Заседания суда по делу бизнесмена Вячеслава Платона, обвиняемого в мошенничестве и отмывании денег, проводятся в закрытом режиме, и пресса лишена возможности следить за громким процессом. NM подготовил и передал Платону через адвокатов список вопросов. Мы получили ответы и публикуем их в полном объеме. В связи с тем, что это не очное интервью, мы не могли задать Вячеславу Платону дополнительные уточняющие вопросы. Редакция NM готова предоставить право на реплику всем, в чей адрес Платон высказал обвинения в этом интервью.
После того как вас задержали в Киеве, ваша супруга Евгения Тульчевская и лидер «Нашей партии» Ренато Усатый говорили, что арест инициировал первый зампред Демпартии Владимир Плахотнюк. Якобы из-за того, что вы не уступали ему бизнес, которым занимались в Молдове. О каком бизнесе идет речь?
К сожалению, вопрос взаимоотношений [с Плахотнюком] вышел далеко за рамки бизнеса. Наше противостояние началось еще в 2009 году, когда я активно стал ему противодействовать при назначении генпрокурором Зубко (Валериу Зубко возглавлял Генпрокуратуру с 2009 по 2013 годы. — NM) по квоте альянса «Наша Молдова» (Платон был депутатом парламента от альянса. — NM).
Далее ему пришлось согласовывать со мной назначение его человека на должность губернатора Нацбанка. Он протащил его по квоте [лидера Либеральной партии Михая] Гимпу, при этом сделал это так искусно, что Гимпу только через четыре года понял, что его использовали.
Далее у нас были столкновения по вопросу судебной реформы. Вы, наверное, помните эпопею с ликвидацией экономических судов. Жизнь показала, что это была полная глупость. Через год Всемирный банк в своем рейтинге указал, что ликвидация экономических судов нанесла значительный урон деловой активности (согласно рейтингу Doing Business — 2013 процедура исполнения контрактов из-за ликвидации экономических судов усложнилась. — NM).
Влад Плахотнюк — очень тщеславный и амбициозный человек. Он просто физически не может терпеть рядом людей с независимым мнением и взглядами, а тем более с сопоставимыми ему возможностями. Поэтому на уничтожение даже возможных конкурентов он готов бросить все силы и энергию.
Раньше вы заявляли, что у вас нет активов в Молдове, кроме мелкого пакета акций в Moldindconbank. Кому стоит верить?
По поводу моего бизнеса я не раз заявлял, что многие путают мою собственность с управляемыми мной активами, принадлежащими инвесторам, доверившим мне свои инвестиции. По меркам Молдовы, я управляю большим бизнесом, но это не моя собственность. Это около десяти инвесторов, чьи интересы я представляю на территории Молдовы. Так как инвесторы в Молдову не приезжают, а представляю их я, это создает ложное впечатление, что я собственник. Каждого убеждать или разъяснять структуру собственности нет смысла. Ну думают люди, что я собственник, ну и ладно.
Зачем Плахотнюку нужны эти активы?
Кроме больших денег, это дает ему тотальный контроль над всем обществом. Вспомните февраль 2014 года, когда все лидеры правящей коалиции вышли на ТВ с заявлением, что я подкупаю депутатов, чтобы разрушить правящую коалицию. Такого единства в борьбе с врагами коалиция никогда не знала. Все это было организовано на фоне борьбы за контроль над Victoriabank.
На всех заседаниях суда вы говорите, что Плахотнюк украл миллиард. Есть факты? Какова его роль, какие его компании получили деньги? Сколько человек и кто действовал от его имени?
Не надо иметь больших аналитических способностей, чтобы понять, кто стоит за кражей миллиарда. Чтобы совершить такое чудовищное по масштабам страны преступление, нужна слаженная работа всех ветвей власти. Они должны действовать как единый механизм и не задавать лишних вопросов.
Начинаем анализ. Почему вдруг еще в августе 2014 года, когда ни о каком кризисе не было известно и в помине, правительство вдруг принимает на себя ответственность и изменяет закон, согласно которому оно имеет право выдавать гарантии в обход парламента.
За 23 года независимости никто не посмел такого сделать, а тут вдруг наскоком это провели, когда парламент был на каникулах. То есть план операции начали претворять уже в августе.
Уточнение NM: В 2014 году правительство Юрие Лянкэ дважды — в июле и в сентябре — принимало под свою ответственность пакеты законов. Среди них были законы, касающиеся защиты банковской системы и наделяющие Нацбанк дополнительными полномочиями для преодоления проблем на финансовом рынке.
А кто в правительстве отвечал за экономический блок? Андриан Канду, бывший аудитор PricewaterhouseCoopers и бывший коллега Дорина Драгуцану по этой компании (Андрин Канду работал в PWC Moldova с 2002-го по 2010-й год, а экс-глава Нацбанка Дорин Дрэгуцану работал в PWC Moldova с 1998-го по 2005-й.— NM).
