В полемике вокруг правильного написания на русском языке названий молдавских населенных пунктов появляются новые участники. Центр независимой журналистики опубликовал комментарий кандидата исторических наук Мариуса Тарыцэ, который считает, что в русском языке следует использовать румынские варианты топонимов, поскольку так гласит закон «О функционировании языков на территории Молдавской ССР». Обозреватель NM ЕВГЕНИЙ ШОЛАРЬ изучил этот закон, а заодно европейские конвенции и рекомендации Совета Европы. И обнаружил, что Молдова давно взяла на себя обязательство отображать топографические названия на языке меньшинства.
Центр независимой журналистики на минувшей неделе опубликовал на своем сайте комментарий кандидата исторических наук Мариуса Тарыцэ. В нем автор выражает недовольство «противоречивой полемикой» вокруг темы правильного написания названий молдавских населенных пунктов на русском языке.
Поводом для дискуссии послужили очередные замечания Координационного совета по телевидению и радио (КСТР), требующего использовать в программах на русском языке установленные в молдавских законах названия населенных пунктов, то есть — «Кишинэу», «Бэлць» и их производные.
В числе факторов, «подогревших» дискуссию, Тарыцэ указывает на публикацию NewsMaker «Кишинев или Кишинэу? Кто прав в споре о названиях городов Молдовы».
Тарыцэ написал, что в освещении этой темы NM «скатился в область манипуляции». И привел собственные аргументы в пользу использования в русском языке названий топонимов, идентичным тому, как они произносятся по-румынски. Так, в ответ на слова российского филолога о том, что «Кишинэу» — это не по-русски, он замечает, что «Махачкала, столица Дагестана, субъекта РФ, тоже звучит не очень по-русски, как и названия других городов соседних с Россией стран — Хельсинки, Стокгольм, Пекин (Beijing)».
Далее автор ссылается на закон 1989 года «О функционировании языков на территории Молдавской ССР». Пока этот закон остается в силе, пишет Тарыцэ, его должны соблюдать не только органы государственной власти, но и масс-медиа. Хотя о СМИ в этом законе ничего не говорится.
Нарушением упомянутого закона 1989 года автор считает и факт размещения на административных зданиях и школах табличек на двух языках — румынском и русском. Билингвизм, по его утверждению, в Молдове не закреплен юридически и попытка его внедрения «ведет к нарушению закона от 31 августа 1989 года» (в действительности в законе говорится, что «русский язык […] используется на территории республики наряду с молдавским языком как язык межнационального общения, что обеспечивает осуществление реального национально-русского и русско-национального двуязычия» [ст. 3]). Впрочем, «проблема» билингвизма автора волнует меньше, чем написание на этих табличках на русском языке «Кишинев», а не «Кишинэу».
Под статьей Тарыцэ указано, что Центр независимой журналистики опубликовал ee в рамках грантового проекта продвижения свободного доступа к информации, европейских ценностей и евроинтеграции.
Европейские ценности упомянуты очень кстати.
Дело в том, что в европейских конвенциях, ратифицированных Молдовой, и рекомендациях Совета Европы, адресованных молдавским властям, языковому вопросу уделяется довольно много внимания.
В 1996 году Молдова ратифицировала Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств. Этот документ Совета Европы в ратифицировавших ее странах имеет приоритет над национальным законодательством. В ст. 11 (3) Конвенции говорится о необходимости отображать не только официальные, но традиционные местные топографические названия на языке меньшинства.
Причем это относится не только к использованию топографических указателей в населенных пунктах, но и к масс-медиа. Это четко следует из Четвертого заключения по Республике Молдова, которое Консультативный комитет Совета Европы по Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств утвердил 25 мая 2016 года. Заключение комитета — это, по сути, приложение к конвенции и официальная, авторитетная интерпретация ее применения в Молдове со стороны Совета Европы.
В параграфе 68 документа говорится: «Признавая необходимость сохранения официальных списков [топографических] наименований для административных целей, Консультативный комитет отмечает, что исключительное использование государственного языка привело к ситуации, когда создаются препятствия использованию языков меньшинств».
В пример приводится решение Координационного совета по телевидению и радио от января 2016 года, когда 13 телеканалов получили замечания за использование «неправильных» наименований населенных пунктов в трансляциях на русском языке.
В Комитете «с интересом отметили», что КСТР обратился по столь сложному вопросу к Академии наук Молдовы для получения их заключения с лингвистической точки зрения. Признавая важность обращения за консультацией к академикам, авторы заключения считают «жизненно важным всестороннее рассмотрение символического значения географических названий в многоязычной среде и обеспечение тщательных консультаций с лицами, принадлежащими к национальным меньшинствам, чтобы учесть их позиции и озабоченность при нахождении подходящего решения».
В параграфе 70 Консультативный комитет призывает власти в тесном контакте и диалоге с представителями национальных меньшинств всесторонне оценить существующую практику и выработать принципы использования географических наименований на языках меньшинств в соответствии с вышеупомянутой ст. 11 Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств.
В перечне рекомендаций для срочного исполнения об этом говорится следующее: «Проактивно развивать лингвистическое разнообразие Молдовы, продвигая в официальных сообщениях и в топографии использование языков национальных меньшинств, в особенности тех, на которых говорят численно меньшие группы».
Таким образом, ключевая рекомендация Совета Европы по этому вопросу состоит в том, что власти Молдовы должны начать диалог с представителями русскоязычного сообщества, найти приемлемое решение, а в случае необходимости изменить законодательство.
Власти же в лице КСТР до сих пор консультациям предпочитают односторонние меры — рекомендации и предупреждения. Вместо диалога члены КСТР говорят о том, что «надо исполнять закон, а не разводить полемику».
С другой стороны, рекомендациям КСТР подчинились в основном медиа, для которых русский язык не основной, и которые переводят новости с румынского на русский. Большая часть русскоязычных СМИ рекомендациям воспротивились, представив на этот счет встречные аргументы или проигнорировав их.
На фоне отсутствия нормального диалога и языкового разделения в обществе заочная дискуссия в виде комментариев в соцсетях радикализируется и приобретает черты очередного конфликта на национально-языковой почве.
Подавляющее большинство русскоязычных журналистов и тех, для кого русский язык родной, против использования в русском языке кальки с румынского при употреблении топонимов.
Для многих румыноязычных, в свою очередь, дело принципа — заставить русскоязычных называть населенные пункты на русском языке так, как они привыкли слышать их на румынском.
Есть, впрочем, и исключения. Известная своими прорумынскими взглядами первый зампред Партии национального единства профессор филологии Анна Гуцу, в эфире Accent TV неожиданно для многих заявила, что не считает правильным навязывать носителям языка то, как им называть населенные пункты.
По ее словам, орфография любого языка: румынского, французского или русского — требует адаптации произношения и правописания этих названий, и эту лингвистическую реальность надо учитывать. «Я думаю, что так же как румыны не должны учить русских, как говорить по-русски, так и русские не должны учить нас, на каком языке мы говорим и как он называется», — сказала Гуцу.
На практике же вместо терпимости, поиска компромиссов и диалога культур и в общественных дискуссиях, и в официальных и политических кругах по-прежнему доминируют фобии, реваншистские настроения и стремление к административному диктату. Даже если иногда их пытаются прикрыть европейскими ценностями.
