«Ожидание перемен прошло, как ветрянка». Документалист и художник Наталья Гырбу о феминизме в Молдове, протестах и стариках, которые ждут смерти
16 мин.

«Ожидание перемен прошло, как ветрянка». Документалист и художник Наталья Гырбу о феминизме в Молдове, протестах и стариках, которые ждут смерти

Фотограф и художник Наталья Гырбу известна благодаря своим документальным проектам, фотосериям и портретам. Год назад она сняла для NewsMaker портреты жителей Молдовы — от новорожденных до столетних стариков, показав сегодняшнюю Молдову. В своих фотосериях и коллажах Наталья также исследует, что сегодня значит быть женщиной и из чего рождается сестринство. В интервью NM она рассказала, чем живут женщины в молдавских селах, почему bitchy face — обязательный атрибут для тех, кто хочет, чтобы его уважали, и в чем может быть надежда на перемены, когда протесты уже отгремели.

«Эмансипация женщин должна начаться не в Кишиневе»

После выборов многие начали жаловаться, что смешанная система не дала возможности женщинам попасть в парламент: среди избранных депутатов всего 26 женщин. Насколько этот показатель важен, по-твоему?

Мне кажется, то, что получилось, это честное зеркало страны. Мы же не можем искусственно создать парламент, в котором женщин и мужчин было бы 50 на 50. Нельзя заставить кого-то что-то делать. Я за естественность. Если это не естественно для нашего общества в этот момент, то требовать чего-то странно.

То есть либо женщины сами не хотят баллотироваться, либо избиратели не хотят за них голосовать.

Это замкнутый круг. Как и вопрос, кто виноват в том, что мы так живем?Учителя? Может быть, воспитатели в детских садах? Нет виноватых и все виноваты.

Для того, чтобы было по-другому, в это надо вкладываться. Не сказать, что у меня есть какая-то определенная позиция — это плохо или хорошо, что столько женщин попало в парламент. Просто это ровно то, что есть.

Тогда насколько в целом актуален для Молдовы «женский вопрос»? Ощущение, что об этом говорят только НПО, которые получают гранты на те или иные программы: о дискриминации, домашнем насилии над женщинами и т.д.

Я думаю, что кишиневские НПО создали свой пузырь. Эмансипация женщин, думаю, должна начаться не в Кишиневе. Нужно выезжать в районы, общаться, строить сообщества. Но пока я ничего не вижу, кроме обсуждений за чашкой кофе в узких кругах.

И дальше это никуда не идет?

Например, когда мы делали проект «Выход в люди» с NewsMaker, я попала в село на юге Молдовы, где повсюду были надписи краской на заборах и остановках. Это было письмо, адресованное конкретной женщине, в котором ее обвиняли в том, что она проститутка, что она уехала и т.д.. Писали это, кстати, тоже женщины.

Начать говорить про права женщин и эмансипацию, наверное, надо именно там, где есть проблемы. Но ничего подобного я не вижу. Те же Страшены недалеко от Кишинева, но я не вижу там работы НПО.

Но есть и другой момент. Каждый из нас тоже должен что-то строить. Я, к примеру, что делаю для этого? Я виню кого-то извне, что тоже неправильно. Я живу же в Страшенах, это мое сообщество, для которого я ничего не делаю.

А что можно сделать? Ведь есть целый спектр проблем, которые подпитываются бедностью населения и нехваткой образования. Если НПО просто придут и расскажут, что такое «дискриминация», не факт, что это даст ощутимые результаты.

Я не специалист в этом вопросе и могу только размышлять. Когда ехала на интервью, почему-то думала как раз о насилии в семье. Оно у нас очень распространено, и женщины все это терпят. В Молдове даже есть своя народная философия: «если бьет, значит любит», «femeia nebatuta — casa nematurata». И это уже в крови, это корень, из которого ты растешь как личность. Когда у тебя изначально такие правила, естественно, перестроиться сложно.

