1ºC Кишинёв
Суббота 17 ноября 2018

Как в гагаузском селе Конгаз молодые люди из Молдовы и Украины учились защищать права меньшинств. Репортаж NM

В Молдове с 27 по 31 августа работает вторая молодежная Международная летняя школа по правам меньшинств. Ее участники вместе пытаются найти ответы на вопросы, которые остаются спорными в нашей стране: кто такие меньшинства, нужны ли им особые права и защита, почему говорить вслух о своей национальности — это нормально. NM побывал в этой школе и узнал, что волнует ее участников и почему для ни важен вопрос о правах меньшинств.

О школе

Международная летняя школа по правам меньшинств при поддержке ООН проводится в Молдове второй год подряд. В прошлом году участников принимала Тараклия, в этом — гагаузское село Конгаз.

Каждый день в школе начинается с упражнений на доверие. Без него, уверены организаторы, разговора начистоту не получится. Участники — два десятка ребят из разных городов Молдовы (в том числе из Приднестровья) и Украины, которые принадлежат к разным национальным и этническим группам.

Как рассказал NM один из организаторов школы, член Молодежной платформы межэтнической солидарности Николай Келеш, на первых же занятиях многие признались, что часто даже не понимали, что сталкиваются с нарушениями своих прав. «По их словам, они чувствовали, что что-то не так, что происходит что-то неприятное, но не осознавали, почему», — поделился Келеш.

Основная задача школы — помочь молодым активистам разобраться в том, что с юридической точки зрения означают права человека, как защищаются права меньшинств — национальных, этнических, лингвистических и религиозных — в международной практике, и какой опыт они могут применить дома. Об этом им каждый день рассказывают правозащитники, активисты и сотрудники офиса ООН по правам человека.

Поделиться этими знаниями с представителями национального большинства (молдаван или румын в зависимости от самоидентификации) оказалось труднее. Среди участников школы — только одна девушка, чей родной язык румынский. Келеш объяснил это тем, что участников не приглашали в школу адресно: они сами подавали заявки. Среди заполненных анкет единицы принадлежали румыноязычным гражданам Молдовы, и даже с ними не обошлось без конфузов.

«Ко мне напрямую обратилась организация, которая занимается правами этнических меньшинств, и предложила: "Возьмите нашу девочку". А уже официально признано, что эта организацию дискриминирует одну из этнических групп, причем отказывается это признавать», — рассказал Келеш.

Он предположил, что заявок от румыноязычных молодых людей было мало, потому что о школе информировали в основном на русском языке, так как ожидали, что ее участниками также будут представители Приднестровья и Украины.

При этом Келеш отметил, что среди членов Молодежной платформы межэтнической солидарности есть ребята, для которых румынский язык родной, и на встречах с представителями русскоязычных районов приходится переводить и с русского на румынский и наоборот.

Что рассказали участники школы

Тем не менее среди участников оказались ребята с разным бэкграундом и по-разному ставящие вопросы о проблемах меньшинств.

Давид Ляхов приехал в школу из Украины. Сейчас он живет в Харькове, а родился в поселке Нововасильевка в Запорожье. Это одно из давних поселений молокан, сохранившее старые традиции. Религиозное движение, которое многие называют сектой, сейчас сталкивается с еще одной проблемой — языковой.

Как рассказал Ляхов, молокан в XIX веке выслали из центральной России, и они по-прежнему разговаривают на диалекте Тамбовской губернии. После 2014 года говорить по-русски для многих на Украине стало означать «говорить на языке врага». Единственная в его родном поселке школа, входящая, кстати, в десятку лучших школ Украины, тоже постепенно переводится на обучение на украинском языке.

После событий 2014 года изменилась не только языковая политика властей. Молоканам, как и представителям других меньшинств, украинское министерство культуры почти перестало выделять средства для проведения национальных праздников. Раньше, отметил молодой человек, старались соблюдать баланс.

1 of 2

«В летней школе я хочу узнать, как с точки зрения международного права говорить об этносе, лингвистических и религиозных правах. На бытовом уровне много агрессии, и даже не знаешь, чем оперировать», — рассказал Ляхов.

Приехав в Кишинев, он почти сразу столкнулся с похожими местными проблемами. В ответ на вопрос о том, как добраться до Южного автовокзала, работник Центрального автовокзала накричал на него на румынском языке. «Я понял что-то про проблемы, русских и Молдову. Но было видно, что человек очень ругается. Я ему сказал, что я из Украины и не знаю румынского, но это не помогло», — поделился Ляхов.

Тем не менее его первое впечатление о Молдове было хорошим. По его словам, Гагаузия —это пример хорошего опыта с региональным использованием сразу трех языков. Подобный опыт и международная практика, считает Ляхов, может пригодиться и Украине.

