Когда Молдова начнет переговоры о вступлении в ЕС? Почему Молдова выходит из отдельных договоров СНГ и не выходит из Содружества? Сможет ли страна вступить в ЕС с нерешенной приднестровской проблемой? И почему Молдова постепенно присоединяется к санкциям ЕС против России? Об этом в интервью NM рассказал вице-премьер, министр иностранных дел и европейской интеграции Нику Попеску.
«Наша цель — к концу этого года убедить Еврокомиссию, что мы готовы к началу переговоров»
Мы знаем, что в апреле вы отправили отчет о первых успехах Республики Молдова по выполнению девяти условий, которые выставила нам Еврокомиссия для начала переговоров. Мы слышали разные оценки, а как по-вашему — насколько Молдова выполнила рекомендации?
Начну с того, что в последний год мы проходим через процессы исторической важности — после того, как для нас была открыта дверь для вступления в Европейский союз. Это очень важно. Мы хотели этого более двух десятилетий. И вот только в прошлом году нам удалось получить от Евросоюза открытость и подтверждение того, что Молдова вступит в ЕС. Но, конечно, чтобы Молдова соответствовала критериям вступления в Евросоюз, нам нужно сделать очень много «домашней работы».
В этом контексте мы получили от Европейской комиссии девять категорий рекомендаций. Они в основном связаны с реформой юстиции, борьбой с коррупцией, улучшением качества управления, то есть — с усилением госструктур. И вот мы должны показать прогресс по всем этим направлениям.
Я пока что воздержался бы от того, чтобы приводить какие-то проценты. Мы объясняем Европейской комиссии, что есть процессы, которые мы уже более-менее завершили. А есть процессы, которые будут длиться еще долго, и все это знают. И Европейская комиссия об этом знает. Наше общество знает, что проблемы с юстицией в нашей стране, да и в других странах, не решаются за год. Но на данном этапе нам надо показать, что у Молдовы есть серьезный прогресс в сторону решения этих проблем.
А он есть?
Я приведу несколько примеров. Вот сам факт того, что Кишиневский аэропорт уже не контролируется организованной группировкой «Шор», а снова находится под контролем государства — это и есть прогресс в очищении Республики Молдова от олигархического влияния. То, что Шор наконец-то, после стольких лет юридических перипетий, был осужден на 15 лет — это еще один элемент того, что процессы в юстиции у нас начинают двигаться, и они двигаются не только на бумаге. И, конечно, есть прогресс с Высшим советом магистратуры. Это — реальный прогресс, его можно потрогать. Конечно, нам нужно еще много бороться с коррупцией в Молдове, но мы уже сумели доказать, что прогресс — он возможен. Наше общество, наше правительство способно этот прогресс продемонстрировать.
Еще один уточняющий вопрос. Вот сейчас в Конституционном суде рассматривается вопрос признания неконституционной партии «Шор». Это тоже будет таким маркером или нет?
Я бы не рассматривал это в таком контексте. Но, конечно, одно из условий Европейской комиссии — так называемая деолигархизация. Соответственно, мы пытаемся очистить нашу экономическую и политическую систему от коррупции, от олигархов, от приватизации целых секторов экономики.
Хорошо, раз никаких количественных оценок вы не даете, я спрошу иначе. Есть шанс, что после осеннего отчета Еврокомиссии Молдова сможет начать переговоры о вступлении? Мы знаем, что есть страны, которые на протяжении многих лет не могут начать переговоры.
Есть страны, которые десятилетиями ждали и добивались получения статуса кандидата, и страны, которые годами ждали начала переговоров. В нашем случае наше желание и наша цель — чтобы к концу этого года Республика Молдова смогла убедить Европейскую комиссию в своем прогрессе, в том, что она внедрила большую часть рекомендаций. И на основе этого серьезного прогресса мы можем и должны получить открытие переговоров о вступлении в Евросоюз.
В прошлом месяце, в апреле, мы написали отчет для Европейской комиссии об уровне прогресса Республики Молдова — не только по девяти рекомендациям, но в принципе по 33 статьям государственных политик, которые структурируют процесс вступления в Евросоюз. На основе этих материалов и на основе собственного анализа к октябрю этого года Европейская комиссия должна решить, готова ли она рекомендовать государствам-членам Евросоюза начать с Молдовой переговоры о вступлении.
А в декабре государства-члены Евросоюза решат, поддерживают они эту рекомендацию Европейской комиссии или нет.
«Для Молдовы фундаментально важно, чтобы мы не оставались одни»
Мы понимаем, что решения в Европейском союзе принимаются не только на основании объективных критериев, есть еще и политический аспект. Наверное, если бы его не было, Молдова не смогла бы так быстро получить статус кандидата. Вот у нас скоро пройдет саммит Европейского политического сообщества, да и в целом мы видим беспрецедентную открытость со стороны европейских политиков. Скажите, а вот готовность, политическая воля начать переговоры — она есть?
Уровень открытости и поддержки Молдовы — феноменальный. И вы понимаете, насколько тяжел наш регион, насколько сложная здесь геополитическая и военная ситуация из-за российской агрессии против Украины. И всем надо понимать, что для Республики Молдова, для нашего мира, для нашего спокойствия фундаментально важно, чтобы мы не оставались одни в таком страшном контексте европейской истории и в таком опасном регионе.
В Евросоюзе в определенный момент появилось понимание того, что существуют государства, которые технические критерии выполняют хорошо, а вот в смысле уровня консолидации демократии, уровня поддержки внешнеполитических приоритетов Евросоюза дела у них не очень.
И я бы не сказал, что это субъективный взгляд на вещи. Потому что, когда у тебя более современные стандарты в области рыболовства — это еще не означает, что у тебя европейская консолидированная демократия. Важно двигаться вперед и по тому, и по другому параметру.
Я вам скажу, что по тому, как Молдова смогла консолидировать нашу демократию, по уровню транспарентности — несмотря на все наши проблемы, по тому, как Молдова ассоциируется с внешней политикой Евросоюза, как она не заигрывает с государствами, которые имеют антиевропейскую политику — видно, что у Молдовы очень высокий кредит доверия, очень высокий уровень поддержки.
«География Приднестровья такова, что от нее никуда не убежишь»
Господин Попеску, мы не раз слышали и от депутатов правящей партии, и от вашего коллеги вице-премьера по реинтеграции о том, что процесс реинтеграции Левобережья должен быть синхронизирован с процессом интеграции в Европейский Союз. Хотелось бы услышать, что это означает на практике.
Ну, во-первых, насколько я знаю, никто не говорит о синхронизации. Безусловно, мы хотим, чтобы по мере того, как мы вступаем в Евросоюз, те позитивные изменения от вступления в Евросоюз, которые будут происходить для наших граждан, чувствовали и граждане на левом берегу Днестра. В этом контексте Республика Молдова всегда открыта: она будет желать и искать возможности мирного урегулирования приднестровского конфликта.
Это — параллельные процессы. Но речь не идет о так называемой синхронизации, которая означает, что одно в принципе невозможно без другого.
Можно ли допустить вариант, что, например, Молдова вступит в ЕС с нерешенной приднестровской проблемой?
Естественно, отсутствие решения приднестровского вопроса является проблемой для всех нас — в очень многих областях. Это и проблема безопасности, и проблема экономики, и проблема отсутствия эффективного контроля на границах. Это пугает некоторых инвесторов, это мешает развитию инфраструктуры. Но мы пытаемся решить эту проблему мирным способом.
Вы знаете, вот конфликты конфликтами, геополитика геополитикой, но есть такое понятие, как география. И география Приднестровья такая, что от нее никуда не убежишь. Наша страна находится очень близко к Евросоюзу — и культурно, и исторически, географически, экономически. А с другой стороны находится Украина. Это предопределяет весь контекст, в котором мы намереваемся продвигаться в сторону мирного урегулирования конфликта. И все это — в контексте вступления в Евросоюз.
То есть второго Кипра мы, скорее всего, не увидим?
Сейчас не место и не время моделировать. Знаете, в моей голове все эти сценарии есть: и этот, и другие. Если так не получится, можно прийти с новой моделью. В любом случае у нас есть несколько лет, в течение которых мы должны все силы инвестировать во вступление в Евросоюз и в параллельное мирное решение приднестровской проблемы. Что произойдет через пять или семь лет? Мы решим это вместе с Евросоюзом, с нашим обществом. Решим, куда двигаться дальше.
«10 санкционных режимов, к которым Молдова была приглашена присоединиться»
В прошлом году мы безрезультатно потратили пару недель, общаясь с пресс-службой вашего министерства — с тем, чтобы выяснить, какие санкции на тот момент соблюдала Молдова. Потому что тогда власти, в том числе и вы, говорили о том, что мы не присоединяемся к санкциям, но мы соблюдаем европейские санкции. Сейчас риторика немного изменилась. Скажите, сегодня, хотя бы в общих чертах, мы можем узнать, к каким санкциям присоединилась Молдова и какие ограничения она ввела?