И для меня пока непонятно, что делать, чтобы женщины могли взять свою жизнь в свои руки, не обращать внимания на окружающих, которых их осуждают, не бояться неизвестности. Взять себя в руки и покинуть такую семью, к примеру.

Но вот хороший пример. Моя подруга Чезара Колесник, которая сейчас живет в Брюсселе, приехала в свою деревню Корнешть и провела пару мастер-классов по рисованию с детьми из села, где у любой девочки была возможность попробовать себя в искусстве, если ей этого хочется. Она принесла масло, холсты и т.д. Думаю, если бы каждый из нас делал такие маленькие шажки, это бы многое изменило.

Кому-то это может помочь выбрать не экономический факультет, на который все стремятся, а пойти немного в другое русло. Не в Италию уехать работать, а рискнуть и пойти в художку.

Кроме того, я очень верю в сестринство, в женскую поддержку друг друга. Например, я рожала в местной больнице в Страшенах, где не все прекрасное и новое. Но меня покорили люди, которые там работают. В том числе — акушерка, которая там работала с 1970-х годов. Ко мне мама изредка приезжала, но в остальном эти пять дней я общалась с работниками больницы. И это был настоящий кайф, реальная поддержка. Они же тебя понимают, они прошли через это, наверняка, многие из них рожали дома в селе. И было только сочувствие и понимание. Я тогда поняла, как важно не смотреть на человека с осуждением. Если бы мы чуть-чуть друг друга слышали и слушали без соперничества за мужчин, многое бы поменялось.

Но для этого надо еще преодолеть внутреннюю мизогинию.

Да, женщины постоянно соперничают и здесь это чувствуется. И речь не только о чисто женском соперничестве. Например, в садике твоя девочка должна быть самой красивой, с самым воздушным платьем и самыми большими бантиками. Нет стремления к балансу — воспринимать ребенка не как самую красивую, но не как самую плохую.

«„Ты должна терпеть“ — это ведь молдавская народная философия»

В Молдове еще есть «интересное» сочетание. Одна из сквозных тем феминизма помимо борьбы с домашним насилием — работа для себя, необязательность заведения детей и т.д. Но в Молдове при всей патриархальности женщины и так ездят в Италию, работают на всю семью и часто тянут на себе весь дом.

Они тянут дом на себе, но им же достаются и все удары. В Страшенах сотни таких примеров. Самый классный образец «эмансипированной» женщины я видела в мясной лавке. Стоит там милая женщина, с голубыми глазами, с длиннющими пальчиками, и в какой-то момент берет топор и начинает рубить мясо. А ты еще вспоминаешь историю этой женщины: помимо того, что она приходит в 7 часов утра в воскресенье и рубит и продает тебе это мясо, у нее еще трое детей и муж-алкоголик, который ее бьет. Таких историй масса.

Мы возвращаемся к вопросу о том, как дать этой женщине веру в то, что она сможет сделать другой выбор, пройти через это и просто жить дальше. Мне очень сложно представить, как научить делать этот выбор, как объяснить, что терпеть не обязательно. «Ты должна терпеть» — это ведь тоже молдавская народная философия. Ты должна терпеть ради семьи.

 

View this post on Instagram

At the market today

A post shared by Natalia Garbu (@gliukva) on

Очень странно, что развод еще может вызвать осуждение. В Молдове это уже общее место: чуть ли не половина браков заканчивается разводами. Почему это давление на женщин сохраняется?

Я говорю в первую очередь о селах. Там с этим сложно. Я как-то познакомилась с женщиной, у которой довольно трудная судьба. Ее дочь уехала в Турцию, где ее изнасиловали, после чего у нее была психическая травма и она вернулась в Молдову. Ее сын посидел в тюрьме, а теперь сидит дома и ничего не делает. Муж бьет. А чем она занимается? Доит своих коров и иногда работает на кого-то.

