Молдова сталкивается с острой нехваткой рабочей силы. По мнению экономического эксперта Вячеслава Ионицэ, главная причина — массовая миграция молодежи в возрасте 18-35 лет. Об этом он рассказал 27 мая в эфире программы «Есть вопросы» на NewsMaker.
Ионицэ отметил, что в прошлом году средняя зарплата в Молдове до вычета налогов составила €740, однако многие жалуются на дефицит кадров.
«Ответ очень прост. Дело в том, что у нас сейчас миграция, если вы посмотрите, идет в основном возрастная группа 18-35 лет — 45% молодежи находятся за границей. В 2027 году будет более 50%. Они уезжают, потому что очень мобильны. То есть они ничем не привязаны к Молдове. И молдавские компании конкурируют с европейцами. […] Сейчас мы самая мобильная нация в мире. Кризис 1998 года превратил молдаван из сидящих, когда люди восемь месяцев не получали зарплату, но ходили на работу, а сейчас раз-два и ушли», — считает экперт.
По его мнению, что нынешняя волна миграции вызвана стремлением к лучшей жизни.
«Если первый вал миграции, мы так его назвали, люди уезжали из-за бедности, сейчас люди уезжают из-за качества жизни. Даже те, у которых доходы $3-4 тыс. в месяц, уезжают за границу, потому что понимают, что качество жизни это не только твое личное пространство, это вся публичная инфраструктура, доступ к дорогам, школам», — добавил Ионицэ.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
«Проблема Молдовы не в лени и даже не в безработице». Стас Мадан о «неработающих» молдаванах, новом налоге на недвижимость, сокращении мэрий и торговом споре Киева и Кишинева
Почему в Молдове надо радикально сократить число мэрий, и зачем при этом усиливать децентрализацию? Взлетит ли налог на недвижимость после переоценки кадастровой стоимости жилья? Почему в торговом споре Украина больше зависит от Молдовы, а не наоборот? И почему у нас так много экономически неактивного населения? Об этом мы поговорили с экономическим экспертом аналитического центра Expert Grup Стасом Маданом в новом выпуске проекта «Есть вопросы» с Николаем Пахольницким.
«Молдова могла бы занять более жесткую переговорную позицию»
Кишинев и Киев на прошлой неделе сообщили, что договорились о возобновлении импорта украинской курятины в Молдову. Как вы оцениваете развитие этой ситуации и в целом экономические отношения между двумя странами?
Это довольно неприятная ситуация. Больше всего в ней для меня неясна позиция нашего правительства: она выглядит довольно осторожной и не совсем вразумительной. Я понимаю, что вопрос довольно деликатный, учитывая, что Украина находится в состоянии войны. Но, на мой взгляд, такие торговые споры нужно отделять от военной ситуации. Подобные конфликты между странами — обычная практика, и у Молдовы с Украиной уже были подобные ситуации раньше.
По имеющимся данным, действия Молдовы выглядят оправданными: Кишинев действительно выявил потенциальный риск для продовольственной безопасности, поэтому временно остановил импорт украинской курятины. Судя по заявлениям Киева, больше всего их возмутило, что Молдова написала обращение во Всемирную торговую организацию. Украинская сторона утверждает, что формулировки могут негативно повлиять на экспорт их продукции и в другие страны.
Мы точно не знаем, что именно указало наше правительство в этом обращении. Но, судя по последним сообщениям, ситуация постепенно успокаивается, и эскалации торгового конфликта, вероятно, удастся избежать. Это было бы в интересах обеих стран.
Если посмотреть на торговый баланс между Молдовой и Украиной, то у нашей страны есть основания занимать более уверенную позицию. В информационном пространстве в последнее время много писали о том, что Украина может ввести зеркальные меры — лицензирование импорта молдавских дистиллятов, вина и столового винограда. Это одни из ключевых товаров нашего экспорта в Украину.
Однако торговая статистика показывает интересную картину. В 2025 году Молдова экспортировала в Украину товаров примерно на $300 млн. При этом значительная часть — это реэкспорт. Например, около $100 млн приходится на нефтепродукты, которые мы фактически не производим.
В то же время импорт из Украины составил около $1,1 млрд. То есть дисбаланс довольно серьезный. Поэтому в этой ситуации наше правительство могло бы занять более жесткую переговорную позицию. Например, можно было намекнуть на возможность расследований в отношении других украинских товаров, которые продаются у нас по очень низким ценам, возможно, с признаками демпинга.
При этом нужно понимать, что только импорт продовольственных товаров из Украины в прошлом году превысил $350 млy. То есть у Молдовы есть достаточно крепкая позиция для переговоров. В подобных торговых спорах важно помнить: Украина в некоторой степени зависит от нашего рынка больше, чем мы от украинского.
Но ведь у Украины есть и другие рынки сбыта, например, ЕС, и объемы экспорта туда гораздо больше.
Конечно, у Украины есть альтернативные рынки. Но для любой страны важна каждая торговая площадка. И существующая диспропорция в торговом обороте все равно дает Молдове основания быть более настойчивой в переговорах.
К тому же есть и другие примеры торговых споров. Например, ситуация с цементом. В 2019 году Украина провела расследование и заявила, что молдавские производители якобы применяют демпинговые цены. В результате Киев ввел антидемпинговую пошлину — около 95%. В прошлом году ее, кстати, продлили. Это фактически уничтожило экспорт молдавского цемента в Украину. Сейчас его практически нет. Более того, Молдова сама начала импортировать украинский цемент на десятки миллионов долларов. Как, на ваш взгляд, следует действовать правительству Молдовы в нынешней ситуации?
Лучший вариант —все-таки компромисс. И, похоже, стороны постепенно к нему приходят.
«2,3% роста — это лишь половина необходимого темпа»
МВФ недавно подтвердил оценку роста ВВП Молдовы в 2026 году на 2,3%. Это много или мало для нашей экономики?
Это лучше, чем в последние годы, по крайней мере. мы возвращаемся к траектории роста. Но этого все равно недостаточно. В Стратегии национального развития «Молдова-2030», заложен ежегодный экономический рост около 5%. Соответственно, 2,3% — это менее половина от необходимого темпа. Тем не менее важно, что экономика снова показывает рост. По предварительным оценкам, в 2025 году ВВП мог вырасти до 2,7%, возможно, даже приблизиться к 3%. Точные данные Нацбюро статистики представит в середине марта. А прогноз на этот год — 2,3%.
Почему важно, чтобы экономика Молдовы росла не менее чем на 5% в год?
Экономика Молдовы сейчас переживает довольно глубокую трансформацию. Модель экономического роста, которая работала с начала 2000-х годов, постепенно исчерпала себя. Она в значительной степени основывалась на дешевой рабочей силе, но сегодня это уже не работает: людей в стране становится меньше, а труд уже не такой дешевый.Поэтому нам нужно переходить к другой модели развития, делать ставку не на количество, а на качество: на более высокую добавленную стоимость и рост производительности труда. Это ключевое условие для повышения благосостояния в стране.
Для начала нужно понимать основные уязвимости нашей экономики и постепенно их устранять. Одна из главных проблем — низкая конкурентоспособность. Это хорошо видно по внешней торговле: в прошлом году торговый дефицит Молдовы составил около $7 млрд.
Кроме того, регулярные исследования Нацбюро статистики, в которых участвуют около 3 тыс. предприятий, показывают еще одну важную проблему. В опросах бизнес называет три главных фактора, которые ограничивают экономическую деятельность: недостаточный спрос на продукцию, то есть нехватка рынков сбыта, а также дефицит рабочей силы и ограниченный доступ к финансированию.
Ситуация с финансированием в последние годы немного улучшилась. Но в Молдове по-прежнему существует практически монополия банковского сектора на финансовом рынке. Это ограничивает возможности бизнеса привлекать средства, поскольку рынок капитала развит очень слабо. При этом в финансовой системе есть значительная ликвидность, но в основном краткосрочная. Экономике не хватает долгосрочных денег — так называемого «длинного капитала». Именно поэтому обсуждается идея создания банка развития в Республике Молдова, который мог бы частично решить проблему доступа бизнеса к финансированию.
Другая серьезная проблема — нехватка рабочей силы, особенно квалифицированной. Здесь, прежде всего, нужно максимально использовать внутренние ресурсы. Например, в Молдове из 100 человек в возрасте от 20 до 64 лет, то есть в основной трудоспособной группе, только около 54 либо работают, либо ищут работу. Для сравнения: в странах Евросоюза этот показатель в среднем составляет около 76 человек из 100. Разрыв очень большой.
Почему так происходит? Мы же не ленивые.
Нет, конечно. Проблема не в лени и даже не в безработице. Основная проблема — высокий уровень экономической неактивности населения.
Что это значит?
Безработный — это человек, который не работает, но готов работать и активно ищет работу. А экономически неактивный человек — это тот, кто не работает и не ищет работу. Причины могут быть разные. Например, человек может работать за границей — для молдавской статистики он считается неактивным. Бывают и другие причины: состояние здоровья или семейные обстоятельства.
Особенно это заметно среди женщин. Если посмотреть на статистику по возрастным группам, самый высокий уровень неактивности среди женщин примерно 25–34 лет, а также в группе 35–44 лет. Во многом это связано с уходом за детьми и семейными обязанностями. Позже показатели занятости снова становятся гораздо выше, что косвенно подтверждает эту проблему.
Поэтому важно максимально использовать внутренний резерв рабочей силы. Но Молдова, скорее всего, в ближайшие годы будет все чаще прибегать и к импорту рабочей силы. У некоторых компаний уже есть опыт привлечения работников из других стран, и, вероятно, такая практика будет расширяться.
«В мэриях с населением до 1,5 тыс. человек более 60% расходов покрывают за счет трансфертов из нацбюджета»
Не так давно вы писали в Facebook о необходимости административно-территориальной реформы. Вы отмечали, что в Молдове почти 900 мэрий, и около 60% из них находятся в населенных пунктах с населением менее 1,5 тыс. человек. Почему это проблема?
Во-первых, если говорить строго с юридической точки зрения, в Молдове действует закон об административно-территориальном устройстве, принятый еще в конце 1990-х — начале 2000-х годов. Согласно этому закону, в населенном пункте может быть своя мэрия, если в нём не менее 1,5 тыс. жителей.
Однако данные переписи населения 2024 года показывают, что примерно в шести из десяти населенных пунктов страны меньше 1,5 тыс. жителей. Почему это важно? Один из базовых принципов местного самоуправления — финансовая автономия. Мэрии должны обладать определенным уровнем самостоятельности и собственных ресурсов. Но если посмотреть на структуру доходов и расходов малых мэрий, становится очевидно, что они крайне зависимы от трансфертов из национального бюджета.
В мэриях с населением до 1,5 тыс. человек более 60% всех расходов фактически покрывают за счет трансфертов из центра. Причем речь в основном идет о так называемых целевых средствах, например, на содержание детских садов и школ. У местных властей практически нет возможности самостоятельно распоряжаться этими деньгами: они идут прямиком на зарплаты и базовые расходы учреждений.Если посмотреть на доходы мэрий, ситуация похожая. Доля собранных местных налогов и сборов в бюджете таких мэрии составляет примерно 20–25%. То есть уровень финансовой автономии у них очень низкий.
Есть и другая причина, почему такая реформа необходима. Когда население больше, возникает так называемая экономия от масштаба. Например, одно дело строить и обслуживать инфраструктуру для 100 человек, и совсем другое для 1000. В более крупных муниципалитетах эксплуатация инфраструктуры становится экономически более эффективной, а часть сэкономленных средств можно направлять на развитие.
Часто, когда обсуждают эту реформу, говорят о том, сколько денег можно сэкономить. Но, на мой взгляд, вопрос стоит не совсем так. Цель не столько в экономии, сколько в прекращении неэффективного расходования ресурсов и в более рациональном использовании бюджетных средств для повышения качества жизни людей. Если объединение населенных пунктов провести грамотно, это может значительно повысить их шансы на развитие. Подобные процессы уже происходили во многих странах региона, в том числе сопоставимых по размеру с Молдовой. Обычно речь идет об оптимизации административной структуры и создании более крупных региональных центров.
Это важно и с точки зрения европейской интеграции. В Европейском союзе территория делится на крупные регионы, и именно через них распределяется значительная часть европейских фондов.Кроме того, начиная примерно с 2028 года Молдова сможет получать предвступительные фонды ЕС. И один из ключевых механизмов освоения этих средств — не только через центральное правительство, но и через местные органы власти.
Вы говорите, что из-за слишком большого количества маленьких населенных пунктов бюджетные средства расходуются неэффективно. Есть ли какие-то исследования, которые показывают, сколько денег Молдова из-за этого теряет?
Точных оценок, сколько именно средств теряется, я, честно говоря, не видел. Но сама логика проблемы достаточно очевидна. Когда государство вынуждено содержать большую инфраструктуру для очень небольшого числа людей, расходы на одного человека резко возрастают. Хороший пример — оптимизация школьной сети. Часто можно увидеть большие здания школ, построенные сравнительно недавно, где учится всего несколько десятков детей. В такой ситуации стоимость содержания школы на одного ученика становится значительно выше, чем в более крупных учреждениях. В итоге значительная часть средств уходит на содержание инфраструктуры, а, например, не на повышение зарплат учителям или развитие образования.
Но люди опасаются таких реформ. В маленьких селах много пожилых людей. Они опасаются, что, если их объединят с другими селами, им придется ездить за справками или помощью в другой населенный пункт за 10 и больше километров. Такие опасения были более оправданными раньше, когда проводили предыдущую административную реформу и вводили система уездов. Тогда мы еще не жили в эпоху цифровизации. Сегодня многие подобные вопросы можно решать гораздо проще. Например, в некоторых населенных пунктах уже работают единые центры предоставления государственных услуг. В таком центре есть сотрудник с доступом к государственным электронным системам, который может помочь людям оформить документы, получить услуги мэрии, социальную помощь, услуги службы занятости или Агентства государственных услуг.
Я думаю, подобную модель стоит развивать по всей стране. Даже если в селе не будет отдельной мэрии, там может работать хотя бы один специалист, который помогает жителям взаимодействовать с государственными структурами. Это особенно важно для пожилых людей, которых в сельской местности действительно много.
И последний вопрос по этой теме: что делать с райцентрами и районами?
Это тоже очень важный вопрос. Судя по разговорам со многими мэрами, они недовольны тем, что при обсуждении реформы почти не говорят о будущем районов. То есть речь идет о реформе мэрий, но не совсем ясно, что будет с районным уровнем власти. Насколько я понимаю, здесь есть и конституционные ограничения: в Конституции прямо указано, что административное устройство страны включает районы. Но это не обязательно означает, что их должно оставаться столько же, сколько сейчас. Теоретически их можно просто сократить. Но, на мой взгляд, главный вопрос даже не в том, сколько районов останется. Гораздо важнее понять, какие функции они будут выполнять.
В последние годы мы наблюдаем обратный процесс: постепенную централизацию функций, которые раньше находились в ведении районных советов. Например, больницы перешли в прямое подчинение министерства здравоохранения. Систему социальной помощи тоже реорганизовали в рамках реформы Restart: создали региональные агентства, но они подчиняются уже не районным советам, а напрямую министерству труда и соцзащиты.Похожие изменения обсуждают и в сфере образования. Поэтому возникает логичный вопрос: чем будут заниматься районы, если многие ключевые функции постепенно переходят к центральному правительству?
Лично я считаю, что чрезмерная централизация — это не лучший путь. Напротив, стране нужна более сильная децентрализация и регионализация. Важно, чтобы часть полномочий распределили на региональном уровне. Это позволяет системе быть более устойчивой: даже при смене власти в центре политика не будет резко меняться во всех сферах. Хорошо продуманная децентрализация создает более сбалансированную систему управления и улучшает взаимодействие с местными органами власти.
Если удастся провести укрупнение мэрий, сократив их количество, и создать более сильные муниципалитеты, тогда логично будет обсудить и перераспределение полномочий и финансовых ресурсов. Например, часть налогов, которые сейчас собирают и которыми управляют на центральном уровне, могли бы администрировать на местном уровне. Это укрепило бы финансовую самостоятельность местных властей и повысило эффективность управления.
«Почти 20 лет стоимость недвижимости в Кадастре была сильно заниженной по сравнению с реальной»
Со следующего года в Молдове начнут действовать новые кадастровые цены недвижимости. Вы публично поддержали эту реформу. Почему?
Это абсолютно естественный процесс, так происходит во всем мире. Кадастровая стоимость недвижимости должна отражать ее рыночную цену. Проблема Молдовы в том, что, хотя в Налоговом кодексе прямо записано, что кадастровую переоценку следует проводить каждые три года, на практике ее не проводили примерно 20 лет. То есть все эти годы кадастровая стоимость оставалась сильно заниженной и не соответствовала реальности. Поэтому нынешняя переоценка — необходимый шаг. Она также важна для местных властей, потому что налог на недвижимость — один из ключевых источников дохода мэрий. Теперь у них появится более реалистичная налоговая база, отражающая рыночную стоимость жилья. После этого сами мэрии смогут решать, какую ставку налога на недвижимость применять.
В более широком смысле — это вопрос реальной оценки богатства страны. Сейчас во многих случаях кадастровая стоимость недвижимости выглядит просто смешной по сравнению с рыночной.
Может ли переоценка стоимости недвижимости как-то повлиять на развитие инфраструктуры, особенно в селах? Ведь налог на недвижимость, по всей вероятности, вырастет. Пойдут ли эти деньги на развитие населенных пунктов?
Это зависит от решения мэрий. Если у местной власти достаточно ресурсов, она может даже снизить ставку налога. Сейчас в Налоговом кодексе есть ограничение: минимальная ставка налога на недвижимость не может быть ниже 0,05% ее кадастровой стоимости. Но в парламенте уже обсуждают инициативу убрать этот минимальный порог, чтобы дать мэриям больше самостоятельности в определении ставки налога. Насколько я понимаю, министерство финансов в целом поддерживает эту инициативу. Если ограничение отменят, местные власти смогут гибче управлять этим налогом.
При этом после переоценки возникли и некоторые вопросы. Например, из того, что я видел, сравнивая разные новую стоимость жилья в одной и той же части города: разница в рыночной цене квартир в старых домах (построенных до 1990 года) и в новых домах гораздо больше, чем это отражено в кадастровой оценке. В кадастре эта разница гораздо меньше. Поэтому возникает вопрос, насколько полно при оценке учитывался возраст зданий.
Тем не менее в целом сама переоценка — это положительный шаг. Более того, в некоторых случаях граждане даже могут выиграть. Например, при продаже недвижимости применяется налог на прирост капитала. Если кадастровая стоимость становится ближе к рыночной, то база для расчета этого налога может уменьшиться, и, соответственно, налог при продаже может оказаться ниже.
Это сокращенная версия интервью в рамках проекта «Есть вопросы». Полную видеоверсию смотрите на YouTube NewsMaker.md
Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
