чтобы очные ставки в таких делах отменили. Пострадавшие воспринимают это как запугивание или издевательство. Тут ведь, кроме самой процедуры и вопросов, которые задают пострадавшей, важны даже интонации и мимика. Я была на одной очной ставке, так подозреваемый и его адвокат еле сдерживали улыбки. А представьте, что в этот момент чувствует пострадавшая», — пояснила Анна Нани.
Также она переживает, как Лена будет давать показания в суде. «Она зашла в зал суда и сразу же закрылась. Когда судья задавала ей вопросы, мне приходилось их повторять, и только тогда она отвечала», — отметила Нани. По ее словам, подобное может повториться и во время дачи показаний. «Она достаточно открыта только с людьми, которым доверяет», — пояснила Анна Нани.
По ее словам, La Strada настаивает на том, чтобы в закон внесли поправки, не разрешающие допрашивать пострадавшими в присутствии насильника. Также адвоката смущает, что Лена должна присутствовать на всех заседаниях суда, пока не даст показания.
Кроме того, обвиняемый находится под арестом уже шесть месяцев. Если ему не вынесут приговор в ближайшее шесть месяцев, то по закону его должны будут отпустить. Лена очень этого боится
По словам адвоката Анны Нани, женщины с нарушениями интеллектуального развития более уизвимы потому, что насильники, пользуются их беспомощностью. «Все осложняет то, что в таких случаях правоохранители ставят под сомнение каждое ее слово. Заставляют несколько раз пересказывать то, что с ней случилось, просто для того, чтобы убедиться, что она не меняет показания. Из-за этого расследование затягиваются», — пояснила Нани.
Партнерский материал.