Я ехала с ней в машине. В какой-то момент ей становится трудно дышать. Мы останавливаемся. Я спрашиваю, может быть, отвезти в больницу. Она говорит: «Нет, ничего страшного. Меня просто две недели назад корова копытом ударила в голову, поэтому тяжело дышать». Снова спрашиваю про больницу. А она: «Какая больница, ты что? Помажу зеленкой и пройдет».

В селах это реально так. Как сказать этой женщине, что она может прожить свою жизнь по-другому, к примеру? Без мужа, который бьет и ее, и ее дочь.

Должны быть какие-то инструменты, которые помогут это изменить. Но пока я договорилась хотя бы с собой, что если мне что-то не нравится, я могу это изменить.

И научить этому своего ребенка.

Научить сложно, кстати. Садик — это место, где их четко учат, что для девочек, а что для мальчиков. Девочка должна быть нежной и красивой, мальчик должен быть сильным. И не дай бог девочка будет играть в трактора и машинки. Такое четкое разделение есть везде, в том числе в Кишиневе.

 

Ты говоришь, что не специалист в этой области, но в своем творчестве ты не раз заходила на территорию феминизма, например, в проекте Wonderland of Sisterhood. Можешь рассказать, как он появился и почему?

Я создала его во время беременности, когда мне не хватало сообщества, поддержки женщин. Мне нужна была женская мудрость что ли, даже не знаю, как это назвать. Я не справлялась с эмоциональными состояниями до родов, постфактум не справлялась с тем, как меняет меня маленький ребенок. Мне помогала мама, но хотелось чего-то большего.

Для меня Instagram стал оптимальным инструментом. Я писала и не знала, кому адресую это. Я просто хотела все это из себя извлечь, поделиться, поплакать иногда. Быть уязвимой, и чувствовать, что это нормально — быть уязвимой. Потом пошел фидбэк. Однажды я запостила фото с вопросом, кто из моих подписчиков откуда, и поняла, что там весь мир. И все это женщины, которые прошли через такие же состояния, как и я. В этом сообществе очень тепло.

Любой бзик, любую проблему, ситуацию или мысль, я опишу, нарисую, выражу, и это встретит понимание. Это то, чего я не получаю в Молдове: здесь мало эмпатии. И я получаю ее извне. Instagram для меня стал инструментом принятия.

«Старики просто мечтают о том, чтобы скорее умереть»

Собираешься ли ты его дальше развивать или вернешься к документалистике?

Еще не знаю. Но из документалистики я решила уйти.

Почему?

Изначально, когда я этим занималась, думала, что это реально будет иметь эффект. Но поняла, что фотографии ни на что не влияют. Ты строишь параллельную реальность как наблюдатель и ничего не можешь сделать по-настоящему. Ты просто документируешь реальность. А непосредственный результат — ноль.

Когда-то я отснимала почти всю мозаику с севера Молдовы. Однажды ее разрушили, поставили пластиковые остановки, на которых написано название сел и все. Их больше нет. И зачем все это было? Ну что я оставила? Да, можно посмотреть на то, что разрушили. Но что я сделала по факту?

Поэтому я решила направить себя в другое русло. После проекта с NewsMaker, когда я ездила по селам, я поняла, что самые уязвимые люди в нашей стране — это старики. Это люди, которые попали. Им сложно доживать жизнь. И это самое страшное. Тебя жизнь поймала в уже старом теле, ты понимаешь все, что с тобой происходит, у тебя все болит. На онкобольных не хватает морфина, многие старики последние деньги отдают на лекарства. У них нет никакого наслаждения от жизни, даже маленького — съесть вкусное мороженое. Все, что им остается — доживать в довольно мучительных условиях.

Когда, скажем, постоянно ноет зуб — это же никакого кайфа. Ты можешь говорить о power of now, но это никого не убедит. По многим старикам я заметила: они просто мечтают о том, чтобы скорее умереть.