Канду и привел Драгуцану к Плахотнюку в 2009 году как подходящего кандидата на пост губернатора НБМ. А самое смешное, что основным аргументом в убеждении [премьера Юрия] Лянкэ подписать этот закон была «опасность, которую представляет Платон для финансовой системы, в любой момент могущий по заданию ФСБ разрушить весь банковский сектор».
Этой байкой они постоянно пугали всех дурачков во власти. Вспоминается непревзойденная песенка лисы Алисы: «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь и делай с ним, что хошь».
Дальше — больше, у Banca de Economii (BEM), Banca Sociala и Unibank невероятными темпами начинает расти кредитный портфель юридических лиц. При этом юрлица — все недавно зарегистрированные, с пустыми балансами. Все банкиры города хватаются за голову, глядя на такие нереалистичные изменения в балансах, и только Нацбанк хранит спокойствие.
Вопрос о гарантиях правительства был решен еще за несколько недель до введения Набанком временной администрации. То есть Нацбанк должен был заранее предпринять меры для остановки вывода средств [из проблемных банков]. Вместо этого он активно продает валюту из резервов BEM, Banca Sociala, Unibank и Victoriabank, который (судя по всему, имеется в виду Victoriabank — NM) тут же перепродавал ее этой троице [BEM, Banca Sociala, Unibank]. Для чего это делалось? А для того, чтобы до 1 октября 2014 года выгнать как можно больше денег. Роль Нацбанка в этой ситуации невозможно переоценить.
С одной стороны, Нацбанк давил на Лянкэ, крича, что «катастрофа, дайте гарантии, иначе всем задница», а с другой — активно снабжал троицу валютой для ее дальнейшего вывода из страны. Ведь наши ребята во главе с Плахотнюком не коллекционируют леи, они коллекционируют доллары и евро. Здесь, конечно, нужно было контролировать и Национальный центр по борьбе с коррупцией (НЦБК) и Генпрокуратуру, которые, видя в режиме онлайн, как из страны уходят сотни миллионов долларов, должны были стыдливо молчать и прикрывать.
Я долго не мог понять, зачем нужно было решением Высшей судебной палаты от 28 ноября 2014 года — накануне введения [в проблемных банках] временной администрации, аннулировать восьмидесятимиллионную эмиссию в BEM и возвращать государству контрольный пакет обанкротившегося банка. Ведь нигде в мире государство не берет на себя задолженность банков перед корпоративными структурами. Максимум — возвращает вклады физлицам, и то не все, а до определенного уровня. А здесь в бедной Молдове аукцион невиданной щедрости. Потом понял. Единственным оправданием этой бездумной расточительности стала принадлежность банка государству, что делает государство субсидиарным ответчиком по долгам банка.
Недавно узнал еще более шокирующую новость: Нацбанк принял решение о вводе временной администрации 24 ноября 2014 года с фактическим введением 1 декабря 2014 года (возможно Платон ошибся с датой — временная администрация в BEM была введена 27 ноября 2014 года.— NM). То есть банку дали три дня для вывода активов. В Центробанке РФ считается, что, если временная администрация опоздала с выходом в банк более чем на час, это уже должностное преступление. Исходя из вышеизложенного, мы видим слаженное взаимодействие правительства, Нацбанка, НЦБК, Генпрокуратуры и Высшей судебной палаты, которые находились в непосредственном подчинении первому зампреду ДПМ господину Плахотнюку. Как известно, мимо господина Плахотнюка пчелка не пролетит, чтоб не оставить немного меда.
Это все аналитика как мозаика, складывающая в общую картину из отдельных элементов. Но есть еще и фактические данные, которые будут представлены моими зарубежными адвокатами чуть-чуть позже.
В этой комбинации рабочей лошадкой был Илан Шор. Он непосредственно делал всю черную работу. Координировал его действия Сергей Яралов (человек из близкого окружения Плахотнюка. — NM).
Он был и остается коммуникатором между Шором и Плахотнюком. Я не думаю, что деньги из BEM шли на компании Плахотнюка. Он очень осторожен. Знаю, что деньги обналичивались через известного всей Молдове обнальщика и передавались кэшем. Как делилось награбленное, я не знаю, но Шору, видимо, доставалось немного, если он после такой операции вынужден был взять кредит в Victoriabank на $12 млн на покупку самолета. Абсурд брать кредит, если ты только что украл несколько сотен миллионов долларов. Единственным проколом Плахотнюка в этой операции был обратный выкуп у представляемых мной инвесторов акций Victoriabank, MoldovaTur и зданий страховой компании Asito.
Что еще вам известно о Владимире Плахотнюке, выстроенной им системе власти и получения доходов?
