Почетный председатель Демпартии Думитру ДЬЯКОВ рассказал в интервью корреспонденту NM Галине ВАСИЛЬЕВОЙ о том, как принимает решения правящее большинство, какова в этом роль координатора совета альянса Влада Плахотнюка, а также о том, почему за 25 лет независимости власти Молдовы так и не научились «нормально управлять государством».
«Сейчас мы осознали, что серьезно запустили хозяйство»
Как, по-вашему, поработало на весенне-летней сессии правящее большинство, созданное за месяц до ее начала?
С точки зрения объема парламент поработал ударно.
А с точки зрения качества?
Хотелось бы, чтобы и качество соответствовало. Хотя надо признать, что из-за желания выполнить весь перечень обязательств, взятых на себя Молдовой в рамках Соглашения об ассоциации с ЕС, парламент порой работал в необычном режиме.
Поясните.
То есть в ускоренном: в понедельник законопроект поступал в секретариат, в среду рассматривался в комиссии, а в четверг — уже на пленарном заседании. Но так вышло, потому что надо выполнять «дорожную карту», с которой мы стали опаздывать из-за политического кризиса в начале года.
Как устроена работа нынешнего парламентского большинства, в которое впервые с 2009 года вошли и левые, бывшие коммунисты?
Мне приходилось иметь дело с разными коалициями, и могу с уверенностью сказать, как бы это странно ни прозвучало, что это большинство — самое работоспособное. Почему у нас не получалось все эти годы? Потому что существовал антагонизм, конкуренция между группами и отдельными людьми, и мы всю энергию часто тратили на выяснение отношений.
Сейчас антагонизма нет, потому что есть одна главная партия и один главный лидер?
Сейчас мы осознали, что серьезно запустили хозяйство. Были обязательства по Соглашению об ассоциации с ЕС, которые мы из-за раздрая не выполнили. Я понимаю прессу и оппозицию, которые пристально наблюдают за этим организмом (парламентским большинством. — NM). Понимаю, что накопились какие-то претензии и вопросы. Но если речь идет о политическом большинстве, которое сформировало правительство и разработало программу деятельности, значит оно способно на реальные действия. К тому же настрой у нас рабочий.
Где находится центр принятия решений по законодательным инициативам?
Большинство капитальных законопроектов разрабатывается в правительстве, как в принципе это и должно быть.
Да, это инициатива Либеральной партии. Но я говорю не о громких, а о капитальных законопроектах, которые касаются реформы прокуратуры, судебной системы, Нацбанка и других фундаментальных вопросов. Авторами некоторых из этих проектов значатся депутаты, но это для того, чтобы ускорить процедуру рассмотрения.
И все-таки, где находится центр принятия решений — их принимают на совете альянса или там только одобряют?
На советах обсуждают разногласия по тем или иным законопроектам между партиями и группами, входящими в альянс, и ведется поиск компромиссов. Все обсуждается внутри, споры идут довольно горячие, но сор из избы не выносится, поэтому со стороны кажется, что все спокойно и единогласно.
При голосовании 17 июня за инициативу социалистов, которые предложили обсудить пропаганду унионизма в Молдове, парламентское большинство разделилось. Но через неделю депутаты альянса дружно проголосовали за исключение этого вопроса из повестки дня. То есть решение по этому поводу было принято на совете?
Сначала каждый проголосовал, как считал нужным. А потом мы обсудили этот вопрос, в том числе на совете альянса. Некоторые посчитали, что подобные дискуссии выльются в популистское нагнетание страстей. У нас так часто бывает, тем более по таким деликатным вопросам. К тому же, когда есть Михай Гимпу и Игорь Додон, это превращается в двустороннюю бойню. А Демпартия хочет разрушить баррикады, а не нагнетать страсти.
Значит депутаты парламентского большинства не могут голосовать по своему усмотрению?
Почему не могут, я же не проголосовал за исключение из повестки. Но надо понимать, что у нас неоднородное большинство: у Гимпу одна позиция, у 14 бывших коммунистов — другая. И Демпартия пытается как-то их настроить на созидательную работу. На совете альянса каждый может высказаться без всякой боязни, но потом принимается общее решение. И если большинство приняло соответствующее решение, остальные должны с ним согласиться.