Что я могу им дать — это как-то украсить оставшееся время. Я хочу организовать какие-то мастер-классы для них. Если пойти в дом престарелых, ты поймешь, что им очень не хватает внимания к себе.

Наглядный пример случился с моим другом из Барселоны. Он выходил из метро, а ему навстречу — старый бомж. Вел себя агрессивно, чего-то хотел. И Рафаэль взял и очень крепко его обнял. Подержал его пару минут очень сильно, и всю эту агрессию растворил в себе. Бомж заплакал. И рассказал, что его лет семь-восемь никто вообще не трогал, не то что не обнимал.

Со стариками то же самое. Особенно с теми, у кого дети уехали и оставили их в доме престарелых. Им реально не хватает любви. И это помимо того, что они постоянно страдают от боли. Некому их послушать, посидеть рядом. Вот это мне кажется самым страшным в Молдове сегодня. Ты постарел в стране, которая doesn’t give a fuck about you, ты живешь в постоянной физической боли, и у тебя даже нет мелочей, которые приносят радость, и человеческого внимания.

Почему так много брошенных стариков, по-твоему?

У многих их детей не сложилась жизнь. У других дети поуезжали и не могут забрать их с собой. Не то чтобы они виноваты, не просто жить в той же Европе или России. Да и старики не особо хотят уезжать в другую страну, им тоже сложно.

Мне хочется заниматься социальным проектом с конкретной отдачей. Документалистика — это такой унитаз, в который ты сливаешь всю эту драму, и на этом держишься. Вот это мне не нравится. Это как поехать пофотографировать Африку, а потом в Париже выдать выставку, попивать шампанское Moet и смотреть на то, как голодают в Африке. Вот то же самое, мне кажется.

С Молдовой происходит примерно то же самое: очень много фотографов-иностранцев приезжают поснимать постсоветское пространство и сознательно едут сюда за трешем.

Был у меня такой знакомый. Я понимаю профессиональную часть, когда хочется выдать историю. Но я не могла понять, как это может не зацепить тебя как человека. Это профдеформация личности.

Я ему рассказываю, что вот этого ребенка папа ударил, когда ей было пять лет, из-за того, что она не захотела пойти в погреб за вином. А он говорит: «Oh, such a good story!». Я просто онемела.

«В Молдове чем более явное bitchy face у тебя, тем тебя больше уважают»

В последнее время ты много занималась коллажами и даже издала собственную колоду карт. Про них ты пишешь под тэгом dare to feel. Почему, по-твоему, в Молдове нужно именно «посметь» почувствовать?

У нас джунгли, в которых надо выживать. В Молдове большая проблема с сообществом. Мы друг за друга не держимся, чтобы что-то создавать, и часто деструктивно друг к другу относимся. Мы соперничаем за выживание. Меня это очень сильно напрягает: ты выходишь из дома, и настрой уже боевой, на лице маска.

Чем ты агрессивней, чем более явное bitchy face у тебя, тем тебя больше уважают. Вот это страшно. Попробуй пойти в магазин с улыбчивым личиком и сказать: «мне этот хлебушек, ой извините, вот этот хлебушек». Про тебя подумают «ну и дура какая-то». А если придешь с ровной спиной, без buna ziua и просто скажешь «хлеба, два, побыстрее» — другое дело.

Dare to feel как раз об этом. Хотя у Стругацких в «Трудно быть Богом» есть хороший диалог. Человек говорит: «Господи, сделай так, чтобы сильные и агрессивные убрались отсюда, и остались только слабые, хороший и добрые». И бог отвечает: «Увы, из слабых найдется кто-то посильнее и начнется то же самое». Добро не восторжествует. Органически происходит именно так.

Хотя человек рациональное существо и может как-то преодолеть животные инстинкты. Я очень надеюсь на это, по крайней мере.

