Президент в Молдове решает все. Или ничего? Разбор NM
9 мин.

Президент в Молдове решает все. Или ничего? Разбор NM

Молдова — парламентская республика, в которой полномочия президента весьма ограничены. Но борьбу за президентское кресло ведут так, словно это главный и решающий пост в стране. NM вместе с экспертами разбирался, почему так, и какое отношение к этому имеют Владимир Плахотнюк, «коллизия 2016 года» и советский менталитет.

x

Что может президент

Если верить результатам соцопросов, граждане Молдовы не до конца понимают роль президента в парламентской республике и ждут от главы государства решения всех насущных проблем.

Так, по данным последнего опроса Ассоциации социологов и демографов, 64,8% респондентов считают, что прямое избрание президента влияет на решение самых важных проблем общества, 19,2% считают, что не влияет, а еще 16%  не знают. При этом 20% респондентов считают, что президент должен бороться с бедностью в стране, 17,8% — с коррупцией и криминалитетом, 14,5% — что он должен обеспечивать экономический рост, 12,1 — решать инфраструктурные проблемы, а 7,2 % — что должен урегулировать политические кризисы.

По данным октябрьского Барометра общественного мнения (проводит Институт публичных политик), 61,5% респондентов считают, что у президента должно быть больше полномочий, 24,6% — что полномочий достаточно, 3% — что полномочия президента надо урезать, а 10% — не знают.

Президент, конечно, может предлагать решения проблем, так как у него есть право законодательной инициативы, но законы принимает парламент, а исполняет правительство.

Также президент, согласно закону, может созывать парламент и обращаться к парламенту с посланиями по вопросам общенационального значения. В его полномочия входит промульгация законов, и он вправе вернуть в парламент на пересмотр закон, к которому у него есть претензии. Впрочем, если парламент вторично проголосует за ту же версию закона, президент обязан его промульгировать.

Еще президент вправе распустить парламент, если депутаты не могут сформировать правительство или в течение трех месяцев не принимают законы. Сделать это президент может после консультаций с парламентскими фракциями.

В полномочия президента также входит выдвижение кандидата в премьер-министры (после консультаций с парламентскими фракциями), назначение судей по предложению Высшего совета магистратуры, награждение государственными наградами и присвоение почетных званий, решение вопросов гражданства и предоставления политического убежища, помилование и пр.

Также глава государства может приостановить действие актов правительства, которые противоречат закону, до принятия окончательного решения Конституционным судом (КС).

Президент, кроме того, призван представлять страну на высшем уровне в отношениях с другими государствами. Он ведет переговоры, заключает международные договоры от имени страны и «представляет их парламенту для ратификации в порядке и сроки, установленные законом». Кроме этого, по предложению правительства аккредитует и отзывает дипломатических представителей Молдовы и «утверждает учреждение, упразднение или изменение ранга дипломатических миссий», принимает верительные и отзывные грамоты дипломатических представителей других государств в Молдове.

У президента есть полномочия и в области обороны. Он является главнокомандующим вооруженными силами и с предварительного согласия парламента может объявить частичную или всеобщую мобилизацию. Также в случае вооруженной агрессии против Молдовы президент вводит военное положение и «незамедлительно информирует об этом парламент».

В чем тут противоречия

Политолог Виктор Чобану в беседе с NM отметил, что всенародное избрание президента — это своего рода коллизия 2016 года, когда КС под руководством Александра Тэнасе «подмахнул [Владимиру] Плахотнюку в период пика протестного настроения».

«Тогда они реализовали эту антиреформу, ввели в парламентской стране прямые выборы президента, и все на это повелись: из формально объединенной оппозиции все стали конкурентами. Для страны это был шаг назад, потому что перекраивать таким циничным образом Конституцию и вычеркивать 16 лет, возвращая страну в 2000 год, — это беспредел», — считает Чобану.

По мнению экс-главы Конституционного суда Александра Тэнасе, избрание президента народом в парламентской республике укладывается в классическую модель государственного устройства. «Так это работает в Литве, где президента избирают всенародно, чтобы избежать дележки в парламенте и каких-то соглашений, чтобы не выдвигались на пост слишком сильные люди вроде Воронина или слишком пассивные вроде Тимофти. Но чтобы работала система сдержек и противовесов, компетенции президента в такой системе ограничиваются и балансируются», — сказал Тэнасе NM.

По его словам, в Молдове очень уравновешенная система правления: с одной стороны, кабмин, с другой — президент, который обладает некоторыми полномочиями, но при этом соблюдается принцип совместного принятия решения президентом и правительством. Этот принцип и обеспечивает систему сдержек и противовесов и сохраняет баланс сил, отметил Тэнасе.

«У нас парламентская республика, но президент должен быть арбитром и аполитичной фигурой. Было бы хорошо, чтобы у нас был президент без фракции в парламенте, тогда он будет арбитром, а, когда у него есть фракция, и она большая, есть риск крена, неофициальных компетенций, которые переходят к президенту. Как в нынешней ситуации: у президента нет компетенций бегать по селам и обещать дороги, но так как у него есть фракция, то грань между исполнительной и законодательной властью стирается. Именно поэтому у президента не должно быть парламентской фракции. Так было, например, когда президентом Литвы была Даля Грибаускайте, и власть держалась исключительно на ее авторитете и высокой морали», — сказал Тэнасе.