Я говорил о том, что в процессе вступления в Евросоюз важны не только политики по рыболовству, но и уровень поддержки внешнеполитических приоритетов Евросоюза.
Для Евросоюза очень важно то, что и новые члены, и будущие члены принимают участие в этом общем усилии по защите Европы от других агрессивных игроков, а также — по продвижению европейских интересов.
В Евросоюзе есть 38 так называемых легальных санкционных режимов, 38 законов, которые внедряют санкции. Вот до этого года Молдова присоединилась к 21 из этих режимов. К семи ее не приглашали присоединяться, и в итоге оставалось 10 санкционных режимов, к которым Молдова была приглашена присоединиться, но на предыдущих этапах не делала этого. И вот в этом году, в марте, мы присоединились к одному из этих режимов, то есть из 10 осталось девять. Этот санкционный режим был введен Евросоюзом против определенных людей из разных стран, которые вовлечены в процессы, нарушающие права человека. В этом списке есть и российские граждане, и граждане других стран.
Туда входят и первые лица российского государства?
Первых лиц там нет, но есть в том числе и российские госслужащие. И там осталось еще девять санкционных режимов, к которым мы постепенно будем присоединяться — по мере того, как будем понимать, что это возможно.
В каком случае молдавские граждане подпадают под европейские санкции?
Я говорил, что у Евросоюза есть 38 санкционных режимов. Но вот в апреле они приняли 39-й санкционный режим, который будет установлен для тех игроков, которые пытаются дестабилизировать Молдову. И в скором будущем мы узнаем имена, которые Европейский союз введет в этот новый санкционный режим.
Там будет много фамилий?
Это зависит от Евросоюза. То есть, да, мы знаем, что внутри Евросоюза есть дискуссия, готовятся имена. Но, конечно, все это — решение Евросоюза, и мы ждем, когда оно станет финальным и публичным. И мы, конечно, узнаем, каким будет финальный список.
То есть, помимо Плахотнюка и Шора, там могут быть и другие люди?
Мы примерно знаем параметры дискуссии внутри Евросоюза, но решение полностью зависит от Евросоюза — и в том, что касается имен, и в том, что касается сроков.
«СНГ не смогло доказать свою результативность»
Молдова постепенно выходит из разных соглашений СНГ. Вы говорили, что был проведен анализ всех этих соглашений, их там около 300. Вы определили те, из которых Молдова может выйти. Раз вы определили ненужное, значит, есть какие-то, которые нужны. Какие соглашения в рамках СНГ Молдова не хотела бы разрывать?
На данном этапе мы упоминали порядка 330 договоров, которые были подписаны и ратифицированы. Этот анализ каждая отдельная госструктура делала для себя. То есть, образно говоря, каждое министерство или агентство решает, какие из этих договоров на данном этапе нужны или не нужны. Поэтому, знаете, если честно — да, мы следим, мы координируем — но в функции дипломатической службы не входит говорить Министерству внутренних дел или Министерству энергетики, или экономики, что им нужно и что не нужно в смысле международной правовой базы.
Мы можем констатировать уже то, что СНГ за последние 30 лет не смогло доказать свою результативность для достижения многих из тех целей, которые ставила себе Молдова. Приднестровский конфликт не решен. Нелегальные российские войска остаются на территории Республики Молдова, являясь фактором нестабильности. Против Республики Молдова против наших производителей, против наших крестьян, против сельхозпроизводителей, против тех, кто делает вино, против тех, кто экспортирует молочные продукты, фрукты и овощи, много раз вводились эмбарго, а также появлялись какие-то другие политически мотивированные инструменты давления на Республику Молдова и на наших граждан.
Хорошо, а почему тогда Молдова не выйдет из СНГ?
Это должно быть результатом политической дискуссии с участием парламента и правительства. На данном этапе идет анализ соглашений, которые нам не нужны. Есть другие соглашения, которые создают базу — в том числе для отношений с другими государствами СНГ, не только с Российской Федерацией. Некоторые соглашения имеют технический характер. Все это сейчас подвергается анализу.
Например, как я понимаю, у нас есть двустороннее соглашение о безвизовом въезде со всеми странами СНГ. Или не со всеми?
Не со всеми, но с большинством. Туркменистан не является частью этого соглашения.
«Вступление в ЕС тоже является фактором безопасности»
Вернемся к саммиту Европейского политического сообщества, который пройдет 1 июня. Я не большой специалист в протоколах безопасности, но сложно себе представить, что главы 50 европейских стран собрались бы в Республике Молдова — где еще недавно летали российские ракеты и небо не особо защищено — без каких-либо дополнительных гарантий и мер безопасности. Или в Молдове что-то изменилось в этом отношении?
Российские ракеты несколько раз абсолютно нелегально прошли через наше воздушное пространство и до сих пор создают проблемы нашей экономике, нашему туристическому сектору, нашему авиасектору, нашему бизнесу, нашим гражданам.
И вот ваш вопрос о саммите, он из той же серии. Но мы можем констатировать, что Республика Молдова в этом смысле — не одна. Нам оказывают огромную поддержку по всему спектру вопросов организации саммита: от переводчиков и логистики аэропорта — до обеспечения безопасности всей Республики Молдова, по всей территории: и на земле, и в воздухе. Мы со всеми партнерами работаем над тем, чтобы во время саммита было спокойно.
А если говорить о безопасности Молдовы в широком смысле? Вы отметили серьезный негативный эффект от угрозы, которую представляют российские ракеты. Если на секунду забыть об ограничениях в Конституции и об опросах общественного мнения, не выгоднее ли для Молдовы иметь «зонтик» в виде участия в НАТО?
Конституция РМ была принята 1994 году. Можно констатировать, что заявления о нейтралитете страны, которое вписано в Конституцию, недостаточно для обеспечения безопасности нашего государства. И что на самом деле, помимо Конституции, очень важно, чтобы у Молдовы были друзья. Самое опасное — и в личной жизни, и в геополитике, особенно если ты небольшое государство — это одиночество. Для нас важно не быть одинокими в очень-очень проблематичном регионе.
Вы знаете, что у нас очень хорошие отношения с Румынией. И президент Румынии Клаус Йоханнис несколько раз говорил о том, что, независимо от того, что будет происходить в регионе, Румыния не оставит Молдову в одиночестве.
Мы работаем и с европейскими партнерами, и с Украиной, с Соединенными Штатами, и с Японией, с Канадой, со всеми теми, кто хочет, чтобы в Молдове продолжались реформы, чтобы мы и в дальнейшем обеспечивали мир и стабильность. В том числе — в дни саммита. И наше вступление в ЕС тоже является таким фактором безопасности. Это очень важный элемент нашего вступления в Евросоюз. Это нам позволяет смотреть в будущее с большей уверенностью, понимать, что Республика Молдова не одна по всему спектру проблем.
НАТО как альянс очень часто был, скажем так, жертвой дезинформации и разных информационных атак. Помимо каких-то там философских или конституционных дискуссий, можно просто включить телевизор и увидеть, какие новости идут с Запада, и какие — с Востока.
И последний вопрос — про Национальное собрание «Европейская Молдова», которое запланировано на 21 мая. Вы сказали, что сегодня у Молдовы есть беспрецедентная поддержка ее европейских устремлений. Зачем тогда правительство организует это собрание?
Потому что очень важно всем показать, что большинство людей в нашей стране — за мир, за демократию, за Европу, за открытость. Потому что те люди, которые иногда из-за собственных экономических проблем и из-за того, что им платили, выходили на улицу, пытались показать, что народ настроен против правительства.
Очень важно обозначить, что в Молдове есть большинство, которое — за Европу, за вступление в Европейский союз. За то, чтобы ситуация в Молдове была спокойной, за то, чтобы политические проблемы решались политическими методами, и не получалось так, что кто-то тренирует боевиков, чтобы они атаковали полицейских. Вот очень важно всем показать, что большинство людей в Молдове не хотят войны. Они хотят спокойствия, поступательного развития, экономического развития и демократии.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал @newsmakerlive. Там оперативно появляется все, что важно знать прямо сейчас о Молдове и регионе.
Хотите поддержать то, что мы делаем?
Вы можете внести вклад в качественную журналистику, поддержав нас единоразово через систему E-commerce от банка maib или оформить ежемесячную подписку на Patreon! Так вы станете частью изменения Молдовы к лучшему. Благодаря вашей поддержке мы сможем реализовывать еще больше новых и важных проектов и оставаться независимыми. Независимо от того, как вы нас поддержите, вы получите небольшой подарок. Переходите по ссылке, чтобы стать нашим соучастником. Это не сложно и даже приятно.
Поддержи NewsMaker!