 

View this post on Instagram

Have you ever been feeling low, down in the dumps, stuck in a rut, or just plain stressed out? Of course, the answer to that question will be “Yes” for everyone! We all fall on hard times, and we all struggle to get back to our equilibrium. For some, getting back to equilibrium can involve seeing a therapist. For others, it could be starting a new job or moving to a new place. For some of the more literary-minded or creative folks, getting better can begin with art. There are many ways to incorporate art into spiritual healing and emotional growth, including drawing, painting, listening to music, or interpretive dance. These methods can be great for artistic people, but there are also creative and expressive ways to dig yourself out of a rut that doesn’t require any special artistic talents. One such method is writing therapy. You don’t need to be a prolific writer, or even a writer at all, to benefit from writing therapy. All you need is a piece of paper, a pen, and the motivational cards for writing the journals of your feelings, that may got stuck or lost somewhere in you from your past. These cards are sold in decks or in a gift box called “The ritual box”. if you are interested in purchasing them, please follow the link in bio or go to www.butterflywithparachute.com

A post shared by Natalia Garbu (@nataliagarbu) on

А нет ощущения, что в Молдове вот это bitchy face нужно в первую очередь именно женщинам?

Есть такое. Но, к сожалению, этим bitchy face мы поворачиваемся и к другим женщинам. Мы не чувствуем сотоварищества. Мы — соперники. Получается, помимо того, что ты живешь в довольно патриархальной стране, женщины тебе тоже не поддержка. Ты остаешься один в поле воин.

Наверное, мысль о сестринстве пришла мне отсюда. Да, мы живем в патриархальной стране и нам реально нелегко. Но женщины должны поддерживать друг друга. Одному сложно постоянно быть сильным.

А разве так не во всем мире сейчас? Если ты хочешь чего-то добиться, тебе нужно собраться, и не до эмоций. По крайней мере, в любом мегаполисе так.

Поэтому и поднялась волна феминистических движений. То же #MeToo. Все это строится на сообществах, в которых друг друга поддерживают. И это прекрасно.

Проблема есть везде, но везде по-своему выражена. У нас проблема в сообществе в принципе. Каждый за себя и это пугает.

Но Instagram на меня очень сильно повлиял. Женщины из разных стран и разных возрастов дают мне эту поддержку. Сейчас у меня появилась новая подружка из Южной Африки — женщина, которой 45 лет. Мы довольно часто общаемся, хотя и не видели друг друга воочию. И не знаю, если увидимся.

Интересно, что обычно Instagram скорее социальная витрина.

Любой инструмент можно превратить во что угодно. Я очень люблю профили про сельскую жизнь, например. Это тренд сейчас, но он мне очень близок. Может быть есть в этом какая-то фейковость — ты положил композиционно красиво свеклу и сфоткал. Но есть в этом и какое-то возвращение к корням.

Тоже самое и с сообществами. Это уже про ценности. Я была в Норвегии, и мне очень запомнилось, как вся деревня собралась, когда кто-то посадил мешок картошки, а собрал два. Разожгли костер, кто-то играл на гитаре, кто-то жарил картошку. Это был праздник этой деревни. Насколько прекрасно просто жить и не доказывать друг другу, что ты круче, у тебя выше забор или лучше машина.

View this post on Instagram

A portrait in the post office

A post shared by Natalia Garbu (@gliukva) on

В Молдове еще встречается такое?

Очень редко. Старые люди особенно скучают по этому — посидеть зимой, попеть песни, помочь друг другу. Кажется, село, и все живут нос к носу. Но такого больше нет.

Каждый за себя.

Да. И еще есть обида на диаспору. Многие просто не общаются. Мол, эта зазвездилась в Италии, а другая до сих пор работает учительницей. Они друг друга не понимают и осуждают.

«Абсолютно естественно ни во что больше не верить»

К вопросу о том, что можно со всем этим делать. Когда началась волна протестов, ты делала протестные коллажи и клеила их на улице. Чего ты ждала и на что надеялась тогда?

