В Молдове многие воспринимают феминизм как что-то негативное и чуждое. Но на самом деле цель феминизма — не война между полами или против мужчин, а борьба за права женщин. В преддверии 8 марта NM пообщался с молдавскими феминистами и феминистками и узнал, как они пришли к этой идеологии, и как отстаивают права женщин.
Виталий Спрынчанэ, гражданский активист
В детстве и подростковом возрасте я видел много примеров несправедливого отношения к женщинам. Я слышал, как женщинам говорили, что они не должны перебивать мужа, говорить о политике, иметь свое мнение. Тогда я не думал об этом как о нарушении прав женщин, но понимал, что это не честно по отношению к ним. Сейчас я могу говорить, что все это неправильно с точки зрения фундаментальных прав человека и с точки зрения морали.
Не могу сказать, что был какой-то конкретный момент, когда я понял, что я феминист. Помню только, что пришло осознание, что, кроме, нормального отношения к женщинам, это что-то большее. Это борьба, которая постоянно продолжается. Мне было 20 лет, когда я это понял. Реальность такова, что у нас нарушают права женщин, есть насилие в семье, есть неравная зарплата и т.д. И наши традиции тоже влияют на положение женщин.
Я мог бороться за права женщин, не называя себя феминистом, но я решил стать частью этого движения. В молдавском обществе отношение к феминизму негативное. Многие думают, что это либо лесбиянки, либо что-то агрессивное. Поэтому люди по-разному реагируют, когда узнают, что я феминист. Большинство друзей разделяют мои взгляды. Вот на Facebook есть дежурные защитники традиционных ценностей, которые бывают агрессивными. Некоторые нас поддерживают, но боятся называть себя феминистами.
Шесть лет назад мы стали проводить 8 марта марши cолидарности. Я не помню, как появилась эта идея. Наша цель была — донести до людей идею равноправия. Домашнее насилие ведь происходит в четырех стенах, никто об этом не говорит. Но об этом надо говорить публично, это не только личная проблема, это проблема всего общества. Женщины должны видеть, что они не одиноки, что кто-то хочет им помочь.
Анна Трифан, cпециалист по связям с общественностью
Осознанно я стала думать о том, как соблюдают права женщин, когда стала мамой. Был период, когда я много времени проводила с ребенком. Я не жалела об этом, но в какой-то момент поняла, что, если бы я захотела раньше вернуться на работу, то не смогла бы это сделать.
Я воспитываю двух дочек и не хочу им говорить то, что мне говорили, когда я была девочкой, девушкой, женщиной. Я хочу им объяснить, что у них гораздо больше свободы. Женщины сами могут решать, сколько времени уделять семье или своей карьере. Я не пытаюсь внушить девочкам, что семья — это плохо. Девочкам, возможно, даже больше, чем мальчикам, важно понять, что у них есть право выбора: например, что она может сидеть с ребенком не один год, а четыре, или несколько месяцев. Что можно сменить профессию, если она захочет. Ты свободна, можешь решать сама.
Гендерную дискриминацию я вижу каждый день. В Молдове эта дискриминация начинается в семье — с четкого разграничения ролей. Девочке говорят — ты вырастешь, выйдешь замуж, станешь мамой, не выходи замуж, сделай карьеру. В повседневной жизни у нас считают, что последнее слово должно быть за мужчиной. Взять, к примеру, вузы, которые в основном возглавляют мужчины, а заместители у них женщины. Им доверяют решать какие-то административные вопросы, но все равно считают, что последнее слово должно быть за мужчиной.
Не могу назвать какой-то определенный момент, когда я стала считать себя феминисткой. Но был момент, когда я поняла, что феминизм у нас воспринимают, как что-то негативное. Я стала интересоваться, и поняла, что феминизм — это о правах женщин, правах мужчин и о равноправии. Люди по-разному реагируют, когда слышат, что я феминистка. Некоторые считают, что это экстремизм или истерическая манифестация. Мое первое желание — объяснить этим людям, что они не правы. На самом деле, когда ты называешь себя феминисткой, ты разделяешь какие-то общечеловеческие ценности. Нужно быть достаточно взрослым, чтобы это понять.
Татьяна Кебак, адвокат и активистка в сфере прав женщин
Лет в 12-13 я работала волонтеркой в программе по предотвращению торговли людьми. Там я слышала много историй о том, как женщин эксплуатируют. Это было для меня мощным триггером. Еще много историй о том, как нарушают права женщин, я слышала от своей мамы, которая была адвокатом.
В 15-16 лет я думала, что верх эмансипации и феминизма — это водить машину. Я преклонялась перед женщинами, которые водят. Сейчас мне это смешно вспоминать. Но до сих пор помню, с какой гордостью я купила первую машину.
Еще возмущало, что у всех девушек был «комендантский час». Им нельзя было ходить ночью по городу из сображений безопасности. Меня родители просили возвращаться домой в девять вечера. Когда видишь этот страх родителей за твою безопасность, думаешь, что это несправедливо. Почему мальчикам можно гулять допоздна, и они в безопасности?
Осознанной феминисткой я стала где-то лет в 18. Я всегда верила, что женщины очень крутые, и что они все могут.
Я работаю адвокатам, сталкиваюсь, скорее, не с дискриминацией, а с пренебрежением. Женщину пытаются обеспценить. Я слышала подобного рода высказывания и от мужчин-адвокатов, и от полицейских, и от прокуроров. Они делают предположения о том, почему у тебя плохое настроение, пытаются погладить по плечу или приобнять. Когда узнают, что ты феминистка, начинаются шутки и издевки. Самая популярная: «Когда женщина говорит нет, это значит да».
Шесть лет назад в Молдове стали устраивать марши солидарности. Сначала как эксперимент, но с каждым годом к маршу стали присоединяться все больше и больше людей. Года три-четыре я шла впереди колоны. Когда я оборачивалась назад, я видела конец колонны, а последние несколько лет конца колонны не видно. Это очень круто, когда видишь, что люди думают так же, как и ты. Они приходят целыми семьями и даже с собаками. Не только женщины понимают, что такое неравенство и хотят с ним бороться, но и мужчины.
Каждый год марш привлекает внимание общества к какой-то проблеме, с которой сталкиваются женщины. В этом году — это проблема насилия против женщин и ратификация Стамбульской конвенции (Конвенция Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием).