То есть на обсуждение законопроектов в комиссиях парламентское большинство приходит уже с готовым решением.
А вы хотите, чтобы мы все споры выносили на суд общественности? Не так давно я был в Нидерландах и в беседе с бывшим премьер-министром поинтересовался, как они обсуждают законопроекты. Он мне ответил, что стенограмма заседания правительства 25 лет остается секретной. Полагаю, так делается не только в Нидерландах. А у нас все публично. Я, например, категорически против, чтобы заседания правительства проходили в открытом режиме. Когда присутствует пресса, министры опасаются поднимать острые вопросы и вести откровенные обсуждения, и это неправильно.
Вы считаете, что открытость мешает эффективной работе?
Нет, открытость парламента мне не мешает, а вот члены правительства должны иметь возможность обсуждать проблемы, не боясь огласки. Мы работаем как на нудистском пляже. Так нельзя. У государства есть вопросы и ситуации, которые нужно обсуждать только в узком кругу. И, поверьте, так работают все правительства.
К тому же нельзя говорить, что информация по законопроектам закрыта: на совете мы часто обсуждаем инициативы, когда они еще в зародыше или в сыром виде. Но когда законопроекты попадают в правительство или парламент, к ним есть доступ.
«Работа координатора совета очень важна»
То есть любая законодательная инициатива сначала обязательно обсуждается на совете альянса?
Мы так договорились. Если эта инициатива совпадает с мнением большинства, она проходит почти без обсуждения. Если нет, как в случае с Законом о статусе Кишинева, то вопрос обсуждается. Сначала этот законопроект вызвал полное неприятие. Однако потом проблему изучили, долго спорили, предложили около 200 поправок и в итоге нашли компромисс.
Еще один пример — инициатива Алины Зоти объявить 1 июня выходным днем. С самого начала я был против, потому что это довольно дорого обойдется государству. Да и правительство было против. Но, понимаете, когда у власти коалиция, состоящая из нескольких партий, стороны вынуждены договариваться. Ну не было у меня никакой радости формировать коалицию с Гимпу, но избиратели так проголосовали, и мы вынуждены искать пути взаимодействия.
Многие называют это торгом. Например, в случае принятия нового Кодекса о телерадио. Эксперты говорят о существовании договоренности между либералами, которые выступили авторами проекта Кодекса, и демократами, которые с прошлого года пытаются провести через парламент скандальный «законопроект Сырбу».
Оппозиция будет называть это торгом, все остальные скажут, что это был поиск компромиссов. Это естественно, что у представителей разных политических групп и партий разное мнение, кто-то в чем-то уступает, кто-то что-то просит взамен.
Законопроект вашего коллеги Сергея Сырбу предусматривает обязательную долю отечественного контента, которую потянут далеко не все молдавские вещатели. Игроки рынка считают, что эти поправки в Кодекс о телерадио лоббируют интересы медиа-бизнеса Плахотнюка.
У нас уже 25 лет говорят, что надо войти в положение телевещателей. Но нигде такого нет — ни в России, ни в любой другой стране. У нас получают лицензию, показывают 30 минут какой-то несчастный блок новостей, а потом крутят иновещание. Надо менять ситуацию. Ну что поделаешь, кто-то обанкротится, а кто-то будет работать лучше и сможет родиться заново.
Ни в одном прошлом проевропейском альянсе не было должности координатора совета. Есть мнение, что она создана под Плахотнюка. Какова его роль в альянсе?
Да, не было, а сейчас есть. У координатора непростая роль. Поскольку альянс создан из разных политических партий и групп, кто-то должен подняться над интересами каждой и попытаться найти компромисс или заставить (убеждением, конечно) прийти к общему знаменателю. Я не идеализирую, но работа координатора очень важна.
А инициативы координатора не обсуждаются? Например, если координатор сказал изменить работу игорного бизнеса, значит ее изменят?