В принципе, все это в той или иной мере выходило в СМИ, но отдельными эпизодами и не систематизировалось. Единственное, что широко не обсуждалось, это огромные затраты Плахотнюка на содержание чиновников высшего и среднего уровня. Например, перебежавшие депутаты (в начале 2016 года к большинству во главе с Демпартией примкнули десятки депутатов парламента. — NM), кроме единовременного бонуса за смену фракции, получают от $3 тыс. до $5 тыс. в месяц.
По председателям судебных инстанций. Обо всех не знаю, но по некоторым знаю точные цифры. Эта система работает во всех правоохранительных органах А доходы формируются за счет госпредприятий. По форме они государственные, а по сути частные. На каждое из них ставится доверенное лицо Плахотнюка, а к нему приставляется «смотрящий» или куратор, кому как нравится его называть. Далее предприятия работают по двум вариантам: работают с фирмами Плахотнюка и туда выводят прибыль или получают от поставщиков, покупателей, подрядчиков откаты, которые передаются на ул. Кантемира (на этой улице расположен офис Global Business Center Владимира Плахотнюка).
Есть еще и гибридный вариант — это совмещение. Как, например, в Moldtelecom.
Илан Шор, Владимир Филат, Сергей Яралов участвовали в «краже века»?
Про Илана Шора и Яралова я уже сказал, а о Филате могу сказать то, что точно знаю от Шора и от Филата. Последний раз я видел Филата в феврале 2014 года (в феврале 2014 года Платон принял участие в заседании парламентской комиссии по экономике, бюджету и финансам, где обсуждалась ситуация в Victoriabank; после этого он спешно покинул территорию Молдовы. — NM).
Я точно знаю, что Филат давал Шору деньги в долг под большие проценты. И деньги немаленькие. Этому я был свидетелем. Что это за деньги, откуда он их взял, каково их происхождение — я не знаю. Я также знаю, что они были партнерами в каких-то бизнесах. Причем оперативное руководство бизнесами осуществлял Шор.
У меня есть все основания полагать, что Филат мало разбирался и разбирается в банковском бизнесе и просто не в состоянии был понимать, что происходит на самом деле. Я точно знаю, что некоторые вещи ему представлялись как обычные банковские операции, хоть такими не были. Он слепо верил Шору и Плахотнюку, а они его разыграли как зайчика. Ведь очень сложно определить, особенно если ты государственный деятель, когда тебе приносят деньги как дивиденды от совместного бизнеса, а потом заявляют прокурорам, что это была взятка. Где здесь правда, а где ложь — разобраться невозможно, если у тебя, конечно, нет записей разговоров.
Какие активы вы приобрели в 2011 году у Владимира Плахотнюка?
Прежде хочу уточнить, не я приобретал активы, а инвесторы. Я их представлял и имел определенный опцион. Они приобрели 38,2% акций Victoriabank, 50,1% акций Asito, 28% акций BEM, 95% Молдова-Тур и 84% акций Victoria Asigurări (переименована в ALLIANCE Insurance Group). Это все по памяти, точные цифры я не помню.
К сожалению, в этот список попали акции, похищенные у бизнесменов Цопа (Виктор и Виорел Цопа были приговорены в Молдове к длительным срокам заочно, оба живут в Германии. — NM) в результате рейдерских атак 2011 года.
Нам обещали, что с ними будет урегулирован вопрос в результате «отступных», но, как это часто бывает в делах с Плахотнюком, нас обманули. Когда слышишь, как медиа-холдинг Плахотнюка называет Цопа «беглыми преступниками» — диву даешься подобному цинизму. Обокрал своих ближайших партнеров, приговорил их к тюремному сроку. И теперь называть их беглыми преступниками — это верх цинизма.
Что вас связывает с Виктором или Виорелом Цопа?
Нас связывает лишь статус потерпевшего в одной большой истории под названием «Плахотнюк».
Знакомы ли вы с бывшим сотрудником НЦБК Михаилом Гофманом?
Несколько раз встречался с ним, он вечно писал на меня какие-то кляузные справочки, где я представлялся угрозой банковскому сектору страны. Мне понятно, по чьему заказу это делалось. Нужно было пугало для таких как Лянкэ, Тимофти и других слабонервных.
Координировали ли вы в последнее время с Гофманом свои действия?
Не общался с ним более трех лет.
Что у вас общего с американской компанией Frontier Solutions (компания просила украинские власти не выдавать Платона в Молдову и объявила о том, что представляет интересы Михаила Гофмана в США)?
На эту компанию вышли мои украинские адвокаты после моего задержания на Украине. Прочитав предъявленные обвинения, они обратились к ним, так как из прессы узнали о деятельности этой компании по расследованию кражи миллиарда и заключили с ними договор. Они это делали, не ставя меня в известность, так как ко мне не было доступа.