«Международные организации могут воздействовать на власти из-за рубежа, а не изнутри. А изнутри это могут сделать маленькие люди, не политики и не олигархи», — считает молодой человек.

Для Петра Боргана участие в летней школе отчасти стало возвращением домой. Он родом из села Конгаз, учился в Политехническом университете в Кишиневе и сейчас ищет там работу.

«Меня заинтересовала эта школа, потому что во время учебы я не раз сталкивался с языковой дискриминацией со стороны преподавателей. Были преподаватели-националисты, которые говорили, что мы должны знать язык страны, в которой живем. Но у нас многонациональная страна», — удивлялся Борган. Он считает, что отчасти люди виноваты, что не учат госязык, отчасти это промах государства, которое не дает возможность его выучить.

1 of 2

Школьных знаний, по словам молодого человека, не хватает. Особенно он ощутил это, когда в университете его русскоязычную группу расформировали из-за малого количества студентов: пришлось учиться на румынском языке. «Я немного знал разговорный язык, но там нужен был технический, и это было вдвойне трудно», — отметил Борган, добавив, что ходить на дополнительные языковые курсы не было ни времени, ни средств.

По окончании университета молодой человек уехал работать в Россию, но вскоре вернулся из-за проблем с документами. Найти работу в Кишиневе оказалось трудно: несмотря на инженерную специальность, все требуют знания технических терминов на румынском.

По его словам, несмотря на лингвистическую дискриминацию, этническую он чувствует все меньше. Петр уверен, что усилиями активистов отношение к нацменьшинствам в Молдове улучшается. Хотя стереотипов по-прежнему хватает.

«Есть такое, что у людей складывается какой-то образ, даже если они ничего о народе не знают. Говорят иногда про гагаузов, что они сепаратисты, в любой момент они могут продать Молдову, что они драчуны. Конечно, все мы люди и нет идеальных народов. Но нельзя кого-то осуждать на основании чужого мнения, даже авторитетного, не познакомившись при этом с конкретным человеком этой национальности», — уверен Борган.

Общество гагаузской молодежи, основателем которого он стал, старается знакомить кишиневцев с гагаузской культурой: молодые люди, например, проводили в центральном парке праздник, посвященный Хедерлезу.

Некоторые приехали в школу расширять свои профессиональные знания и навыки. Бендерчанин Дмитрий Дементьев работает в единственном в Приднестровье отделении международной ассоциации Красного креста и полумесяца. В его ведении проекты, связанные с помощью людям, живущим с ВИЧ, и больным туберкулезом.

«Среди таких людей есть и представители ЛГБТ, и работники коммерческого секса, и люди разных национальностей, в том числе ромы. Я работаю с потенциально уязвимыми людьми и мне нужно больше знаний и опыта в этих вопросах», — поделился Дементьев.

Он заметил, что, в отличие от Молдовы, правозащитная деятельность в Приднестровье – «острый вопрос», ею занимаются «очень аккуратно» и не слишком афишируя. По его мнению, больные туберкулезом, люди с положительным ВИЧ-статусом и ЛГБТ гораздо более ущемляемые меньшинства в Приднестровье, чем любые национальности и этносы.

«В этом смысле приднестровский регион по определению неконфликтный. У нас уживаются разные народы. В Тирасполе в основном русскоязычное и украиноязычное население, в Бендерах — русско- и молдоязычное, в селе Парканы вблизи Бендер живут болгары, в Рыбнице — украинцы, говорящие на родном языке», — рассказал Дементьев.

По его мнению, споров на национальной почве не возникает, потому что большинство граждан говорят понемногу на трех языках — русском, украинском и молдавском, все эти три языка в Приднестровье являются государственными. «Поводов для ссор просто нет», — пояснил Дементьев. По его словам, дискриминации не испытывают и те граждане Молдовы, которые по разным причинам переезжают в Приднестровье: «Иначе бы они не переезжали».

Сам Дементьев успел пожить на обоих берегах Днестра: он родом из Бендер, но несколько лет учился в университете в Кишиневе. Его университетская группа была одной из немногих, которым удалось добиться того, чтобы их не расформировали и сохранили обучение на русском языке: большинство студентов было из Приднестровья.

По окончанию вуза Дементьев все же вернулся домой в Бендеры. Он признается, что люди в Кишиневе «ведут себя более открыто и свободно, не боятся говорить открыто о многих вещах», но зато здесь процветают «нанашизм и кумэтризм», из-за которых рабочие места достаются только людям со связями.


Международную летнюю школу по правам меньшинств организует Молодежная платформа межэтнической солидарности Молдовы в партнерстве с Ромской молодежной платформой активистов прав человека (Украина) и при поддержке Управления Верховного комиссара ООН по правам человека.

Автор : Ольга Гнаткова

Партнерские ссылки