Он подчеркнул, что прямое избрание президента в парламентской республике — это общепринятый метод распределения сил внутри законодательной власти, а способ избрания президента не влияет на форму правления государства.

По мнению доктора политологии Анджелы Колацки, после решения КС 2016 года о возврате к всенародному избранию президента оппозиционные партии оказались в плену собственных планов внесения изменений в Конституцию и того, что им в итоге предложил Плахотнюк. «И все эти годы никто не говорит о том, что нам нужно концентрировать власть в исполнительной ветви, в руках премьера, и идти по пути классической парламентской республики. Потому что парламентская республика с сильным премьером — это вакцина от авторитаризма, через который проходят все переходные общества, в том числе и мы. То, что у нас республика склонна быть парламентской, удерживает нас в рамах демократического пути развития», — считает эксперт.

Почему президент — это «наше все»

По мнению Анджелы Колацки, «корни пиететного отношения к президентскому посту надо искать в нашем советском прошлом», когда существовала четкая вертикаль власти, заточенная на одного человека. «Этот пост возник на закате советской власти, вокруг него был ореол, и пошли все эти президенты гулять по союзным республикам, а народ к демократии еще не готов. В 2015-2016 годах на фоне недовольства внутренней политикой, на фоне украденного миллиарда возникло гражданское движение, а потом возникли два серьезных формирования — Платформа «Достоинство и правда» (DA) и партия «Действие и солидарность» (PAS). И эти формирования должны были дать какой-то посыл, мобилизовать людей вокруг какой-то идеи. Такой идеей и стало изменение Конституции», — отметила эксперт.

По ее мнению, жители Молдовы не вполне готовы к демократии, им гораздо проще воспринимать власть, олицетворяемую одним человеком, чем власть, «которая распространяется дисперсионно, то есть воспринимать власть как коллективный разум».
«Для этого нужно обладать навыками и знаниями о политике и иметь чуть другую политическую культуру — культуру участия. У нас такого еще нет. Конечно, простой избиратель, который ежедневно занят вопросами выживания и работает на нескольких работах, изможден и у него нет времени и ресурсов, чтобы работать над собой. Поэтому и живут [в народе] эти большие надежды на то, что придет один большой политик и решит все вопросы», — считает Колацки.

Виктор Чобану, в свою очередь, считает, что, если бы в Молдове все следовали букве закона, то не возникали бы вопросы о полномочиях всенародно избранного президента. «Но у нас есть пример [Владимира] Воронина, который, будучи президентом в парламентской республике, рулил всем сверху донизу. Очень важный момент — наличие парламентского большинства. Додон пытается подражать модели Воронина, но у него плохо получается», — отметил Чобану.

В то же время, по его словам, существует обратный пример Владимира Плахотнюка, который не был президентом и временами не обладал даже государственными должностями, но при этом контролировал все в стране.

Почему победа будет символической

Анджела Колацки считает, что в сегодняшней ситуации победа в президентской гонке будет носить символический характер, и тот, кто станет президентом, может рассчитывать на то, что получит большинство в парламенте или сможет сформировать коалицию, исходя из собственных взглядов на то, как должна развиваться Молдова.

«Правым силам сейчас очень нужна такая победа, так как последнее время у них были отрицательные результаты. Но и Додону это очень нужно, потому что [Ренато] Усатый ему серьезно наступает на пятки. Сейчас я даже не знаю, кого ему нужно больше опасаться — правых или Усатого, который работает на том же электоральном поле, что и Додон», — сказала Колацки.

По мнению Виктора Чобану, у Молдовы разный президентский опыт, а спор о полномочиях главы государства носит, скорее, теоретический характер. «Кроме того, кому не нравится называться главой государства. Не факт, что победителю [на выборах] это кресло что-то даст. Судя по трендам, Игорь Додон сдает позиции, как Дональд Трамп в США. Трампу все опросы указывали на дверь, и Додону тоже все опросы указывали на дверь», — отметил Чобану.

По его словам, Додон решил обезопасить себя и сформировать комфортное парламентское большинство. «Даже если Санду переедет в Кондрицу, они смогут показывать ей «козьи морды», так как будут контролировать кабмин. Историю с Шором, который войдет в это большинство, я бы назвал историей «крашенной вороны». Шор был нерукопожатный, а теперь нет Шора, и вся его фракция потеряла свою идентичность, став приемлемой (речь о присоединении фракции «Шор» к группе Pentru Moldova. — NM)», — отметил эксперт, добавив, что «осторожно» относится к заявлениям Майи Санду, которая говорит, что выведет людей на улицы, если, в случае ее победы во втором туре, ее деятельность на посту президента будут блокировать.

«Я пока не вижу в обществе протестного потенциала, но вижу эпидемиологический фон, который нужно брать в расчет. У Санду был прецедент, она была премьер-министром с большими полномочиями, и она всегда осторожно пытается действовать, не выходя за легальные рамки. Она не тот тип вождя, кто сразу поведет людей на улицы. Она, возможно, попробует действовать через внешних партнеров. Но конструкция, созданная сейчас, подсказывает, что Додону это будет все равно», — подытожил Чобану.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: