Юстиция

Из-под Вероники Драгалин выбивают кресло. Почему новая реформа от PAS создаст больше проблем, чем решений

Александр Нугманов
| 13 февраля, 2025
20:19

Антикоррупционную прокуратуру и Прокуратуру по борьбе с организованной преступностью (PCCOCS) ликвидируют, а на их месте создадут новую, единую структуру. Такой законопроект зарегистрировали в парламенте депутаты от правящей партии PAS, среди которых спикер Игорь Гросу. Проект, однако, уже раскритиковали не только юристы, но и некоторые депутаты от PAS, в том числе экс-министр юстиции Олеся Стамате. NM подробно рассказывает о законопроекте и о том, что в нем вызвало вопросы, непонимание и критику.

Проект: одна спецпрокуратура вместо двух

Законопроект зарегистрировали в парламенте 12 февраля. В числе авторов проекта, кроме Гросу, председатель парламентской комиссии по вопросам права, назначениям и иммунитету Вероника Рошка. Проект не подписали три депутата от PAS: Роман Рошка, Борис Попа и член юридической комиссии, экс-министр юстиции Олеся Стамате.

Согласно документу, действующие сейчас две специализированные антикоррупционные прокуратуры ликвидируют, а их полномочия передадут новой структуре — Прокуратуре по борьбе с коррупцией и организованной преступностью. Помимо тех компетенций, которые следуют из названия новой прокуратуры, она займется случаями терроризма, пыток и финансирования незаконной деятельности. Кроме того, в ее компетенцию войдет расследование подрывных действий против государственной безопасности.

Новая прокуратура получит независимый бюджет, что, по замыслу авторов проекта, обеспечит ее автономность. Она также получит право самостоятельно привлекать квалифицированных специалистов, включая офицеров уголовного розыска и следователей. Центральный офис прокуратуры разместится в Кишиневе, но при необходимости она сможет создавать региональные подразделения для охвата всей страны. Эти положения есть и в действующем законодательстве.

Сотрудники двух ликвидируемых прокуратур, включая консультантов, специалистов, технический и административный персонал, а также сотрудников, командированных из других учреждений, продолжат работать в новой прокуратуре, но, как указано в проекте, в пределах утвержденных штатных единиц. Это может означать, что не все сотрудники ликвидируемых прокуратур найдут рабочее место в новой структуре. Прокурорам этих двух прокуратур предложат перейти в территориальные прокуратуры.

Законопроект предусматривает, что после образования новой прокуратуры мандаты глав двух специализированных прокуратур и их заместителей, включая исполняющих обязанности, прекращаются автоматически. Им предложат перевод, с их согласия и без конкурса, в другие территориальные прокуратуры на вакантные должности прокуроров, но не на руководящие.

То есть главе Антикоррупционной прокуратуры Веронике Драгалин и главе PCCOCS Виктору Фуртуне придется выбрать другое место работы в прокурорской системе, но не руководящую должность, или вообще уйти из системы. Отметим, что Фуртуна возглавил PCCOCS в ноябре 2024 года, после того как победил в конкурсе, который провел Высший совет прокуроров.

Руководить новой прокуратурой будет главный прокурор, которого назначат на конкурсной основе.

Согласно пояснительной записке, поводом для разработки законопроекта стали растущие угрозы, связанные с коррупцией и организованной преступностью, особенно в электоральный период. Авторы ссылаются на заседание Высшего совета безопасности 11 ноября 2024 года, на котором решили, что необходимо усилить борьбу с этим типом коррупции. Авторы проекта также отмечают, что во время парламентских слушаний по этому вопросу вскрылись серьезные недостатки в работе действующих правоохранительных органов. Авторы проекта утверждают, что есть множество доказательств влияния преступных организаций на выборы, и это подтверждает необходимость реформирования прокуратуры.

Следует отметить, что министерство юстиции ранее предложило три сценария усиления возможностей прокуроров и борьбы с подкупом избирателей: передать такие уголовные дела уже существующему профильному отделу в Генеральной прокуратуре, расширить этот отдел или объединить две специализированные прокуратуры в одну. Причем последний вариант не обязательно предусматривал увольнение Вероники Драгалин. Депутаты от правящей партии выбрали последний вариант. Но законопроект уже раскритиковали юристы, ,в том числе и в самой фракции PAS.

Так, Олеся Стамате сказала журналистам, что, скорее всего, не будет голосовать за этот законопроект. По ее мнению, неправильно ликвидировать две специализированные прокуратуры, которые сейчас испытывают сложности из-за того, что их прокуроры проходят проверку профессиональной этики и неподкупности (Vetting). «Я не знаю, насколько такое решение (расформирование или объединение) годится для того, чтобы повысить эффективность их работы. Есть такое выражение на русском языке: ломать — не строить», — отметила Стамате.

Высказались о законопроекте и в Центре юридических ресурсов Молдовы (CRJM). Глава центра Илие Киртоакэ отметил в беседе с NM, что простое объединение или перераспределение компетенций без глубокой оценки эффективности реформы 2023 года (когда полномочия Антикоррупционной прокуратуры и Национального центра борьбы с коррупцией разделили) может создать больше проблем, чем решений. В CRJM, кроме того, подчеркнули, что инициатива реформирования специализированных прокуратур изначально не была предусмотрена в «дорожных картах» реформы юстиции, согласованных с ЕС. Любые структурные изменения следует тщательно проанализировать, а их реализация должна быть максимально транспарентной, чтобы не ставить под угрозу эффективность борьбы с коррупцией, считают в CRJM.

Независимость прокуроров и другие риски

Авторы законопроекта решили добавить в него процедуру оценки деятельности главы новой прокуратуры по примеру того, как проверяют работу генерального прокурора. Оценку будет проводить специальная комиссия, созданная Высшим советом прокуроров, а инициировать проверку сможет генпрокурор или не менее трети членов Высшего совета прокуроров. Такую оценку, согласно законопроекту, можно будет проводить не чаще, чем раз в два года, и она должна охватывать только предшествующий период работы прокурора.

Комиссию формируют в течение 10 дней после запуска процедуры оценки, и она состоит из пяти членов, включая представителей генпрокурора, министерства юстиции, Высшего совета магистратуры, Высшего совета прокуроров и самого прокурора, чью работу будут оценивать.

Илие Киртоакэ считает важным, чтобы оценка была прозрачной, справедливой и исключала субъективное или политическое влияние. Если критерии и состав комиссии не обеспечат достаточную независимость, это может усилить политическую зависимость нового органа, отметил он. Он также подчеркнул, что любые изменения в системе прокуратуры должны соответствовать международным стандартам и обязательствам Молдовы перед ЕС.

Одно из положений законопроекта предусматривает, что Высший совет прокуроров может назначить по предложению генпрокурора временного главу новой прокуратуры, пока не будет назначен постоянный глава. По словам Илие Киртоакэ, он считает нынешнего генпрокурора Иона Мунтяну неполитической фигурой, поэтому такое положение закона может способствовать большей оперативности и эффективности: «Генпрокурор обладает стабильным семилетним мандатом, он прошел проверку (vetting), является карьерным прокурором, и, насколько нам известно, не является «зависимым» от кого-то. Он может самостоятельно принимать решения».

Единственный возможный риск, по мнению Киртоакэ, заключается в том, что эта реформа может чрезмерно усилить власть генерального прокурора: «Согласно закону о прокуратуре 2013 года (и закона 2016 года), была выбрана модель сотрудничества между прокуратурами, но с сохранением независимости специализированных прокуратур. Если следовать логике предлагаемой реформы, концепция меняется», — отметил Киртоакэ.

Адвокат, бывший судья Ион Кожокарь, в свою очередь, считает, что предложенная в законопроекте концепция не соответствует обязательству Молдовы обеспечить независимость и стабильность должности прокурора, поскольку нарушает ключевые принципы правовой определенности, независимости прокуратуры и защиты прокуроров от политического влияния.

«Во-первых, предлагаемая реформа специализированных прокуратур не предусматривает четкого правопреемства, что ставит под сомнение законность ранее принятых [ликвидируемых и прокуратурами] решений и судьбу уже возбужденных дел. Если две структуры просто ликвидируются, их дела оказываются в подвешенном состоянии: непонятно, кто будет за них отвечать, как будет происходить передача, сохранятся ли уголовные преследования или нет. Это может создать хаос в системе правосудия и стать удобным инструментом для манипуляций», — подчеркнул эксперт.

Риски в проекте усмотрела и Генпрокуратура, причем риски «краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные». «Предлагаемая реорганизация системы прокуратуры окажет существенное влияние на сроки уголовного преследования и проводимые процедуры. Кроме того, сложно предсказать сроки функционирования предлагаемой новой структуры, и это приведет к прерывистой работе прокуратуры. В то же время законопроект четко не определяет, как новая структура будет взаимодействовать с компетентными органами уголовного розыска на всей территории страны. Также подчеркиваем, что законопроект помешает эффективной реализации новой системы прокуратуры, которая касается Генпрокуратуры, территориальных прокуратур и Антикоррупционной прокуратуры».

Ион Кожокарь, в свою очередь, отметил, что остается неопределенной судьба прокуроров ликвидируемых прокуратур. Международные стандарты требуют, чтобы прокуроры в условиях таких реформ не подвергались необоснованным увольнениям или переводу без прозрачных процедур. Если в проекте нет четких механизмов их защиты, это можно расценить как попытку политически мотивированной чистки кадров, полагает юрист.

Он настаивает, что предлагаемая реформа прокуратур осталась без должного общественного обсуждения и участия международных экспертов, что подрывает ее легитимность. Венецианская комиссия и GRECO неоднократно подчеркивала, что изменения в системе прокуратуры должны разрабатывать с участием гражданского общества и независимых экспертов. В случае с ликвидацией двух прокуратур и созданием новой процесс закрыт, не ясны мотивы объединения, не предложены альтернативы, что делает реформу непрозрачной и потенциально зависимой от политической конъюнктуры, предупредил эксперт.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.

Хотите поддержать то, что мы делаем?

Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.

Поддержи NewsMaker!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

главная, ликвидации антикоррупционных прокуратур в Молдове, Олеся Стамате, партия PAS, реформа прокуратуры в Молдове

«Я не святой, но в этом деле я не замешан». Плахотнюк сказал свое последнее слово

Александр Нугманов
| 25 марта, 2026
19:35

Суд Буюкан намерен 22 апреля огласить приговор Владимиру Плахотнюку по делу о краже миллиарда. На заседании 25 марта подсудимый более шести часов объяснял свою версию банковского мошенничества 12-летней давности, «прославившего» Молдову на весь мир. Рассказываем о самых интересных деталях, которые привел Плахотнюк, некогда бывший теневым «хозяином» Молдовы.

В начале своей речи он, как и во время допроса на предыдущем заседании суда, заявил, что в материалах уголовного дела нет доказательств существования организованной преступной группы (ОПГ), которую, по версии следствия, Плахотнюк создал для кражи и отмывания денег. «Ни одного элемента ОПГ нет, нет доказательств, что я руководил предполагаемой преступной группой. Обвинение не представило даже ни одного электронного письма с моими указаниями», — сказал он.

Также Плахотнюк повторил, что Илану Шору не нужна была помощь для того, чтобы установить контроль над Banca Sociala и Unibank. По его словам, Шор покупал акции этих банков малыми долями до 5%, а для чего не нужно было разрешение Нацбанка. Плахотнюк упомянул об этом в контексте того, что в одном из пунктов обвинения утверждается, будто именно подсудимый помог Шору получить упомянутые банки в свое распоряжение.

После этого подсудимый долго объяснял судьям суть офшорных компаний и стран с особым налоговым режимом. Он даже отметил, что были планы сделать подобный налоговый режим и в Молдове, поскольку у страны мало собственных ресурсов, а более привлекательные налоговые условия могли бы привлечь иностранный капитал.

Как Плахотнюк купил и продал Victoriabank

Отдельно подсудимый остановился на том, как он стал владельцем акций Victoriabank, и на своем сотрудничестве с беглым бизнесменом Вячеславом Платоном. В 2004–2005 годах Плахотнюк занимался бизнесом и держал свои деньги в Victoriabank. К нему обратились партнеры (среди которых был предприниматель Виорел Цопа) и предложили выкупить продающийся пакет акций банка. У х инициаторов не имели средств для покупки акций, поэтому они предложили это Плахотнюку.

По его словам, изначально он не был заинтересован в сделке, так как не был банкиром и не разбирался в финансовой деятельности. В 2005 году партнерам все же удалось его убедить. Плахотнюк оплатил покупку контрольного пакета акций Victoriabank. Подсудимый утверждает, что, несмотря на то, что он единолично профинансировал сделку, купленный им пакет акций был разделен на три части. Плахотнюк отдал партнерам две трети акций с условием, что они позже вернут ему деньги за свои доли.

Из-за постоянных проблем и политического давления Плахотнюк решил избавиться от банковских активов и в декабре 2011 года продал их Платону. В давлении и создании препятствий он обвинил тогдашнего премьер-министра Владимира Филата и возглавляемую им Либерально-демократическую партию (ЛДПМ). Либерал-демократы курировали государственный Banca de Economii, в то время как Victoriabank, по словам Плахотнюка, за счет лучшего менеджмента активно развивался и переманивал крупных клиентов у госбанка.

Сделку с Платоном оформили за рубежом путем смены владельцев холдинговых компаний по доверенности. Платон должен был официально зарегистрироваться как акционер Victoriabank, чтобы в случае банкротства или других проблем ответственность перед вкладчиками не легла на Плахотнюка.

Платону, по словам Плахотнюка, строго запрещалось выводить деньги молдавских вкладчиков за границу, так как такие рискованные операции могли обрушить банк. Подсудимый привел в пример ситуацию, когда Платон предлагал вложить средства банка в сербские банки, чтобы заработать на повышенных процентах по вкладам из-за более высоких рисков, чем в Молдове.

Как Платон и Шор получили акции Banca de Economii

Отдельной частью сделки Плахотнюка с Платоном стала компания Sisteme Informaționale Integrate, которая владела акциями Banca de Economii (BEM). Платон не стал платить за нее сразу, попросив отсрочку на год, чтобы провести аудит кредитного портфеля BEM. По договоренности, если по истечении года Платона что-то не устроит, он должен будет либо передоговориться о цене, либо вернуть эти акции Плахотнюку. К концу 2012 года (когда истек год отсрочки) Платон так и не расплатился за этот пакет акций. Вместо того чтобы вернуть их, он втайне договорился продать их Илану Шору.

Плахотнюк утверждает, что узнал о тайной сделке от своих информаторов и потребовал от Платона объяснений. Платон сначала уклонялся от ответа, а затем попытался потребовать с Плахотнюка «комиссионные» за то, что нашел покупателя на актив. Впоследствии, уже в рамках уголовных дел, Платон заявлял, что Плахотнюк давил на него и якобы заставил продать акции Шору по заниженной цене. Плахотнюк же в показаниях это категорически отрицает, утверждая, что лишь требовал от Платона выполнить изначальные обязательства — вернуть либо неоплаченные акции, либо деньги за них.

В конце своей речи Плахотнюк сказал, что ему очень неприятно рассказывать об этом, поскольку он оказался втянут во все это «свинство» по вине других людей. И добавил: «Я не святой человек, но в этом деле я не замешан». И еще раз заявил, что считает себя невиновным.

Владимира Плахотнюка, находящегося в бегах с 2019 года, задержали в Греции в конце июля 2025 года, а 25 сентября экстрадировали в Молдову. В Кишиневе его поместили под предварительный арест в столичную тюрьму №13. Срок ареста несколько раз продлевали.

Плахотнюк проходит обвиняемым по нескольким уголовным делам, самое громкое из которых — дело о краже миллиарда. По данным прокуратуры, Плахотнюк через компании, контролируемые Иланом Шором, получил $39 млн и €3,5 млн из украденных средств. Это дело прокуратура передала в суд в июле 2023 года. 28 ноября 2025 года Антикоррупционная прокуратура завершила представление доказательств обвинения, после чего суд перешел к доказательствам и свидетелям со стороны защиты.

О краже около €1 млрд из трех молдавских банков — Banca de Economii, Banca Sociala и Unibank — стало известно в конце ноября 2014 года. После этого Национальный банк ввел в этих банках специальное управление, а затем власти приняли решение об их ликвидации (процесс продолжается до сих пор). Тогда же Нацбанк выдал этим банкам под гарантии правительства кредиты на сумму, эквивалентную украденной — около 14 млрд леев, или по курсу того времени примерно €1 млрд. Как поясняли власти, эти кредиты были необходимы, чтобы избежать паники на банковском рынке. В счет этого долга правительство выпустило и передало Нацбанку государственные облигации на 13,3 млрд леев под 5% годовых со сроком погашения 25 лет. Эти средства перевели в разряд государственного долга. С учетом процентов за 25 лет общая сумма выплат составит 24,5 млрд леев.

Хотите поддержать то, что мы делаем?

Поддержи NewsMaker!