На одно из недавних заседаний совета альянса господин Плахотнюк пришел с информацией о том, что существует такое пагубное явление. И правда, массу людей волнует эта проблема. Он сообщил, что намерен подготовить соответствующий законопроект. Все согласились, вот так родилась эта идея.
«Мы только приступаем к борьбе с коррупцией»
Парламентское большинство старается, работает, ищет компромиссы. Но в стране политический и общественный раздрай, в экономике стагнация. Что идет не так?
Плохо работаем и часто ругаемся. Почти за 25 лет не научились нормально управлять государством. Делаем это не так ответственно, как нужно. Наступаем на те же грабли. Я очень надеюсь, что мы, наконец, поняли, как не надо работать. Если научимся признавать ошибки, извлекать из них уроки, пытаться мобилизовать себя и страну, мы заработаем и заживем по-другому. Сегодня ты у власти, а завтра, если будешь плохо работать, избиратель за тебя не проголосует. Если политический класс это осознает, все заработает по-другому, и мы станем жить лучше.
Чтобы жить лучше, надо для начала победить коррупцию. Об этом говорит и власть. При этом нынешнее парламентское большинство, по мнению некоторых политаналитиков, было создано с помощью коррупции. Как оно тогда может с ней бороться?
Коррупция у нас была все эти годы. Сейчас мы только приступаем к борьбе с ней. Лучше поздно, чем никогда. Насчет формирования большинства — Конституция позволяет депутатам переходить из одной фракции в другую. Я не переходил и не приветствую эту практику, но она существует. Я не единожды предлагал Владимиру Воронину изменить Конституцию в этой связи. Это был период, когда из Демпартии депутаты уходили в ПКРМ. Но Владимир Николаевич улыбался и говорил, что это будет нарушением европейской практики.
Но коммунисты в последнее время неоднократно предлагали вам принять декларацию, осуждающую политическую миграцию, однако вы инициативу не поддержали.
Думаю, что законодателям не стоит принимать сиюминутные решения. Тем более, что Конституция не запрещает переход депутатов из одной фракции в другую. И если депутат приходит и говорит, что хочет голосовать за правительство, почему мы должны отказывать?
Депутаты из других фракций сами приходили к вам и говорили, что хотят голосовать за правительство, которое была готова сформировать Демпартия?
Ошибка либерал-демократов была в том, что они не пришли всей фракцией и не сказали, что хотят участвовать во власти. Через обиды можно переступить, если хочешь работать. Пришли бы всей фракцией, не было бы необходимости создавать такую коалицию.
Демпартию обвиняют в том, что она подмяла под себя прокуратуру, многие суды, а теперь пять из девяти членов нового состава Центризбиркома — выдвиженцы правящего большинства. То есть ЦИК накануне президентских выборов контролирует правящая коалиция?
Члены ЦИК дали клятву соблюдать Конституцию. Я бы хотел, чтобы представители ЦИК, Конституционного суда, судьи и прокуроры подчинялись только законам. И тогда у нас в стране будет порядок .
Судебное разбирательство по делу экс-премьера Влада Филата, самому громкому за время правления всех проевропейских коалиций, было закрытым и вызвало много вопросов. Закрытость процесса связывают с тем, что прокуратуру контролирует Демпартия.
Что значит контролирует? Я не слышал разговоров о том, чтобы кто-то что-то в этом роде контролировал. Мне не известны причины, из-за которых было решено сделать судебный процесс закрытым. К этому делу есть большой общественный интерес, и было бы желательно, как для правящих партий и правительства, так и для Филата и всей страны, чтобы ни у кого к этому процессу не было никаких замечаний.
Но замечания были и остались, в том числе у европейских партнеров Молдовы.
Я публично высказывался против закрытости процесса. Когда-нибудь обо всем станет известно. Но, насколько я понимаю, даже адвокаты, имея в своем распоряжении документы, почему-то их не обнародовали. У меня есть недовольство работой и прокуратуры, и судов. Полагаю, у любого нормального человека есть претензии. Мы для этого и принимаем массу законов в сфере юстиции и надеемся, что благодаря новому законодательству эти структуры заработают по-другому. Конечно, и пресса, и оппозиция имеют право на вопросы, касающиеся работы судебных инстанций. И их надо учитывать. Уверен, что власть, которая не прислушивается к мнению оппозиции, прессы и гражданского общества обречена на повторение ошибок.
