Германский дипломат Клаус Нойкирх в сентябре возглавил Миссию ОБСЕ в Молдове. В интервью обозревателю NM Евгению Шоларю он рассказал, чем займутся Кишинев и Тирасполь после выполнения «пакета из 8 пунктов», что даст урегулирование приднестровского конфликта конкретному жителю правого или левого берега Днестра, сохранит ли объединенная Молдова европейский вектор и уместны ли сравнения ситуации в Приднестровье с конфликтом в Донбассе. Это первое интервью Нойкирха молдавским СМИ после назначения главой миссии ОБСЕ.
«Малые шаги уже несут элемент окончательного урегулирования»
Вы возглавили миссию ОБСЕ в Молдове в сентябре. При этом в прошлом долго работали в ее составе — с начала 2000-х. То были времена Меморандума Козака, Плана Ющенко, потом «Пакетного подхода», предложенного Кишиневом. Мы ближе к разрешению конфликта, чем были 10-15 лет назад, или, наоборот, отдалились от него?
Думаю, стоит больше смотреть вперед, чем оглядываться в прошлое. На меня произвела впечатление сегодняшняя конструктивная атмосфера в процессе урегулирования. В прошлом, когда работал в Молдове, я видел атмосферу недоверия. Иногда казалось, люди просто не хотят решать вопросы — даже те, что вполне решаемы. Сейчас все по-другому. Есть доверие. Есть прогресс во многих сферах, где проблемы не решались более двух десятилетий. Спустя 26 лет снова открыт мост у Гура-Быкулуй. Есть нейтральные номерные знаки, позволяющие водителям из Приднестровья перемещаться по всему континенту — мы об этом дискутировали лет 20. Ситуация со школами с обучением на основе латинской графики стабильна как никогда за последние два десятилетия. Думаю, мы на правильном пути — через повышение доверия двигаться к обсуждению политического урегулирования. Это не значит, что мы собираемся уже завтра решать эти вопросы. Предстоит долгий путь. Сторонам надо укреплять дух доверия и работать над реализацией договоренностей. В этом случае я вижу хорошие перспективы перехода к обсуждению политического урегулирования.
Но пока политическое решение даже не просматривается.
Важно то, что все эти малые шаги уже несут элемент окончательного урегулирования. Оно основано на суверенитете и территориальной целостности Республики Молдовы с особым статусом для Приднестровья в составе Молдовы. Я думаю, что это особенно хорошо отражено в решении о номерных знаках. У них нейтральный дизайн, но на машинах сзади есть стикер MD, и в регистрационных документах также указан знак MD. Приднестровские и молдавские представители сообща выдают документы в совместных пунктах регистрации транспортных средств. То есть эта процедура — что-то особое для Приднестровья, но в то же время четко утверждает суверенитет Молдовы.
«Вероятно, этим займется уже новый парламент»
В конце 2017 года мы видели, как Кишинев и Тирасполь довольно быстро договорились по целому пакету проблем, которые не решались годами. Говорили об особой роли в этом Владимира Плахотнюка и Виктора Гушана. В чем все-таки секрет внезапно появившейся договороспособности?
Это вопрос политической воли, смелости и ответственности на двух берегах. Это и есть те факторы, которые позволили продвинуться вперед. Мы высоко ценим это. ОБСЕ может только помогать процессу, но основа — политическая воля, лидерство и ответственность сторон.
Хватит ли их для того, чтобы закрыть все вопросы «пакета из 8 пунктов» до конца года, как планировалось?
«Пакет из 8 пунктов», можно сказать, почти реализован. Мост у Гура-Быкулуй открыт. Более 80% сельскохозяйственных земель в Дубоссарском районе возвращены, оставшиеся 20% — в процессе возврата. О школах с обучением на основе латинской графики: за символическую плату заключены контракты на аренду на 20 лет, ученики могут свободно перемещаться, тарифы снижаются до уровня, который платят другие учебные заведения. Работают совместные пункты регистрации транспортных средств: уже выдали более 600 нейтральных номеров, и эти автомобили ездят по дорогам Украины, Румынии и других стран. Процесс апостилизации дипломов тираспольского университета в городе Тирасполь работает: около 160 дипломов апостилированы. Это позволит студентам из Тирасполя учиться за границей, в европейских университетах. Сейчас надо сконцентрироваться на связи и телекоммуникации. Это сложный вопрос, тут затронуты и юридические, и политические, и бизнес вопросы. Но я уверен, что при наличии лидерства, политической воли и ответственности — качеств, которые как я вижу у обеих сторон, — мы сможем продвинуться и уже в конце года увидеть результаты.
С уголовными делами, заведенными на приднестровских чиновников и предпринимателей, судя по всему, тоже все непросто.
Правительство Молдовы проинформировало генпрокурора об изменениях ввопросе с дубоссарскими сельхозземлями (конфликт вокруг доступа фермеров к этим участкам послужил поводом для большого числа дел, заведенных в Кишиневе на приднестровских чиновников. — NM), то есть Кишинев выполнил свою часть протокольного соглашения по дубоссарским сельхозугодьям. Мы надеемся, что теперь генпрокурор сможет содействовать урегулированию ситуации по делам, связанным с дубоссарскими землями. Но это вопрос юстиции, и мы не имеем никакого прямого влияния на этот процесс. Еще я знаю, что Кишинев рассматривает идею того, чтобы обсудить это в более широком контексте — переходной юстиции. Вероятно, этим займется уже новый парламент. Вопрос свободы передвижения может занять больше времени. Но мы на верном пути.
«Я предпочитаю говорить, что стакан наполовину полон»
Допустим, вопросы «пакета из 8 пунктов» решены. Что дальше? Еще один пакет?
«Пакет из 8 пунктов» был результатом предложений Кишинева и Тирасполя. В следующем году мы хотим сохранить этот подход: стороны сами определят приоритетные вопросы, которые они хотят обсуждать, а мы поможем им со следующими шагами. Некоторые дискуссии уже идут — о банковской деятельности, о защите прав человека, документах о гражданском состоянии. То есть «пакет из 8 пунктов» никогда не был ограничением. Эти меры по укреплению доверия прокладывают путь к дискуссиям об окончательном урегулировании. Мы не должны терять из виду конечную цель. Двигаясь малыми шагами, укрепляя доверие, мы двигаемся именно в этом направлении.
То, что вы называете прогрессом, некоторые и в Кишиневе, и в Тирасполе называют уступками и сдачей позиций.
Это классический вопрос: глядя на стакан, можно сказать, что он наполовину полон или наполовину пуст. Я предпочитаю говорить, что он наполовину полон. Потому что до того, как я налил туда воду, он был пуст. Так же я рассматриваю и соглашения, достигнутые в последние годы. Это, безусловно, не об уступках, а о ситуации win-win, которая есть в каждом соглашении из «пакета из 8 пунктов».
Приведу пример. Школы с обучением на латинской графике. Я работал в миссии в 2004 году, когда их закрыли практически силой. Сейчас у них есть договоры об аренде, стабильность и свобода передвижения для учеников. Это огромный прогресс. И это хорошо для всех, в первую очередь для учеников и их родителей. Мост у Гура-Быкулуй, если его отремонтируют, станет связующим звеном между Одесским портом и европейскими транспортными коридорами. Благодаря нейтральным номерным знакам водители из Приднестровья могут ездить по всей Европе. В то же время Молдова сохраняет суверенитет и Приднестровье выступает как часть Молдовы, которая в свою очередь выдает регистрационные документы со знаком MD и стикер MD, который клеится на автомобиль. Решение по окончательному урегулированию отражено в каждом из этих соглашений. Поэтому надо сконцентрироваться на прогрессе и позитивных аспектах. И использовать это как основу, чтобы двигаться вперед и интегрировать их в окончательное урегулирование.
«Оба берега платят цену за разделенность»
Допустим, перед вами житель Приднестровья. У него в кармане коллекция из молдавского, украинского и российского паспортов, он живет довольно бедно, но в относительно комфортной культурно-языковой среде. При этом на правом берегу он видит ту же бедность, коррупцию, кражу миллиарда, миграцию, нефункциональное государство, которое многие называют захваченным. Какой у него бонус от реинтеграции, и чем это лучше, чем статус-кво?
Дело в том, что ситуация статус-кво вносит вклад в тяжелое экономическое положение обоих берегов. Они платят цену за разделенность. Мы должны смотреть на возможности, которые будут намного лучше, если вопрос приднестровского урегулирования будет решен. Реинтегрированая страна станет намного привлекательнее для инвесторов. Суть в том, чтобы развивать правый берег, что сделает его привлекательным и для жителей левого берега. Конечно, в первую очередь создаются возможности для развития для тех, кто уже живет на правом берегу; делаете жизнь лучше для себя, а страна становится более привлекательной для другого берега.
Теперь перед вами житель правого берега. Он считает, что в Приднестровье живут 400 тыс. человек с советским мышлением, которые придут, изменят политический баланс и повернут развитие вспять. Что бы вы ему на это сказали?
Опять же, на перемены можно смотреть как на угрозу, а можно — как на возможности. Я не думаю, что реинтеграция Приднестровья, если она будет сделана должным образом в соответствии с мандатом миссии, может повредить развитию Республики Молдова. Думаю, это ситуация win-win. Объединенная и более стабильная страна станет привлекательнее и для инвесторов, и для внешних партнеров. Как раз разделенность удерживает страну от развития. Урегулирование приднестровского вопроса даст новые возможности для развития и в выигрыше окажутся все.
А как быть с евроинтеграцией? Власти в Кишиневе говорят, что реинтегрированное государство должно сохранить европейский вектор. Но кто что может тут гарантировать, если 400 тыс. приднестровцев в один день станут частью политического процесса в Молдове?
Европейская интеграция — это вопрос дискуссии и тут, на правом берегу Днестра. И на правом берегу есть разные мнения: как это делать, насколько быстро, как сбалансировать этот курс с традиционными связями Молдовы. В конце концов, то как будет развиваться страна — это суверенный выбор, это решение которое будет поддержано большинством населения. С моей точки зрения, реинтеграция Приднестровья сделает Молдову более привлекательной для внешних партнеров. Те, кто хотят евроинтеграции, должны быть первыми сторонниками реинтеграции Приднестровья, нахождения окончательного решения для урегулирования, котороепредполагает особый статус для Приднестровья в составе суверенной Молдовы. Урегулирование должно произойти таким образом, чтобы Молдова была функциональным государством, привлекательным для партнеров и всего международного сообщества. В таком случае у нее будет куда больше шансов, в том числе на евроинтеграцию.
«Невозможно переносить ситуацию в Донбассе на то, что происходит здесь»
В приднестровском урегулировании всегда присутствовала геополитическая конкуренция между внешними игроками. В последние годы заговорили о том, что посредникам и наблюдателям удалось прийти к некому балансу и общему неполитизированному подходу. Все действительно так, или это какие-то геополитические маневры?
Приднестровское урегулирование — вопрос, который должны решать люди, которые живут здесь. И его надо решить на благо населения на обоих берегах. Думаю, это действительно одно из позитивных достижение последних лет: и Россия, и Украина, и ЕС, и США работают вместе, согласованно, независимо от геополитических противоречий, которые есть между ними на других площадках. Такой общий подход, безусловно, помогает процессу урегулированию.
С начала конфликта в Донбассе часто проводят параллели между ситуацией в Приднестровье и там. Вы координировали работу миссии наблюдателей ОБСЕ на востоке Украины. На ваш взгляд, насколько уместны параллели, увязки и оглядки на ситуацию в Донбассе. И полезны ли они для приднестровского урегулирования или, наоборот, отбрасывают ситуацию назад?
Есть знаменитая цитата из «Анны Карениной» Льва Толстого: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Думаю, это сложно, а порой и опасно проводить параллели с ситуацией в других регионах. В Донбассе мы наблюдаем ежедневные перестрелки, так что невозможно переносить ту ситуацию на то, что происходит здесь. Мы со сторонами ищем решение, которое подходит именно для этой ситуации. Мы можем иногда смотреть на другие примеры в мире, анализировать, как они решаются. И здесь мы тоже так поступаем. Мы работаем с Гагаузией, потому что считаем, что нормальное функционирование Гагаузской автономии- благо не только для жителей здесь, и стабильности страны, но и важный сигнал для Тирасполя. Недавно мы организовали учебный тур для представителей министерства образования и Гагаузии в Южный Тироль, в Италии , для изучения опыта многоязычного образования. Но Гагаузия — не Южный Тироль и невозможно перенять «под копирку» чужой опыт. Поэтому, я думаю, что не стоит делать быстрые выводы о том, что будет применимо здесь исходя из чужого опыта.
Все эти годы на двух берегах Днестра в школах, в СМИ, на официальном уровне рассказывают диаметрально противоположные версии событий 1992 года, где участники и жертвы делятся на «своих» и «врагов». Возможно ли, на ваш взгляд, спустя почти три десятилетия прийти к тому, чтобы перестать делить жертв на своих и чужих и провести, например, совместные памятные мероприятия?
Думаю, это то направление, в котором мы в перспективе хотим двигаться. Во всех конфликтах темы, связанные с памятью погибших, страданиями, которые пережили люди, вызывают много эмоций. Они требуют определенной переработки, и к этому надо подходить очень осторожно. Примирение с прошлым, взаимное признание потерь, страданий, но в то же время способность смотреть вперед — это подход, который помог бы сторонам сблизиться. Но, безусловно, это должно исходить от тех, кто пережил этот конфликт. Мы не можем пытаться навязать этот подход со стороны, это должна быть местная инициатива. Если будут такие инициативы, мы их поддержим.
English version of the interview is available here.