Выходили ли на вас представители американских правоохранительных органов? Вы с ними встречались? Что они от вас хотели?
Я не хотел бы пока это комментировать.
Вас обвиняют в мошенничестве и отмывании денег в особо крупных размерах. Можете внести ясность в это дело? Semgroup System, Infoart International, Neghina Com, Bogdan and Co, Cristal Impex — ваши компании?
Вкратце историю можно описать так: после покупки в 2011 году акций Victoriabank и других пакетов, инвесторы, которых я представлял, хотели провести некоторые кадровые изменения в совете Victoriabank. Но в ответ Нацбанк заблокировал им право голоса (регулятор принял это решение в начале 2014 года. — NM). А затем краснознаменный Буюканский суд вообще заблокировал работу совета банка и продлил контракты правлению (контракты истекли в сентябре 2014 года, но топ-менеджмент банка продолжает им управлять. — NM).
При этих обстоятельствах инвесторы и я потребовали у Плахотнюка вернуть деньги и забрать акции назад. То есть сделать обратную сделку. Плахотнюк тянул около полугода, кормя завтраками, а в конце октября объявил, что готов, и сделку будет совершать Илан Шор.
Действительно, в течение ноября сделка была проведена. Инвесторы частично получили деньги, а частично передали остатки кредитов через перевод долга компаниям, которые представлял Илан Шор. Чтобы было понятно, перевод долга — это когда делается трехсторонний договор, по которому вместо одной компании должником перед банком становится другая компания. При этом все залоги и поручительства аннулируются. То есть считается, что первоначальные кредиторы рассчитались с банком. Как дальше и кто погашал эти кредиты, я узнал только из обвинительного заключения. Оказалось, что я.
Не могу сказать, что такое хитросплетение прокурорской мысли меня обрадовало, но моей команде есть что ответить, и мои зарубежные адвокаты уже добивают схему реального хищения денег, но не у BEM, а у Нацбанка, так как у BEM, по большей части, денег не было, а были лишь фиктивные проводки. И тогда дополнительно к анализу будут конкретные факты. Хотя даже из того, что уже опубликовано в прессе, понятна полная чушь и злонамеренность. Хотя, как говорил мой товарищ: «Чему удивляться, Молдова — страна слепцов и хромых красавиц».
Для чего были взяты кредиты? Акционер Victoriabank Виктор Цуркан утверждал, что полученные в результате кредита деньги были потрачены на покупку акций [первого вице-председателя Демпартии] Владимира Плахотнюка в Victoriabank?
Абсолютно точно все деньги до единого цента ушли на компанию OTIV Prime (возможно, имеется в виду компания OTIV Prime Holding BV. — NM), где Плахотнюк — официальный учредитель. Контракт по доверенности подписал Андриан Канду.
Выплаты по этим кредитам прекратились в ноябре 2013 года. Именно тогда из структуры акционеров вышла голландская Generashon Financial B.V. (владела 26,75% акций банка), которую, по словам Натальи Политовой-Кангаш, контролировали вы. Почему были прекращены выплаты?
Я, к сожалению, не принимал решение по обслуживанию кредитов, это не входило в мою компетенцию. Но понимаю, что при начале корпоративного конфликта, когда ты что-то купил, а тебе это не отдают, было бы глупо ждать от инвесторов дальнейшего обслуживания долгов.
Кто в итоге погасил эти кредиты?
В итоге кредиты погасили Шор и Плахотнюк, ибо именно им были переданы эти кредиты.
Миллиард из молдавских банков был украден способом, напоминающим финансовые схемы, которые в свое время вы применяли.
Очередное утверждение, не имеющее под собой ни малейшего основания. Я не применял никогда подобные схемы. Вы даже не понимаете сути тех схем, но уже делаете аналогии на предметы, которых не существует и никогда не существовало. Схемы, которые применялись при краже миллиарда, это примитивные схемы, которые банки используют для прикрытия дырки в капитале. Там, где я присутствовал, не было дырок в капитале и для меня, как для профессионала, было бы унизительно пользоваться подобными инструментами. Если вы думаете, что при краже миллиарда было использовано что-то новаторское, то вы заблуждаетесь: там просто увеличили количество корреспондентских счетов и сделали их ступенчатыми. Плюс благодаря оперативной системе банка применялись фальшивые выписки.
Любой российский банкир средней руки за 15 минут разложит вам хищение из этих трех банков. Поверьте, у меня нет монополии на схемы. По виртуозности проворачивания комбинаций Плахотнюк дает фору многим и многим. И моя сегодняшняя ситуация тому подтверждение. Я не ангел, и у меня есть грешки. Но я не крал у своего народа и не причастен к краже миллиарда.