Нынешняя власть прислушивается?
Я бы хотел ответить да. Но хотелось бы, чтобы прислушивалась больше.
«Мы сможем найти общий язык с любым президентом»
Практически все оппозиционные партии уже выдвинули своих кандидатов в президенты. Демпартия с этим не спешит. Связано ли это, в том числе с тем, что у первых лиц партии весьма низкие рейтинги?
У ДПМ много известных обществу людей. Уверен, что человек, которого выдвинет Демпартия, будет всем известен. Данные опросов мы тоже будет учитывать. Но надо понимать, что опрос, проведенный за месяц до избирательной кампании, не может отражать настроение избирателей в день выборов.
То есть кандидат еще не определен?
На уровне партии этот вопрос не обсуждался.
Когда ДПМ собирается его выдвинуть?
Когда улягутся страсти. Скорее всего, во время парламентских каникул. Зачем сейчас его объявлять? Мы хотим сохранить интригу. Думаю, наш кандидат должен пройти во второй тур и выиграть его.
Кого из уже объявленных кандидатов ДПМ считает своим главным конкурентом?
Умная партия должна считать всех зарегистрированных кандидатов своими конкурентами и относиться к этому делу серьезно.
То есть вы будете работать и на правом, и на левом фланге?
Мы будет работать на центральном участке и, конечно, налаживать контакт со всеми избирателями.
Поправки, принятые парламентом в Кодекс о выборах, предполагают сокращение избирательной кампании до одного месяца. Как это скажется на ней?
Положительно. За два месяца агитационной предвыборной пропаганды страна превращается в бочку пороха. У нас сегодня и так все очень хрупко. Зачем нужна столь длительная кампания? У нас страна, где все друг друга знают, кандидаты почти всем известны
Допустим, на президентских выборах победит не кандидат Демпартии. Кто будет опаснее для парламентского большинства — президент от правой оппозиции или от левой?
Не хотелось бы играть в такие игры. Думаю, мы сможем найти общий язык с любым президентом. Тем более, что в коалицию входят и правые партии, и представители левых политических сил. Какая проблема?
У президента есть какие-либо законные рычаги, с помощью которых он сможет дестабилизировать работу парламентского большинства?
Для чего мы проводим выборы — чтобы стабилизировать ситуацию или чтобы дестабилизировать? Я надеюсь, что у человека, который выиграет выборы, хватит такта, чтобы найти общий язык с правительством и правящей коалицией, чтобы все в государстве нормально функционировало до следующих законных парламентских выборов. Воевать нет смысла, у нынешнего парламентского большинства мандат еще на два с половиной года.
Но при этом практически все оппозиционные кандидаты считают это парламентское большинство нелегитимным, а некоторые призывают к досрочным парламентским выборам. Президент может их спровоцировать?
У главы государства нет прямых полномочий для роспуска парламента. Поэтому я посоветовал бы будущему президенту наладить отношения с большинством, чтобы работать до конца мандата. У президента серьезный политический вес, он мог бы влиять на правительство и большинство, чтобы они учитывали его точку зрения. Президент, который будет настроен на драку, обречет страну на серьезные испытания. Я бы не хотел, чтобы это произошло.
По информации источников NM, в Демпартии готовятся кардинальные внутренние реформы. В чем они заключаются?
Я не участвовал в таких обсуждениях. Но любая партия — это живой организм и надо постоянно работать над улучшениями.
Когда, по-вашему, станет известно, кто украл миллиард?
Хотелось бы, чтобы нашу страну больше так не позорили. Хотелось бы, чтобы правоохранительные структуры работали и вернули деньги, а также, чтобы мы приняли такие законы и создали такую практику, чтобы те, у кого будут чесаться руки, не смогли больше проворачивать подобные аферы. Хотелось бы, чтобы все это произошло при моей жизни.