Это был внутренний протест. Все началось с понимания, что ты можешь не быть согласен с тем, кто сейчас баллотировался, но ты в любом случае идешь на выборы. К сожалению, мы выбираем меньшее зло, и никогда не выбираем тех, в кого мы реально верим.

Любой тип протеста не только для внешнего мира, но и для внутреннего мира. Я бы чувствовала себя плохо, если бы не выразила свои эмоции по этому поводу.

Перед выборами многие говорили: не за кого голосовать и не буду голосовать, или не поддерживаю никого из протестующих, поэтому не протестую. Но можно выбрать любую форму протеста. Я тоже не хотела влиться во что-то, но мне надо было показать свой протест миру и как-то освободиться от этого.

Это больше терапия, чем ожидание перемен.

Ожидание перемен, которому уже почти 30 лет, прошло, как ветрянка. Была-была, чесалось-чесалось. А тут ты понял, что ничего не произошло. Абсолютно естественно ни во что больше не верить. Спроси у любого человека по стране: как дальше жить? Он скажет, что дальше будем жить, как и жили.

Но твои маленькие акции помогли пережить период протестов и выборов?

Они освободили от внутреннего напряжения, неудовлетворенности, постоянного ожидания. Это помогло мне понять, что конкретно делать. Например, я этой зимой взяла маленькую лопату и почистила дорожку у моего подъезда в Кишиневе. Это постпротестное состояние, когда ты понимаешь, что ты не в силах изменить мир. И возвращаешься к идее, что менять можно что-то в малом.

Придумывать масштабные цели и идеалы — антиконсьюмеризм, эко-шмеко и теоретизировать об этом в Facebook можно хоть каждый день. Но любое большое переживание победит маленькое дело. Даже маленькое дело, которое ты сделал для своего города или подъезда победит любые сопли в Facebook. Я за конкретику, все остальное — пук в вечность.

Сейчас ты придерживаешься теории малых дел. Но если все же посмотреть более глобально: Молдова пока — это страна in the middle of nowhere. Ты веришь, что в обозримом будущем это можно изменить? В отношении в том числе женщин, сообществ.

Моя вера в новом поколении. Они другие. Я смотрю по людям, которые мусор собирали, например. Не скажешь, что всю Молдову можно вот так почистить, но появление людей, которые что-то делают, дает веру в то, что может быть иначе.

Кто знает, может быть вырастет новый политический класс, который помимо своих финансовых соображений захочет чего-то другого и будет руководствоваться другими моральными ценностями. Не захочет вкалывать для того, чтобы уехать на Бали и показывать фотки в Facebook, а просто посидеть зимой попить чаю с вишневым вареньем, посмотреть в окно и этим наслаждаться. Захочет быть здесь и сейчас.

Вера в новое поколение — это то, что тебя держит в Молдове?

Мне очень хорошо дома. Здесь есть осень и весна, есть какая-то дикость в хорошем смысле слова. Пойдешь в лес — он непричесанный какой-то. В этом есть своя прелесть. В Барселоне, к примеру, мне было сложно жить. Это очень продуманный каменный город, где много людей и туристов. А здесь мне хорошо и моей душе спокойно. Если раньше мне было некомфортно от того, что Кишинев — провинциальный город, то сейчас это наоборот дает мне силы, веру и спокойствие.

Недавно у меня был классный случай. Остановил меня полицейский. Я вроде была в хорошем состоянии, ела шоколадку. Он сказал, что у меня не включены фары. И тут я заплакала. Почему — не знаю. И я 15 мин прорыдала, а он меня успокаивал. Спрашивал, чем может помочь. А я рыдаю и говорю «никто не может мне помочь». Он просидел 15 мин рядом. А после пожелал, чтобы все скорее успокоилось.

Я проехала несколько светофоров и подумала, а чего я ревела то? А потом понимаю: вот хороший же человек попался. Просто послушал. Из-за таких прекрасных людей и хочется жить. Они есть и их много.